Завтра ехать далеко

– Ладно Великобай, но неужели великий князь дозволяет крестопоклонникам такое?

Пасечник пожал плечами:

– Языки говорят, что великому князю как воздух нужен союз с Царьградом. Так что он не может… отказать в гостеприимстве их вере.

– Хороши гости. И зачем правителю столь кровавый союз?

– Ясное дело зачем, – ответил пасечник и склонился к стрелку.

Он перехватил его ладонь и сдернул неровно намотанную повязку, вручил несколько мелких листов подорожника, велев тщательно их разжевать, а потом заново приступил к обмотке, аккуратно укладывая слои, перемежая с протертым листом. Получалось куда лучше.

– Князю потребен союз против ордынцев и против северо-западных стран, а еще потребно наемное войско, – продолжил пасечник. – После войны, которую вел его отец с восточными племенами, нынешний князь уже не может собрать собственную дружину, которая могла бы защищать наши необъятные земли. Войну с восточными дикарями его отец выиграл, да поговаривают, что ненадолго. Восток страны в разорении, там болезни. Наемная армия потребна уже ныне, чтобы сдерживать степных кочевников. Да и империя на юге, злобит оружие против князя, желая обосноваться на южных землях Княжества. Они давно уж поглядывают на Алуэт, а Орог – наш самый южный город-крепость – вовсе считают своим, ведь это исконный город Халифата.

– В итоге замкнутый круг получается. Если князь прогонит крестопоклонников, то лишится денег и поддержки юго-западного соседа, а без боеспособной армии потеряет сначала восток, затем юг, а это, в свою очередь, ослабит страну и приведет дальнейшему распаду.

– Вестимо, так.

– А ты соображаешь в политике, – отметил герой, не став, впрочем, вдаваться в подробности о знаниях странноватого холопа.

Тот опять пожал плечами:

– Люди говорят, я слушаю. Может, и неправда всё. Не серчай, ежели что.

– Нет проблем. Еще вопрос, ты девушку тут не видел на днях? – спросил Рэй, а потом, в ответ на недоумевающий взгляд, уточнил: – Не совсем обычную.

– Хм, – промычал крестьянин, – кажись, видел.

Рэй аж вздрогнул:

– Правда?! Не очень высокая, на вершок выше моего плеча. Волос цвета платины, одета просто, но наряд не бабий.

– Хм, ростом невеличка – да. До груди тебе, точно не до плеча. Наряд непростой – купеческий, а волос – тёмный, – покачал головой крестьянин.

Что-то его описание не совпадало с Настей.

– Смеешься надо мной?

– А чего мне?

– Ладно. Еще выжившие были?

– Многие успели убежать, когда всё началось. Кто на север пошел, до Умиры, кто на юг, в Сяв. Но последний ближе, да и город большой, многие направились туда. Правда и крестовых там немало. Церковь у них там, большой приход. – …Хрм, а вот лис в нашем краю почти не водится, – пояснил он в ответ на следующий вопрос стрелка.

***

Переночевали втроем на старой лесопилке недалеко от деревни. Рэй почти не спал: всю ночь промучился из-за ранений и ожогов; богатый на приключения выдался день. Временами ему снились нагромождения бессмысленных сюжетов: Настя, которую он якобы нашел, стоило зайти в Сяв; копейщик тут как тут, рассказывал, как на него в пути, со спины накинулась рысь; Сольвейг, что опять не согласилась входить в город; красивый белый конь, что скакал по заснеженной равнине и еще всякая дребедень.

А вот после этого бессмысленного нагромождения, прозвучали в черной, призрачной тиши уже позабытые давным-давно слова старухи: «Тебе сказка… а мне бубликов вязка». И голос этот был уж очень настоящим, скрипучим, близким.

***

Продолжение по страницам похищенного дневника Великого Героя Эльмиры

Осень, Западный край

– Я ему ни на грош не верю, – пробурчал Велимир, выставляя широкий орлиный нос из маскировочной шали, устланной ветками и сухими листьями. Гладиус на поясе, в руках – двуручный топор с замысловатой филигранью, которая едва заметно светится в глухой осенней ночи.

– Не шуми. И обух прикрой – мерцает.

Бородач, пошуршав листьями, укрылся шалью да накрыл рукой голову топора. Снова впился взглядом в блуждающие сгустки света вдали.

– Не понимаю, Елена, что ты с ним носишься? Это он с виду такой спокойный, – продолжал ворчать Велимир, – а я вижу: душа у него что смола, черная, онемевшая, если вообще есть! Видела, как он того церковного ямщика прирезал? Ни мускул на лице не дрогнул, он утром с таким же лицом овсянку ел.

– Горицвет, он… – тяжело выдохнула Елена, – может, и не самый высокоморальный герой нашего стана, однако ты не хуже меня знаешь, что он ценный союзник. Враг силен, и нам бы сил. От союзников, или если уж тебе так хочется, попутчиков, нам отказываться нельзя. Это раз. Волей или нет, но в этом деле Горицвет на нашей стороне. Игла в руках крестопоклонников не предвещает ничего хорошего ни для кого из героев. Его интерес и есть наша страховка. Это два.

– Противно, что мы вынуждены мириться с существованием этаких нелюдей в наших рядах.

– Перестань, – строго возразила она. – Горицвет умен и практичен. Его мотивы поняты, он из тех, кто считает, что цель оправдывает средства. Я и сама всё чаще задумываюсь, насколько далеко мы вправе или даже обязаны заходить, действуя как герои с высочайшей целью, как воины, что бьются против вестников – сильнейшего из врагов рода людского.

– Опять защищаешь его.

– Он тут ни при чем. Вспомни три наши добродетели. Но вот вопрос: сколько стоит честность, если сравнить ее с верностью ремеслу? Можно ли сохранить достоинство, отрекшись от ремесла? Можно ли следовать ремеслу, ведя себя недостойно? Риторические вопросы, и лишь в своей душе каждый находит ответ.

– Любишь ты порассуждать, Елена. А мне вот всей душой противно мышление, оправдывающее…

– Тс-с! Вон там, – указала она вперед.

На холме располагался военный острог, обнесенный бревенчатыми стенами. Снаружи тихо, и вокруг ни души, однако за стенами виднелось зарево ночных костров. Центральная стена украшена алым гобеленом, на котором желтой краской вычерчен круг с четырьмя длинными наружными шипами, образующими крест. Ловкая тень пронеслась по холму и подобралась под стены. Она толкнулась от земли, взлетела над частоколом, приземлилась на заостренные зубцы, пробежала по ним несколько саженей, после чего скрылась по ту сторону.

– Начинаем по твоей команде, – рыкнул Велимир, с нетерпением перехватывая топор.

– Еще минуту. Может и не придется вмешиваться, если Горицвет ее добудет.

***

Зубы легко прокусили незащищенную шею солдата. Взмах – и тело переброшено за стену, а свежая кровь щедро покрыла пасть. Рывок вперед – мягкие лапы бесшумно промчались по боевому ходу стены. Дозорный, что стоял неподалеку, обернулся ровно в миг, когда челюсти захлопнулись на его лице! Копье упало из рук; рывок, сопровождаемый глубинным хрустом, заставил руки повиснуть безжизненно.

Внутренние постройки представляли собой лагерь, наполовину собранный из палаток. Сбоку столовая с походной кухней, по центру – бревенчатое здание, где квартируется командир. Большой дощатый склад тянется вдоль стены, а подле него крошечная, сколоченная на скорую руку молельня. Остальное – палатки и растянутые солдатские брезенты. Двор освещен несколькими кострами, часть солдат свернулась на отбой, однако многие бодрствовали, пользуясь свободным временем.

Силуэт хищника мелькнул меж палатками, сливаясь с покачивающимися тенями. Она прошла за спинами караульных в неосвещенный командный дом. Тут быстро осмотрелась; тьма не помеха лисьим глазам. Захватила карту военных лагерей церкви – ту, о которой говорила Елена. Авось похвалит за внимательность, от Горицвета-то, примороженного, не дождешься. Удача: здесь же нашелся и кинжал с лезвием из черного металла. Горицвет потерял его в ходе последнего столкновения с церковью, он наверняка будет рад вернуть ценный артефакт. Оба предмета в зубах. Однако главная цель, Игла Буяна, отсутствует, но это ожидалось. Игла либо при командире, либо в молельной. Можно не добывать, только бы узнать, где именно, а Горицвет сделает остальное. Если в молельной – хорошо, если при командире… то Горицвет вряд ли оставит его в живых. Она помнит запах Иглы: очень свежий, грозовой, вокруг Иглы даже дует слабый, волшебный ветерок – не спутаешь.