Зеленая

— Неужели с ней что-то случилось?

Его волнение удивило меня. Правда, в пути моя наставница относилась к Чоудри гораздо снисходительнее, чем я.

— Еще как случилось! Если мы с твоим хозяином разминемся, передай, пусть срочно пришлет целителя в храм Чернокрова!

Услышав, как я произношу имя его бога, Септио дернулся и отодвинул от себя миску. Я не сочла нужным переводить имя бога на селю.

— Того, кто нам нужен, здесь нет, — сказала я ему. — Я не знаю, где его искать.

— Оставь записку. Тогда мы сможем идти по нашим делам…

— Ваши беды назревали целых два года, а ты хочешь, чтобы все решилось за один день! — Я повернулась к Чоудри: — Есть тут у вас перья и бумага?

Бывший контрабандист пожал плечами.

— Тогда передай, что дело срочное, да не забудь! — Я отвернулась было, но кое-что вспомнила. — Чоудри, я не знала, что ты так хорошо готовишь. Ты замечательно пожарил мясо!

Он снова улыбнулся:

— Как ты думаешь, кто был коком на «Читтачаи», пока не появилась ты? — При воспоминании о своих бывших товарищах Чоудри перестал улыбаться. В его глазах заплясали призраки.

Боясь сорваться, я почтительно поклонилась Чоудри и молча вышла из кухни в общий зал. Там по-прежнему никого не было. Поискав под стойкой, мы с Септио нашли счетную книгу. Я вырвала сзади пустую страницу и написала записку, которая, по моему мнению, подчеркивала серьезность просьбы.

Трактирщик сразу поймет, что дело срочное; ну а я могла лишь положиться на сильную веру священников Чернокрова. Конечно, они мне не друзья, но сейчас я им нужна и потому они вряд ли станут чинить препятствия.

«Найди самого лучшего целителя из своих соплеменников, — написала я в записке, выдранной из счетной книги. — Скорее всего, путь ее души сильно искривлен. У нее много телесных ран. Советую идти в храм Чернокрова с крепкими друзьями. Договориться со священниками непросто».

Септио прочел записку из-за моего плеча.

— Мы спасаем и ее, и тебя от худших ран, — сказал он.

— Ваша забота проливает бальзам на мое сердце.

Я не могла сидеть сложа руки, зная, что моя подруга страдает. Поэтому мы занялись бесплодным делом: бросились искать Трактирщика в квартале пивоваров.

Мы обежали все пивоварни и все погрузочные площадки в округе. Время от времени, проходя мимо таверны, я заглядывала туда. Не знаю, где был Трактирщик, но мы не могли его обнаружить.

Беспокойство мое росло. Примерно за час до полудня Септио дернул меня за локоть:

— Смотри! Это не он?

На той стороне улицы Голлимоб стоял пардайн. Он не был Трактирщиком, но я знала, что пардайны довольно немногочисленны. Возможно, незнакомый пардайн даст мне то, что я так отчаянно ищу. Я бросилась к нему, жалея, что не знаю ни слова на его языке.

Должно быть, он догадался, что я преследую его, потому что обернулся, не дожидаясь, пока я подойду к нему вплотную. Я замерла на месте.

До сих пор, кроме Танцовщицы, я была знакома лишь еще с одним пардайном. Я знала, что пардайны в Медных Холмах носят свободные блузы или рубахи в петрейском стиле с прорезями для хвостов. На ноги они надевали сандалии. Пардайны, которых можно было увидеть в общественных местах, всегда были хорошо причесаны и умыты; казалось, им хотелось в городе людей сходить за людей.

Стоящий передо мной пардайн был совсем другой.

Ростом он был даже выше Трактирщика и очень широк в груди. Его поза напомнила мне поджарого бродячего кота, который вышел на охоту. На нем не было рубахи, а на поясе — меча, только мешочек, сплетенный из каких-то жестких листьев. Мех у него на груди был заплетен сложными узорами — квадратиками, шестиугольниками — и сколот странными заколками. Присмотревшись, я с ужасом поняла, что его «заколки» — костяшки пальцев! Под мехом угадывалась развитая мускулатура. Я заметила и многочисленные шрамы.

Глаза у него тоже были кошачьи — цвета жидкого золота, тогда как у Танцовщицы они были как вода, текущая в летний день. Уши у незнакомца тоже были больше, чем у Танцовщицы, и с зазубренными краями, как если бы их порвали в драке.

Он протянул мне руку с выпущенными когтями. На ладони у него лежал смятый цветок. Сначала я подумала, что богиня Лилия снова подает мне знак, но незнакомец протягивал мне орхидею — наверное, цветок его родины.

Мы молча разглядывали друг друга. Если Танцовщица словно летала по улицам Медных Холмов, от этого пардайна хотелось убежать. Почти все прохожие провожали его взглядами, но никто не смел посмотреть ему в глаза.

— Он с Синих гор, — тихо сказал Септио. — С высокогорья, там они живут еще по старинке. Такие редко заходят в города людей.

Пардайн ответил на языке Танцовщицы, которого я не знала. Поэтому я ответила по-петрейски, надеясь, что он меня поймет.

— Мне срочно нужен целитель из вашего народа, — медленно сказала я, отчетливо выговаривая слова. — Жизнь Танцовщицы висит на волоске, она на краю гибели. Можешь ли ты оказать ей помощь? Знаешь ли тех, кто может?

Незнакомый пардайн смотрел на меня без всякого выражения. Я подумала: «Все равно что разговаривать с волом».

— Танцовщица входит во Временный совет?

Я не смогла сдержать изумления. Хотя пардайн говорил с сильным акцентом, все слова он произносил совершенно правильно.

— Да.

— Ходили слухи, что она уплыла за море.

— Она вернулась. Сейчас ей очень больно; возможно, она умирает.

— Ну и что? Все мы когда-нибудь умрем. — Он вдруг раскрыл пасть — я поняла, что он улыбается, хотя немногочисленные прохожие вдруг бросились бежать. — Где она сейчас?

— В Алгефисическом храме, — ответил Септио.

— Покажи мне его!

Я разрывалась пополам. Мне хотелось последовать за ним, хоть одним глазком взглянуть на подругу, умолить отца Примуса показать мне ее хотя бы издали. С другой стороны, я должна была найти Трактирщика и рассказать о том, что случилось с Танцовщицей, ее соплеменникам.

— Ты пойдешь с этим священником? — спросила я.

— О, я обожаю священников! — промурлыкал пардайн и ткнул когтем в костяшки на груди. — Самых сладких постоянно ношу с собой!

— Отведи его в храм, — велела я Септио. — Как только я разыщу Трактирщика, я приду на Текстильную биржу на Песчаной улице. Когда покончишь с делами, найди меня там. — Я ткнула его пальцем в бок. — И не забудь рассказать мне о ней, если ценишь мою добрую волю и рассчитываешь на мою поддержку!