Зеленая

— Да, но можешь ли ты отсюда увидеть, где она заканчивается?

Нет, я не видела конца улицы, что, наверное, и было главным для архитекторов.

— Какие-нибудь древние чары?

— Возможно… или очень искусная архитектура.

Я не замедлила с ответом:

— Улица ведет на восток; рано или поздно мы выйдем из Храмового квартала!

— Ну, разумеется… архитекторы искусны, но не настолько.

Я зашагала вперед по улице Горизонтов. Танцовщица следовала за мной. Она нарочно пропустила меня вперед. Если бы у магии был запах, я бы, наверное, почувствовала его. То, чего так боится богиня Лилия, можно определить органами чувств. Боги чувствуют не так, как смертные; они угадывают присутствие другой силы даже на очень большом расстоянии. Их взоры видят больше, чем человеческие глаза, какого бы высокого мнения ни были о себе люди.

С такими богохульными мыслями я разглядывала многочисленные храмы, притиснутые друг к другу, как лотки на базаре… Точнее, на базаре в Медных Холмах, потому что в Калимпуре теснота гораздо больше. Тамошние постройки буквально налезали друг на друга, здесь же лишь у немногих соседних храмов имелись общие стены. Очевидно, здесь, на холодном севере, божественной силе необходимо свободное пространство для уединения.

Город Медные Холмы строился продуманно. В разных частях города господствовал тот или иной архитектурный стиль. Так, портовые склады были почти одинаковыми; можно было сразу опознать счетные дома в Денежном квартале. Только храмы сильно отличались друг от друга. Каждый отражал нужды или природу своего божества. Боги таковы, каковы они есть, — каждый из них отражает мысли и чаяния верующих.

Хотя улица Горизонтов не была совсем безлюдной, народу здесь было очень мало. Время от времени нас обгоняли группки священников или монахов. По улице туда-сюда медленно бродил возчик с тележкой, запряженной осликом; заметив брошенный мусор, возчик тут же подбирал его. Трое бритоголовых молодых людей провели мимо нас громко визжащую свинью на длинном кожаном поводке — наверное, хотели принести ее в жертву.

Казалось, жизнь здесь замерла. Я задумалась. Интересно, когда в храмах бывает самый большой наплыв верующих? На утренних службах? Есть ли в Петрее храмовые праздники? Помнится, госпожа Даная давала мне читать трактаты, посвященные разнообразным таинствам и обрядам.

— Многие ли из жителей Медных Холмов поклоняются богам? — спросила я.

— Нет, немногие, — ответила Танцовщица. — Священники очень недовольны. Нужно, чтобы выросло целое поколение, которое не боится заходить в храмы; только тогда в Храмовом квартале снова будет многолюдно. Люди заходят сюда, когда хотят о чем-то попросить богов. И все же потребность общаться с божеством — дело частное, почти тайное.

— Как и у твоих соплеменников, — заметила я.

— Мы не поклоняемся богам, — возразила Танцовщица.

— Знаю. У вас есть путь души.

— Да. — Мне показалось, что я чем-то задела ее, вслух высказав то, о чем она предпочитает молчать. — Для истинного поклонения требуется, чтобы душа жаждала божественного.

Я усомнилась в ее словах, но спорить не хотелось. Шагая по улице Горизонтов, я размышляла о том, куда спрятались все боги. Чем бы ни были они заняты после своего пробуждения, ни один из них не вышел мне навстречу. Возможно, бог сразу признал бы во мне ту, которая свергла Правителя… Я не чувствовала магии, но боги-то, без сомнения, должны ощущать ее!

Ничего не происходило.

Мы прошли всю улицу до конца. Как я и говорила, длина ее составила одиннадцать кварталов. Я не ощутила ни покалывания, ни дрожи. Ничего. Никто не явился нам: ни боги, ни призраки, ни промежуточные существа — северные тульпы.

Как ни странно, я испытала разочарование, не найдя никакого подтверждения страхам богини Лилии. И Танцовщица как будто не имела никакого отношения к Храмовому кварталу — самому человеческому в Медных Холмах. Хотя в других частях города можно было встретить чужеземцев и представителей иных племен, здесь я не увидела ни одного.

— Ничего! — сказала Танцовщица, как будто продолжая ранее начатый разговор.

— С таким же успехом можно было обойти биржи, справляясь о цене на зерно.

— На биржах мы с тобой побывали вчера, — напомнила она.

Я невольно рассмеялась. И все же, раз на земле мы ничего не обнаружили, придется спускаться под землю! Призрачная вереница моих жертв гораздо легче отыщет меня в подземном мраке, чем наверху, при свете дня.

— До того как мы спустимся в подземелья, я хочу совершить церемонию в память женщин, погибших в поместье Управляющего, — сказала я.

— То, что ты делаешь, — не обряд, — заметила Танцовщица.

— Знаю. Я и не хочу проводить никакого обряда. Так я успокаиваю своих духов с тех пор, как вы с Федеро рассказали мне об обычае зажигать в честь умершего две свечи, — сказала я, а про себя подумала: «Точнее, я пытаюсь их умилостивить».

Мы пошли искать торговца свечами. Здешние боги ничего мне не открыли. Может, призраки окажутся разговорчивее? Мне хотелось успокоиться перед тем, как я встречусь с ними лицом к лицу.

Полчаса спустя мы с Танцовщицей преклонили колени в лавровой роще рядом с заброшенной шахтой, зачем-то оставленной на краю Бархатного квартала. Хотя я захватила с собой серные спички, все равно обрадовалась, когда вышло солнце. Близилась осень, но день был погожий и сухой, необычный для конца лета на Каменном Берегу.

Я расставила полукругом двенадцать черных свечей и двенадцать белых. Танцовщица ничего не говорила, когда я покупала свечи. Мне не было точно известно, сколько женщин и девочек погибли в доме Управляющего. Возможно, никто этого не знал и не мог мне сказать. Число двенадцать отчего-то показалось мне подходящим для такого случая.

Я зажигала свечи по одной. Язычки пламени метались на ветерке, но под деревьями мы были как в укрытии, и свечи не гасли, только мерцали и шипели. Хотя я заранее не заготовила никакой речи, слова сами слетели с моих губ.

— Все мы подчиняемся желаниям хозяина, которому не в силах противиться, — сказала я. — Я мечтала вырваться на свободу и освободить всех нас… — Я провела руками над белыми и черными свечами. Их пламя приятно грело мне ладони. — Простите меня, все вместе и каждая в отдельности, за то, что случилось с вами!

Вокруг меня поднялся вихрь. На миг мне показалось, что снова явилась богиня Лилия, но потом я поняла, что ошиблась. Всего лишь порыв ветра. Он потушил крохотные язычки пламени. Я поняла, что готова.

— Когда мы должны предстать перед Временным советом? — спросила я.

— Скоро. Нас позовут, возможно, уже завтра.

— Очень хочется поесть и отдохнуть — у меня устали ноги. Если хочешь, давай вечером или ночью спустимся в подземелье.

— Пошли, — сказала Танцовщица. — Я знаю, где найти кролика, тушенного с кукурузой и перцем.

Следом за ней я побрела в харчевню, где наелась досыта.

На закате мы перебрались через высокую стену, загородившую заброшенную шахту и окружающие ее горы шлака от взоров богатых жителей Бархатного квартала. Пробираясь среди мусора, мы отыскали вход в шахту и начали спускаться по длинной скрипучей лестнице.