Завтра ехать далеко

Рэй, не слушая мычание пасечника и толком не отдавая отчета в своих действиях, взял с места к дому! Остановился у высоких распашных дверей. Уверенная хватка – высокие створки разлетелись в стороны. Взгляду открылось пылающее чрево: капилляры пунцовых углей пульсировали в древесине, нагретый воздух рябил.

***

Рокот пламени нарастал. Внутри то и дело происходили обрушения, из окон рвались огненные щупальца. Этот странный муж в зеленом жилете и кровавой рубахе, явившийся к ночи, находился в доме уже несколько минут. Пасечник взирал на пожар, а рыжее пламя злорадно плясало, отражаясь в его глазах.

Сердце рвалось от ужаса, пасечник то и дело решался последовать за незнакомцем, да балка вдруг рухнула с грохотом, а из входных дверей вырвался густой рой горячих искр. Медленный глубинный треск прокатился по верхним этажам, несущие конструкции стонали и покачивались, и страшно даже думать, какая температура к этому моменту накопилась внутри. Пасечник схватился за голову, лишь теперь начав понимать, что сотворил: в своей малодушной мести он обрек на смерть одного невинного, вслед за которым в пламени грозила угаснуть и вторая жизнь. Но кто же он такой, этот сударь, что бросился в огонь без оглядки?! Откуда он здесь?

И вдруг пасечнику всё стало ясно. Он бухнулся на колени:

– Сварог прародитель, Отец Небесный, славен будь! Святый огонь в душе пусть пылает. Очисть ее от скверны, глаза закрывающей, путы накладывающей. Да будет воля Твоя надо мной в жизни и до самого конца неизменного. Защити ратника, посланца своего! Не дай огнем огонь опалить. Моим животом плату прими!

Пылкая молитва оборвалась волной отдающего в самое сердце хруста: дом задрожал! Балки захрустели, загрохотали, стена восточного крыла выгнулась наружу, готовая рухнуть в любую секунду.

Могучий удар вышиб изнутри слюдяное стекло первого этажа! Из окна вырвалась струя пламени, а за следом ней нечто вышвырнуло из пылающего нутра тело светловолосого мальчишки. Герой оперся ладонями на раскаленные угли подоконника. Толчок – и ледяная земля ударила в грудь. После горнила, из которого тот выбрался, воздух снаружи ощущался морозным.

Треск и грохот! Крыша правого крыла провалилась, утягивая за собой и центральный, а следом и левый навесы. Рэй подхватил мальчика с земли, попытался убраться из-под обвала, но ноги предали, земля вихляла словно нестойкая качель. И тут кто-то крепко схватил под плечо.

***

Стрелок пришел в себя через малое время. Подле него пасечник с курчавыми волосами осматривал спасенного мальчика – тот уже был в сознании. Снося головокружение, Рэй поднялся. В ночных сумерках лица всех троих хорошо освещались кострищем.

Пасечник выдохнул, глядя на ожоги, что ширились по телу божественного ратника, однако огонь его, можно сказать, и не побрал, хотя он прошел через весь пылающий дом. Подумать только, даже в его годы можно увидеть чудеса!

– Малец говорит, не захотел уезжать с крестовыми, юркнул в дом вечером, прежде чем церковники уехали. А когда под утро Яким явился, то побоялся выходить.

– Все учатся, – сквозь зубы выговорил Рэй, чувствуя, как горит тело. – Перед следующим поджогом проверишь получше.

Герой восстанавливал дыхание, осматривая пульсирующие обожженные ладони и другие части тела, которым досталось от огня. Не стоит забывать и рану от когтей мавки, которая сплошь покрылась свежей, колючей кровью.

– Парень, я гляжу, в порядке. Пара ожогов да дыму надышался, – заключил пасечник, трепля волосы на голове приемного мальчишки. Он улыбнулся, затем посмотрел на горящий дом, который к этой минуте обратился гигантским желтым костром. И отчего-то в сердце вдруг отпал всякий страх перед огнем. – Уговор есть уговор, – сказал он самому себе и зашагал прямиком в пламя.

Рэй сначала и не понял, чего это мужик к опять огню полез.

– Эй, пасечник! – позвал он, перекликая гул. Тот не обернулся.

Одна из опор рухнула, обдавая лицо мужика таким горячим воздухом, что сразу опалились кудри.

– Эй! Да етитская же сила! – кое-как поднявшись на ноги, Рэй ринулся за чокнутым рядовичом! А тот уже входил в огонь, да с таким безмятежным видом, будто ступал не в полымя, а в едва натопленную баню.

Рэй, по щиколотку провалившись в сияющие угли, обеими руками обхватил пасечника за грудь и рванул его назад – оба повались на горячую землю прямо под исполинским костром. Ненормальный еще и вырывался, твердя какой-то бред про обещание и равный обмен.

На силу Рэй уволок огнепоклонника от пожара.

Мужик сначала глядел с обидой, затем развел руками:

– Вот ведь. Но как же может быть иначе?

Герой уж и не слушал это скомканное бормотание. Только с опаской поглядывал на белобрысого мальчонку, что жался к ноге пасечника: а ну как этот поджигатель опять в огонь бросится, да еще мелкого с собой прихватит! Но тут пасечник объяснил, что таков был его толькошний уговор со Сварогом: его жизнь в обмен на жизнь героя, что явился избавить от смертного греха.

– Ты тогда сам суди, – завершил он. – Не молчи же. Ты ведь из героев? Посланцы Белых Богов, как же вас тут не хватало. Вам самим Сварогом, богом закона и порядка, вверено нести правосудие, – опустошенные, наполненные тьмой глаза пасечника глядели на укрытого сажей палача. – Я готов, – опустился он на колени. – Хоть мечом руби, а хоть и камнем забей.

Стрелок неодобрительно поглядел на пасечника. «Размечтался».

– Так у вас тут вопросы решают? Перетёр с божеством, заложил живот и смысл грехи? Красота! Но поздновато ты с раскаяньем. И ни Сварог, ни кто-либо иной не наделял нас правом судить, тем более наказывать. Придется жить с тем, что натворил.

Рядович опустил руки, прискорбно выдохнул, потупив взгляд. Титанических размеров кострище вздымалось вверх. Стоящих подле освещало ярко, будто вернулось вечернее солнце.

– Я возьму мальчонку, – произнес он. – Уйдем в другую деревню и отстроим новый дом. Если ты нам позволишь. В ответ на зло я злом и пошел. Вопреки всему, что Мокошь да и все Белые Боги нам завещали. Но если церковники узнают, что я хату их огнем подер…

– Уже сказал, это не мой суд, иди куда считаешь нужным. Только можно сначала расспросить тебя? – поинтересовался Рэй, принимаясь бинтовать свои ладони. – Во-первых, как бандиты могли сжечь целую деревню? Больше пятидесяти дворов! Это ведь тяжелейшее преступление. Как могла церковь согласовать такой акт? Кто следит за этими землями?

– Северо-Восточный – самый большой край, не считая Северных Земель. Земли тут много, порядка мало. Боярин Великобай правит. Великобаи – в прошлом княжеский род, а Северо-Восточный был вовсе не краем, а Княжеством Великобайским. Покуда Дмитрий Иванович, отец нынешнего великого князя, не оклеветал Великобая перед ордынцами. Хан Пламенной Орды прогневался и забрал у Великобая старшего ярлык на княжение этими землями и передал самому же Дмитрию Ивановичу. Последнего-то уж и на этом свете нет, а Великобаи обиду к княжескому дому не забыли и нынешнего великого князя Василия Дмитриевича, ох, не жалуют. Уж бы и войско против великого князя собрали, да тот сие знатное семейство обложил со всех сторон, что не шевельнуться. Говорят, фактически Великобаи управлением своими землями не занимаются, но и княжеских сановников не пускают. Оттого лихие это края.