Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Здравствуй – прощай!
Шрифт:

В то утро Олег попал на уборку территории части. Там к нему подошли «они» для выяснения отношений. «Ими» оказались — брат со товарищем, и их взаимоотношения плавно перетекли в «неуставные». В итоге уже через несколько минут слова иссякли, а силы были неравные. Олег разглядел и понял, насколько братья были разные люди. Они имели общие черты лица, возможно, фамилия была общая, но один был темней волосами, а другой всегда лихо зачесывал вверх свой выгоревший на солнце чуб. Они были разного роста, комплекции, вероятно, темперамента, общее в них только угадывалось. Товарищ, тот вообще попался настырный и прыткий. В нем текла добрая смесь южной крови, и это кровосмесительство отражалось на всем его поведении. Это всё напоминало сцену из дешёвого китайского фильма, которых было так много в видеотеке того времени. Партнёр часто жестикулировал руками, изображал китайский кун-фу, имел такие пальцы — веером, «по— одесситовски», с его слов, в претензии, был несдержан в выражениях и своих

движениях. Ещё Олег понял, что может подавиться этими топорами, потому что они вернули на место такие же, и что вечером у него будет болеть все тело.

— А топором можешь подавиться!

В ответ они услышали, что давиться металлом могут сами, что нечего подставлять других людей, и чтобы разбирались сами в своем ангаре, в своих делах, а ему терять уже нечего. До настоящей драки так и не дошло, это поочередное спихивание с условного ринга со стороны можно было сравнить с птичьим боем. Когда все доводы и маты закончились, сотоварищи кинулись прочь, а Олег решил, что территория обрела истинный порядок — пустырь просто плыл над землей. Это усталость и напряжение дали о себе знать.

Боец побрел в казарму.

«Это была засада!» — решил потом он. Итак, плёлся, размышляя обо всем пережитом. Олег отдал должное своей невнимательности в карауле. По неопытности только пломбы проверил, а пожарный пост остался без внимания! Стекло могли выставить в любое время, плохое освещение позволяло это сделать.

В лучшем случае такая халатность грозила вычетом из жалования рядового суммы десятикратной стоимости похищенного с объекта. Рядовой, не занимающий никакой должности в полку, получал в месяц шесть рублей. Исходя из того, что учебный процесс длится шесть месяцев, и армия — это полное обеспечение, то ничего страшного в этом Олег не видел. Подумаешь, лишиться годового жалования! Дальнейшая служба, с выполнением её интернационального долга на территории дружественной нашему государству страны — вот что должно беспокоить в действительности. Но смутное сознание неопределенности исподволь давило, и было тошно от такой слабости и зависимости от огромного государственного механизма, который, как Молох, все перемалывает, заставляя даже сейчас вздрагивать спящего в каком-то закутке тесной казармы Олега.

Что касается второго участника этой истории, старшего сержанта Володи Шмыглюка, то прошедшие события никак не отразились на его дальнейшей судьбе и репутации в части. Он всегда был на хорошем счету у командования, такие истории, как с гуся вода, стекали в прошлое. Осенью домой! Бравый, вечно подтянутый, как плакатный пример своим солдатам, он постоянно себя истязал повышенными физическими нагрузками, будь то упражнения на перекладине, полоса препятствий или кросс с вещмешком, полным песка. Всегда выглядел превосходно, хотя все знали, что он переболел гепатитом, поэтому и остался в части. Сейчас он готовился в караул, только что самостоятельно провел развод, теперь предался размышлениям. Зависть очередной волной накрыла его душу, он страшно завидовал тем, кто скоро покинет его учебную часть. Но уедут они не домой, к своей прежней, привычной когда-то жизни, а разлетятся дальше, кто в шумный Кабул, кто в пыльный Кандагар, а кто — в неизведанный Герат.

Завидовал Олегу, который выкрутился из очередной передряги, подоплеки которой никто не узнает. Очень завидовал своему подчиненному, младшему сержанту Орлову, тот по ранению вернулся «из-за речки», пролежав в местном госпитале целый месяц, и остался дослуживать свой год. Одновременно это была безобидная зависть, опыт подсказывал, что лучшее в жизни — это ещё впереди.

«Топоры… Кому же потребовались эти топоры?»

Вероятно, что перед генеральной проверкой где-то не хватало своих предметов аварийного имущества. Может быть, это была провокация, о которой так мечтал капитан. Вот, в Москве дельтаплан германского туриста приземлился, и прямо на Красную Площадь, а тут, такие дела — топоры унесли! Вполне вероятно, что их бы вернули сразу, но что-то помешало это сделать. Например, одновременно двумя топорами поднимается дверь склада с петель так, что и замок снимать не надо. Развивая дальше свои мысли, Олег пришел к убеждению, что это чистая подстава. Такое положение дел его не устраивало, не любил он, когда об него ноги вытирают, а желающих на тот момент сапоги свои почистить было много, больно погода стояла пыльная.

Прошедшее накануне ночью, в больших командных кругах действительно сочли мелким «разп***ством», но закрыли на всё глаза, даже отмахнулись от бравого капитана, напомнив всем об очередной проверке из Генерального Штаба. Это обозначало: во-первых, личный зачёт — минимум по физической подготовке для офицеров, во-вторых, кросс на среднее время по-батарейно, и что-то печальное ещё, итогом этих мероприятий будут рапорта о досрочном увольнении со службы ввиду физического несоответствия.

В тот вечер, после поверки личному составу громко и отчётливо довели гарнизонные новости.

— Угнали машину с боекомплектом, нашли на границе области —

закончился в машине бензин. Два «молодых» бойца двинулись в «бега» от несладкой жизни, спрятались в военной прокуратуре, теперь будут служить в соседней части, которая находится в двух шагах ходьбы от прежней части.

— Ночью повесился «прибалт», но шнурки не выдержали его веса и оборвались, вовремя заметили, теперь потерпевший в лазарете и ждет его спокойная обитель, как минимум. Военная прокуратура отзывает из разных частей взвод солдат, которые служили когда-то вместе. Кто-то выстрелил в спину товарищу, думал, что выйдет боком, но вышло лагом, так как всплыли новые факты по этому старому, забытому делу, итог — доследование.

В результате этого, двадцать человек ничем не занимаются, просто отдельно проживают в палатке, обедают в общей столовой, строем посещают все мероприятия, постоянно проверяют наличие личного состава. Они каждый день посещают следователей, а дома их ждать устали. И тут эти топоры.

— Проверить состояние всех топоров, — звучит команда, — всего снаряжения, в парке, на всех машинах! А там, посмотрим!

Этой ночью пьяному капитану снился падающий с неба снег, хорошая баня с парилкой и настоящая тёмно-бледная прорубь, до которой он никак не мог добежать. Ему, голому и потному в этом сне, всегда что-то начинает мешать. Сначала это был караульный, волокущий куда-то его и чужие топоры! Потом двери кладовой, почему-то широко раскрывшиеся в такой момент! Затем летящие прямо в лицо и исчезающие во тьме личные комплекты медицинских средств защиты, которые уже никто не найдет в этом кошмаре сна, и «сменщик» (другой офицер, стремящийся на его место), который где-то застрял в пути. Если в начале своего сна капитан как-то ещё отреагировал на происходящее, кидался с плачем на часового или шарахался обратно из кладовой, то потом просто взывал к совести пропавшего путника — «сменщика» и брел дальше. До бледнеющей проруби во льду оставалось совсем немного. Самым страшным моментом оказалось появление пояса с толовыми шашками, которые были давно где-то спрятаны и найдены с горящими запалами в столь странных обстоятельствах ночного кошмара. Капитан просыпается весь в поту: — Эх, ведь кто-то найдет весь этот тол, баня, короче!

Потом обнаруженные топоры по-тихому разобрали, один унес прапорщик на разделку мяса в столовую, два отдали артиллеристам, а последний комплект остался у офицера — «химика». Капитан ещё долго рассказывал эту странную историю, пока не сменился и не уехал на другое место службы.

Глава 14. О культурной жизни

Раз в неделю в учебную часть привозят новый фильм. Приличный летний кинотеатр с эстрадой собирает всех желающих на своих скамейках, всех свободных в вечернее время от дежурств и работ. Огромное тёмное небо смотрит своими безумными, просто бездонными звездными глазами на загорелых, коротко подстриженных людей, ревнуя, что те не обращают на него никакого внимания! А между тем, самые лучшие древние обсерватории Азии находятся именно здесь, в центрах древнейших цивилизаций мира. Хорезм, Бухара, Самарканд, Фергана — все эти города — государства. Они как звенья одной длинной цепи, связующие «шелковым караванным путем» далекий Китай с молодой тогда Европой. Другие, тоже важные звенья этой цепи, находятся по ту сторону высоких гор: Джелалабад, Мазари-Шариф, Герат, Кабул.

«Восток — дело тонкое!»

Достаточно вспомнить слова известного нам тогда киноперсонажа. Но тонкие инструменты внешней политики сменились грубыми кусачками и зубилом. Теперь тут переделывалась история, ломались многовековые устои, менялись нравы, люди! Но чем сильнее были удары по этой земле, тем больше была отдача, но потом удары стали вдруг вязнуть, инструменты стали бесполезными, а меры не эффективными.

Время шло, что-то должно было измениться, никто не знал, что именно, но все ждали и с надеждой смотрели в будущее. А пока люди, смотрящие не на небо, а на белое полотно экрана, тоже были предназначены быть частью этих ударов, остриём этих инструментов! Но кто тогда думал об этом. Время неумолимо неслось, а круговорот событий затягивал, как торнадо, свежие силы, массы и новые жизни!

Вчерашние подростки с увлечением смотрят «свежие», но очень старые картины.

«В джазе только девушки», «Дачная поездка сержанта Цыбули», «Случай в квадрате 36–80», «Ответный ход». Иногда устраивались концерты, тогда выступали местные военные коллективы, их репертуар был хорошо уже известен солдатам по пластинкам и радиовыступлениям. Это были уже новые поколения «Голубых Беретов» и «Каскада». Приезжали «звездные», эстрадные коллективы. Но это происходило очень редко, как-то проездом, их выступления можно было увидеть только в городском Доме Культуры или гарнизонном Доме Офицеров. В такой полк их не заманишь. Они неслись дальше! Чтобы «там» собирать свои «аншлаги», сорвать свои аплодисменты, закрепив всё это командировочными талонами, «внешвоенторгбанковскими» чеками и покупками импортных «шмоток», аудио и видео-аппаратуры. Это своеобразный «сенокос», время одного сезона, а потом полное затишье!

Поделиться с друзьями: