Зеленые береты

Два месяца пролетели, как два дня. И вот уже весь личный состав построен на главном плацу ровными шеренгами, за которыми возвышаются громадные силуэты орбитальных шаттлов готовых доставить нас на материнский корабль, ждущий на орбите Нового Урала. Он был слишком большим, чтобы сесть на поверхность вот отчего погрузка считалась делом непростым, связанным со многими трудностями и опасностями.

Встав по стойке смирно, мы не сводим глаз со знаменосцев, что чеканящими шагами, идут вдоль наших молчаливых рядов. Полковые знамена и государственные штандарты Анклава полощутся на ветру, завораживающе развеваясь над головой четырех знаменосцев. В глазах рябит от триколоров, золотых двуглавых орлов и стилизованных изображений медведя с огромным топором на плече. Остановившись перед группой высших офицеров, знаменосцы глухо стукают древками о бетон и застывают словно статуи. По очереди командиры припадают перед знаменами на одно колено и громко вслух произносят клятвы верности воинскому долгу, чести и преданности Анклаву, чей древний символ – двуглавый орел россов восходит к тем дням, когда люди ютилось на одном шарике и даже не помышляло о космосе и далеких мирах. Когда человечество было поставлено перед лицом тотального уничтожения и не растворилось в пучине забвения лишь благодаря сильным лидерам поднявших людей с колен. Теперь люди активно сотрудничали с галактами, даже не подозревая, что спустя неполные тысячу лет слово «человек» у всех рас станет, чуть ли не нарицательным. Мы остались верными сами себе и до сих пор несем свое безумие в самые отдаленные уголки Вселенной, словно всадники Апокалипсиса, выкашивая любое инакомыслие, которое угрожало нашему образу жизни.

– …и если не справлюсь с возложенными на меня обязанностями, пусть смерть станет мне лекарством от бесчестия. Пусть с помощью собственной крови заслужу себе право на вечную славу в заоблачных чертогах, где живут вечно в наших сердцах отважные герои и храбрецы! – закончив произносить клятву, капитан Мак Милан трижды поцеловал полковое знамя.

– Живые или мертвые, мы вернемся домой все вместе. – Добавил он, уважительно склоняя голову в поклоне перед теми, кого давно уже не было среди живых.

Позади нас гулко опустились на землю огромные трапы, по которым мы в полном молчании походным шагом стали подниматься внутрь шатлов. Мы отправлялись на войну. Без музыки, лицемерных речей и пламенных лозунгов. Мы уходили, чтобы доблестно умереть или остаться в живых, получив второй шанс вернуться к гражданской жизни и прожить судьбу, так что бы ни было мучительно обидно перед погибшими друзьями лишившихся этой возможности.

Полет не занял много времени. Не успели мы очутиться на борту большого транспортного судна «Алголь» как всего через двенадцать часов с момента посадки мы были вблизи прыжковых врат. В наши неспокойные времена Империя контролировала все нуль-портальные переходы в Галактике, предоставляя свою транспортную сеть только лояльным к ее режиму звездным нациям. Анклав был их давним союзником и согласно договору был вынужден не раз предоставлять свои войска во всех военных конфликтах, что вела Империя, взамен получив карт-бланш на все звездные грузоперевозки в неограниченных количествах.

После перехода через портальные врата, на обзорных экранах предстала во всей красе темно-бордовая поверхность планеты, о которой ходило столько зловещих слухов и легенд, что ей было впору давать звание «самой интригующей в Галактике Млечного пути». На ее орбите постепенно скапливались звездные транспорты и боевые корабли конвоя из числа сопровождения. Полным ходом шла высадка на поверхность – интервенция целой планеты требовала неисчислимого количества живой силы и ресурсов. Первое наше впечатление от планеты – шок. Повышенная гравитация была еще не самым большим злом, главными нашими врагами стали невыносимая влажность и жара. Первый месяц все новоприбывшие были вынуждены пользоваться дыхательными системами персонального экзокомплекта. Поскольку от густого насыщенного влагой и испарениями воздуха выходцы с пустынных планет Анклава теряли сознание, командование в приказном порядке обязало носить маски, во всяком случае, первое время пока не наступит акклиматизация. На моей памяти пока мы сидели на базах и постепенно осваивались, это было самым тихим и спокойным временем, которое в дальнейшем все вспоминали как сладкий сон. Начинались суровые будни разведывательных миссий.

Глава 3 СМЕРТЬ С ЗЕЛЕНЫМИ ЛИЦАМИ

Звездная система Эридана. Планета Эпсилон. Два года спустя.

Из дневника Мак Милана – гвардии капитана сил специального назначения Нового Урала.

Суша Эпсилона на девять десятых покрыта непроходимыми джунглями, растущими в этом месте с невиданной скоростью благодаря мутациям вызванных изменениями земных растений завезенных на планету еще первыми колонистами. Эти растения вытеснили местную флору, оказавшуюся на удивление не жизнеспособной в битве против земных видов тропической растительности. Лишь очень немногие из растений Эпсилона смогли приспособиться к агрессивным хлорофилловым пришельцам. Высота орбиты у планеты 1,3 АЕ. Период обращения 1,5 года. Продолжительность суток 22 часа. Атмосферное давление 0,84 от привычной нормы. Температура на поверхности, стабильна – +55 градусов по Цельсию, но на экваторе может достигать +77. Сила тяжести 1,4g. У планеты есть два естественных метана аммиачных спутника Этамис и Элата, где не обнаружено разумной жизни, за исключением самой примитивной находящейся на ранней стадии формирования. Зато мать природа не обделила сам Эпсилон.

Когда я сижу в штабе на совещании и прислушиваюсь к звукам дождя за окном, я мысленно возвращаюсь назад в душные джунгли Даоса, Тайлунда, Камбаджи и Вьетминя – четырех древних царств на коих плечах покоится мир кхмеров. Дожди в этих местах невероятно интенсивные и могут идти по шесть месяцев без перерыва. Капли избивают тебя с такой силой, что причиняют боль голове, если ты стоишь под дождем достаточно долго без головного убора. Я мог стоять в десяти шагах от врага, но уже не мог видеть его за пеленой извергавшейся с небес влаги. Противник часто использовал такие дожди для передвижения войск, боеприпасов и провианта по «Тропе» прозванной – тропой смерти. Я принял командование над вновь сформированным разведывательно-диверсионным подразделением «Байкал» недалеко от города Каобанг, что восточнее границы с Камбаджей. Военная база специальных сил SOG Бьен Фу, располагалась на невысоких холмах близ Камбаджи, Даоса и Вьетминя где границы трех государств сходились вместе, образуя так называемый «железный треугольник». Это всего в нескольких десятках километров от нашей базы и опаснее места не сыскать на целой планете. Мои люди обучены проникать в тыл противника, для отслеживания передвижения противника по «Тропе» что протянулась из Северного Вьетминя вниз через весь Даос, вдоль границы Камбаджи на юг, возвращаясь во Вьетминь в область дельты могучей реки Конг, впадающей в Желтое море. После возвращения на Эпсилон я временно присоединился к группе «охотников за головами», что были сформированы на территорию Даоса в целях нанесения ответных ударов и психологического давления на противника, который считал, что, пересекая границу, находится в полной безопасности. Я добровольно решил стать неотъемлемой частью этих групп, которые день и ночь охотились на противника, находили его и убивали, где бы он не прятался. Я никогда не забуду чувство, которое приходит, когда уходишь на задание, зная, что возможно не вернешься с него. Я жаждал этого больше всего на свете. Желал умереть, напоследок захватив с собой как можно больше врагов. Я словно одержимый обучал и обучался рукопашному бою и использованию клинка в темноте. Я стал бесшумным убийцей и таким образом поклялся перед смертью забрать тридцать две жизни – именно столько я потерял друзей. Я стал мстить за них, забирая чужие жизни. Темнота и дождь стали моими союзниками. Помню, иногда приходилось долго смотреть на человека из тьмы, прежде чем бесшумно напасть на него и тихо прикончить. Пытаясь прочитать его мысли, наблюдая, как он двигается, как поворачивает голову, глядя в ночь, ты медленно крадешься к нему. Он даже не подозревает о том, что ты рядом, надвигаешься сзади за пределами его взгляда. Мягко ступая, сдерживаю дыхание, а потом, в одно мгновение моя левая рука хватает его под подбородком, мой локоть удерживает его горло, пресекая любой звук который он может издать. Моя левая ладонь на его плече, сгребает его рубашку, перенося хватку на обнаженную кожу. Держать нужно крепко, чувствуя, как он борется. Я наслаждаюсь властью над ним, чувствую, как его тело изворачивается, пытаясь сбросить меня. Иногда, до того, как ударить ножом, я шептал имя мертвого друга ему на ухо и говорил это на его поганом языке, чтобы он знал, за что умирает. Чет домами – сдохни, ублюдок. Я ударял клинком чуть ниже левой лопатки, в пяти сантиметрах от позвоночника. Он на мгновение цепенел, затем, когда лезвие вонзалось в сердце и одновременно врезалось в позвоночник, на рукоятке ножа чувствовалось, как сердце прекращало биться. Он обмякал, а я медленно ослаблял хватку вокруг его горла, позволяя выйти последнему бесшумному выдоху. После я вытирал лезвие об него и оставлял мою «визитную карту смерти» – туз пик, для того, что бы показать его друзьям кто именно прикончил его. Чтобы они знали кто я – один из бесчеловечных убийц из SOG, пришедший за их телами и душами. Иногда ради устрашения приходилось потрошить поверженные тела врагов, отрезая руки, ноги и голову, а в брюшную полость трупа, устанавливать взрывное устройство, срабатывающее, если его потревожить. В цивилизованном обществе, эти поступки столь же отвратительны, как и ужасны, но мы далеки от цивилизации и вынуждены так поступать, чтобы внушить ужас и тем самым остаться в живых. Эта война на полное истребление и каждый из нас по обеим сторонам окоп это прекрасно осознает. И мои враги стали ненавидеть дождь так, как ненавидели его мы. Они стали называть нас Смертью с зелеными лицами. Их суеверные страхи опьяняли нас, так что мы даже и не помышляли останавливаться на достигнутом. Они даже назначали награду за наши головы – миллион пиастров за мертвого и два за живого. Они боялись нас до ужаса и были готовы платить сколько угодно, лишь бы заполучить наши головы, а еще лучше живьем. Тогда они могли пытать нас медленно и изощренно, так долго, сколько могло выдержать тело человека. Каждый из нас знал об этом и на такой случай всегда держал для себя парочку гранат.

Я помню дождь, который освежает землю и звучит так умиротворяюще. Я помню кровь, стекающую под дождем с лезвия моего ножа. Помню дождь и кровь, оставившие несмываемые пятна на моей памяти и в моей душе. Я снова растворяюсь в ночи, словно туман, спускающийся в джунгли с высоких гор. Как души убитых мною врагов отправляющихся после смерти прямо в ад. Я иду на встречу с остальными членами группы. Взгляды, которыми мы перебрасываемся друг с другом красноречивее любых слов. Мрачные лица под широкополыми панамами не выражают страха, лишь иногда на них набегает призрачная тень, чтобы исчезнуть на этот раз до конца задания. Когда мы крадемся сквозь непролазные заросли, тишина давит на уши, предупреждая о засаде впереди. В такие моменты душа готова забиться в пятки, но мы пересиливаем свои страхи и идем дальше. Холодные капли утренней росы, падающие на наши головные уборы с верхних ярусов джунглей и стекающие тебе за шиворот, иногда заставляют нервно вздрагивать и тревожно озираться. Содрогания, которые приходят к тебе, когда твой сердечный ритм замедляется, а дыхание ослабевает, неведомы ни одному живущему человеку, пока он не окажется в нашей шкуре. Мы убивали снова и продолжали жить только ради новых убийств. С каждым шагом, по направлению к границе, мы, возможно, уходили от какой-то особенной части нас самих. Части, которую постепенно и безвозвратно смывает проклятый дождь. Иногда по ночам я слышу, как эта часть умоляет меня вернуться назад, обратно к прежней жизни, но я, ее не слушаю, а привычно загоняю обратно глубоко в душу, где ее почти не слышно. Иногда эта часть возвращается во снах, мучая меня воспоминаниями о моей прекрасной и любимой жене Каролине и нашем нарожденном ребенке, погибших по вине моей страсти к риску и чудовищному эгоизму по отношению к своей и чужой безопасности. Я так долго не выдержу. Убийства и опасные задания, ставшие частью меня отчасти глушат голос совести, но с каждым разом становятся все слабее и глуше. Если я раз и навсегда не разберусь со своей темной сущностью, смерть единственное что останется в качестве последнего довода, что бы противостоять своим собственным инстинктам убийцы. Ведь если говорить на чистоту война была у меня в крови. Я убивал не ради благополучия своей родины, отстаивая ее интересы, а лишь ради себя самого. Наверное, после смерти жены что-то произошло с моей головой, раз я стал смаковать смерти и не мыслю для себя иного существования. Хоть умом я и понимаю, что эта дорога ведет прямиком в ад, ничего не могу с этим поделать. Однажды мои мучения закончатся, а вместе с ними и моя неутолимая жажда смерти.

Пригород Чиангмая. Тайлунд.

Покатый бетонный коридор привел группу к решетке, перегородившей широкий зев тоннеля. Пирс внимательно осмотрел препятствие. Посветив себе под ноги фонариком, высветил на бетонном полу, грязные следы ног. Не обнаружив ничего, что напоминало бы хитрую ловушку или западню, с уверенностью толкнул решетку ногой и осторожно зашел следом. Тихо скрипнув на ржавых петлях, решетка нехотя распахнулась ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель смог протиснутся боец в полном боевом снаряжении. То, что тайные ходы существуют, Сергей даже не сомневался. Накануне спуска под землю Пирс и его отряд обходили окрестности вокруг здания Посольства Нового Урала в столице Тайлунда в городе Чиангмай. Неожиданно они обнаружили по соседству вереницы разбегающихся в разные стороны проходных дворов, ничем не примечательных каменных брандмауэров, глубоких подвалов, откуда вниз уходили люки с железными скобами. Трущобы были окружены старыми приземистыми домами в один и два этажа. Примыкающие к посольству жилые дома образовывали уютный замкнутый двор, расположенный на высокой террасе, куда с двух сторон поднимались широкие растрескавшиеся лестницы из циклопических плит. С террасы в первых лучах местного светила открывался великолепный вид на живописный залив и порт, в котором разгружались баржи, пришедшие с верховий Конга. Посольство расположилось не совсем удачно – в здании бывшей резиденции Регента, откуда вело во все стороны множество потайных тоннелей и ходов. Это место почти десять лет пустовало после последнего народного восстания скинувшего династию ненавистного кровавого диктатора Дьема.

Эпсилон впервые был открыт триста с лишним лет назад, но лишь спустя два столетия задыхающаяся от перенаселенности Земля отправила сюда колонистов из Юго-восточной Азии. Поначалу все шло хорошо. Колонизация проходила согласно планам, когда неожиданно грянула беда, откуда не ждали – восстание рабочих недовольных условиями жизни. После окончания восстания бразды правления целиком перешли к временному революционному комитету, который узурпировал власть. Была установлена жесткая тоталитарная форма правления – военный коммунизм. Эта форма управления не всем пришлась по душе и со временем некоторые государства отвергли ее как радикальную, ущемляющую права свободных граждан. В Тайлунде, Даосе и Камбадже были реализованы монархические и династические схемы управления, которые противоречили идеологии коммунистического Вьетминя. С того момента началась самая длинная в истории Эпсилона неспешная и вялотекущая гражданская война, которая длится вот уже пятьдесят с лишним лет и конца ей не видно. Примерно в тоже время всякая связь с Землей была потеряна, а новые корабли больше не прилетали. Контакты планеты с другими мирами утрачены на долгие сто лет. К тому времени как планету повторно открыли разведывательные зонды Анклава, колонисты успели создать весьма мудреную культуру, чья основа была позаимствована из истории Вьетнама, Камбоджи, Лаоса и Тайланда на Земле середины двадцатого века. Постепенно древние корни стали единственной связующей нитью, уберегающих кхмеров от анархии. Они со своей слабой экономикой не могли создать высокотехнологичного общества. Их техника и вооружения находились на низком уровне, но их способность жертвовать жизнью ради победы стали залогом их невероятных успехов в междоусобных войнах. Сейчас Камбаджей управлял назначенный парламентом Регент. В обмен на военную помощь, он поддерживал хорошие отношения с вооруженными силами Нового Урала и Неостера. Континент, где развернулась эта странная война на истощение, был поделен между четырьмя ведущими державами. Первые колонисты, почти в мельчайших деталях воссоздали привычный уклад жизни на Земле, копируя свои государства, откуда происходили родом. Пролетели столетия, давно отгремели десятки кровопролитных войн за сферы влияния, и единственное что оставалось незыблемым – границы, очерчивающие исконные территории, сохранившие свой исторический облик со времен колонизации планеты. Теперь же три союзных государства Анклава – Даос, Камбаджа и Тайлунд объединились, создав нечто вроде военно-политической коалиции с целью раз и навсегда раздавить ненавистного, но могущественного соседа, поддерживаемого Земным Содружеством.

Считалось, что против кхмеров должны сражаться только кхмеры и это составляет суть той самой изюмины, что выдается Центральным командованием за некое нововведение. Однако войска союзников, как бы их ни подгоняли инопланетные советники, шли в бой вяло и неохотно. К концу третьего года войны, когда стало понятно, что невозможно избежать больших жертв и дальше откладывать неизбежное, Центральное командование стало решительно продвигать программу эскалации с привлечением дополнительных войск и средств с Нового Урала. На территории Южного Вьетминя высадились оккупационные силы, в состав которых входили пехотные и танковые дивизии. Содружество не заставило себя долго ждать и почти сразу отреагировало на вторжение – активно поддержав Вьетминь в непростом раскладе сил.

Стоит ли говорить, что вся эта так называемая концептуальная модель боевых действий создавалась не без «доброжелательного» вмешательства специалистов по особым методам ведения диверсионной войны. Воевать Анклаву и Содружеству напрямую было глупо и неразумно. Пускай же человеческая природа возьмет вверх над разумом, и колонисты уничтожат сами себя, облегчив работу по захвату власти над всеми регионами континента. Когда всю планету охватит пламя гражданской войны, а их правители будут свергнуты с пьедесталов своими недовольными согражданами, встанет вопрос об оккупации новых территорий и вряд ли народ добровольно захочет терпеть над собой инопланетную власть. Подобный исход не противоречил законам галактического сообщества, а значит был допустим. Значит, остается один путь – постепенно навязать свою помощь, сделав всех зависимой от нее. Таким образом, временная коалиция в любой момент могла расколоться и обернуться кровопролитной войной сразу на несколько фронтов. Избежать такой ситуации было главной целью и головной болью Центрального командования. Использование бактериологического и генетического оружия против людей были строжайше запрещены действующими галактическими конвентами и договорами, и это было главной проблемой. А иначе у военных были бы развязаны руки ведь в их силах истребить все население планеты в течение одной недели. К сожалению все было непросто. Снова проклятая политика становилась камнем преткновения и мешала военным. Именно поэтому пришельцы уделяли огромное внимание психологическим и диверсионным методам воздействия на умы и сердца местных жителей. Союзникам оказывалась любая посильная экономическая и военная помощь, в обмен на улучшение отношений. Пока еще велась скрытая, тайная война, но близилась полномасштабная бойня готовая стать кошмаром для всех задействованных в конфликте сторон. До тех пор, пока лицемерная помощь служила надежной ширмой для Анклава и Земного Содружества в лоббировании интересов на Эпсилоне, эти могучие силы и дальше будут тайно сражаться меж собой чужими руками. Ведь официально они не находились в состоянии войны, а значит у них не было повода к прямому столкновению.