Зеленая

— Да, наверное, — промямлила я.

Танцовщица сделала вид, будто не слышит. Мы остановились посреди улицы; Чоудри не отходил от нас.

— Тебе пока не хочется показываться членам Временного совета, — сказала наконец Танцовщица. — Мы прибыли в город… можно сказать, почти незаметно. Чем же ты сейчас займешься?

Во время плавания я успела все обдумать. Бродя по почти незнакомым улицам, я вряд ли выясню что-то ценное. Пустые залы дворца Правителя так и манили заглянуть, но меня не пускало дурное предчувствие.

— Давай сходим на Гранатовый двор, — предложила я. — Осмотрим поместье Управляющего. Потом погуляем по городу. Если не увидим ничего интересного, спустимся в подземелья. Помнишь, сколько раз ты говорила, что внизу дремлет разум города? Любопытно узнать, о чем думают Медные Холмы, когда спят.

Не зря я два года патрулировала улицы Калимпуры; я научилась читать город и его жителей.

— Первым делом нам нужно устроить Чоудри, — возразила Танцовщица. — Я знаю одну таверну, хозяин которой примет его на работу. Пусть трудится на кухне. Спать он может под столом. Там ему ничто не угрожает.

Повернувшись к Чоудри, я сказала на селю:

— Ну вот, ты и на берегу. Будешь какое-то время стряпать в таверне, чтобы никому не попадаться на глаза?

— Д-да… — сдавленным голосом ответил он. — Я не знал, что мы так далеко заплывем. Я никогда не вернусь домой!

Хлопнув его по плечу, я постаралась скрыть собственную печаль.

— Сейчас мы тебя устроим на первый случай, а через несколько дней вернемся и придумаем что-нибудь получше. — Повернувшись к Танцовщице, я спросила: — В твоей таверне спокойно или там постоянно дерутся?

— О нет, публика там очень миролюбивая, — ответила она. — Давай отведем его туда вместе, и ты объяснишься с владельцем. И дальше постараемся держаться вместе.

Как оказалось, таверной, куда привела нас Танцовщица, владел один из ее соплеменников и заходили в нее в основном пардайны. Мы вошли в дверь без вывески на тихой улице по соседству с улицей пивоваров. Хозяин сразу согласился взять Чоудри на работу. Я смотрела на него во все глаза: он стал первым, кроме Танцовщицы, пардайном, с которым я познакомилась.

Хозяин стоял за стойкой, хотя обстановка в общем зале была совсем не такой, как в остальных питейных заведениях. На беспорядочно расставленных столах стояли глубокие каменные чаши, наполненные ароматными водами. Мне очень понравилось. Как будто я вернулась домой, хотя раньше ни разу там не бывала.

Владелец таверны, которого все называли просто Трактирщиком, ростом был на голову выше Танцовщицы. Хотя не шире ее в плечах, он казался крепче, сильнее. И ступни и ладони у него были гораздо длиннее, чем у моей любимой наставницы.

— Так вот ты какая! — Он внимательно рассматривал меня. От пардайнов мне не нужно было таиться, поэтому я сняла накидку и маску. Кроме того, я догадывалась: соплеменникам Танцовщицы обоняние служит так же, как нам — зрение.

— Я такая, какая есть. Но я несу ответственность за моряка, который очутился вдали от родины. Сейчас ему кажется, будто он попал в страну мертвых!

После коротких переговоров мы оставили бывшего селистанского контрабандиста в безопасном месте. Я перевела ему его обязанности, убедилась в том, что они с Трактирщиком смогут узнавать друг друга по виду — и по запаху, — и мы с Танцовщицей снова вышли под дождь. Вместо прежней туманной мороси пошел настоящий ливень, холодный брат калимпурских муссонов.

Мы шагали по пустынным из-за дождя улицам, и я отметила еще одно отличие: в Калимпуре количество народу на улицах не зависело от погоды. Горожане прятались только от настоящего урагана. Мы же шли по Медным Холмам практически в одиночестве.

Довольно долго мы брели вдоль остатков древней стены с полусгнившей деревянной галереей. Затем свернули в квартал, где улицы были шире. Мы снова не увидели ни единого человека, но я сразу поняла, что здесь живут богачи. Наконец перед нами замаячила очень знакомая серовато-голубая стена. Я замерла на месте и задрала голову, прикидывая, в каком месте лучше через нее перелезть.

— По-моему, сейчас нам лучше зайти в ворота, — заметила Танцовщица.

— Может быть, но мне что-то не хочется… — Найдя подходящую водосточную трубу, я быстро взобралась наверх, как во время наших давнишних ночных прогулок. Танцовщица не отставала от меня.

Очутившись на галерее, я посмотрела за стену. За нами лежал двор, граничащий с Гранатовым. Дерева, которое раньше здесь росло — я не запомнила, какое именно, — больше не было. Даже пень выкорчевали. На том месте, где когда-то росло дерево, вились сорняки и высилась гора земли и камней.

Я посмотрела на крышу. Кто-то содрал с нее медные листы. Идти пришлось очень осторожно; некоторые балки прогнили и покрылись плесенью.

Сердце у меня упало.

— Здесь никого нет! — прошептала я.

— Поэтому я и предложила войти через ворота.

— И все-таки… — Не знаю, что я рассчитывала здесь найти. Девочек-рабынь? Вероломство? Разбойников в своей комнате? Стало почти так же тяжко, как в Селистане, когда я увидела отца в хижине, умирающего Стойкого и доведенную до отчаяния Шар. Жена отца видела во мне воровку, которая хочет отнять у нее крошечное, мелкое будущее.

Здесь я научилась готовить, танцевать и узнала множество старинных историй… Во мне поднималась жалость, удивившая меня.

С ужасом приближалась я к Гранатовому двору. Ноги не шли. Мне хотелось остаться на безопасном расстоянии и не знать, что здесь произошло.

Я подумала: «Ты сбежала отсюда, оставив после себя остывающий труп. Чего же ты ожидала?»

Мой дом сгорел. Мое дерево срубили; оно лежало во дворе и гнило. Лошадиный фургон, правда, уцелел и казался почти таким же; видимо, пожар пощадил его. Здание, по крыше которого я пробиралась, было полностью разгромлено. Хорошо, что во дворе хотя бы не было трупов.

Танцовщица обняла меня. Я — бич этого города. Я пришла защищаться, нападать, бороться с несправедливостью, а не проливать слезы по ненавистной юности, от которой, живя здесь, я так стремилась убежать.

— Что здесь произошло?

Она крепче прижала меня к себе, затем отстранила на расстояние вытянутой руки.

— Его слуги взбунтовались, — тихо ответила она. — В тот день, когда ты встретилась с Правителем и чары, охранявшие его, развеялись, по городу разлетелись слухи о его падении. Стражники вломились во все дворы и зарезали здешних наставниц. Найденных девушек изнасиловали и тоже убили. Они пострадали из-за своей красоты. Нескольким девочкам помладше удалось бежать. Погибли и некоторые приходящие наставницы. Насколько я знаю, из них уцелела только госпожа Даная.