Зеленые яблоки

Ее поведение в последнее время вызвало подозрение, а ее визит к брату эти подозрения укрепил. Конечно, он имел основание бояться своей жены, тем более, что он разорил ее отца, засадил его в сумасшедший дом, пустил брата нищим и запрещал жене вести и поддерживать с ними связь.

Учитывая каждый шаг, он не учел только того, что Бертон был связан узами дружбы с Джеральдом Марчем, а тaкже любил его жену Айрис.

Часы бежали медленно. Мистер Стром скучал и иногда звонил по телефону Мидьфорду.

– Что нового?

– Сегодня ночью, сэр, ваша жена стреляла в вас, но вы были очень корректны, чем совершенно поразили ее, она думает, сэр, что вы начали изменять свой характер.

– Молодец Мильфорд, следи дальше.

А сам думал и радовался, что благодаря своевременной замене он избежал смерти.

– Кто знает,- думал он вслух,- в меня, может быть, она не промазала бы. Я, признаться, не пошел бы на этот риск за такую малую сумму.

Сообщение Мильфорда 6 том, что Бертон сбежал и не явился более в дом, вызвало у него подозрение, раздражение и горечь. Он подумал о том, что "профессиональная часть" становится фикцией даже в их жульнической корпорации.

Просматривая свои капиталы, он убедился в том, что перепутал конверты и дал Бертону билет в один миллион фунтов стерлингов. Это его разозлило, и он сделал распоряжение Мильфорду известить полицию и Скотленд-Ярд о своем ограблении.

На другой день он получил известие о том, что его жена Айрис скрылась.

По телефону были даны все распоряжения о поимке ее, а также были сделаны приготовления к ее полной изоляции от общества, тем более, что она сама развязывала ему руки, так как оставила записку с просьбой в ее смерти никого не винить.

Это освобождало мистера Строма от многого, и у него на пути оставался только один враг - сын старика Марча, Джеральд.

– Ну, с этим пьяницей я всегда справлюсь,- думал он. Но тучи набегали на его лицо, когда он вспоминал старика Марча.

– Не старик- железо,- скрежетал он зубами, - даже бедлам не сломил его здоровья.

В это утро мистер Стром вышел из ванной комнаты в пижаме и шелковой сорочке, рельефно облегавшей мускулатуру его сильного тела. В этом виде он походил не на миллионера, а на авантюриста, добившегося в конце концов удачи и приобретшего роскошный особняк в ПаркЛэйне.

Он подошел к окну и уставился на площадь. Ночной туман к утру сменился, как водится, утренним туманом, и он с тоской вспоминал о залитом солнцем Мойзенбурге, широкой бухте и голубых озерах, о своем винограднике на склонах холма.

В дверь мягко постучали.

– Войдите.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел бочком с хитрой усмешкой его слуга Мильфорд.

– Почта получена, вас разыскивают,- сказал он запросто и положил пачку писем на письменный столик.

– Добавляй "сэр",- проворчал Стром.- Опять разучился говорить как полагается.

Мильфорд косо осклабился.

– Ладно, так и быть, уж подучусь снова.

– Я бы тебе настоятельно рекомендовал. Я могу иметь сто слуг за четверть того, что ты получаешь, и моложе тебя, и в десять раз работоспособнее.

– Возможно, только они не согласятся для вас делать то, что делаю я, и доверять им вы тоже не могли бы. "Преданность за деньги купить нельзя", я на днях вычитал эту фразу.

Стром выбрал одно письмо в простом синем конверте и распечатал его. В письме значилось: "Все в порядке. Он арестован, она заперта у Розы Лежер". Подписи не было. Стром пробормотал что-то и передал письмо слуге.

Мильфорд пробежал глазами клочок бумаги без малейшего изумления.

– Арестован...- процедил он сквозь зубы.- Заперта, хм... а остался еще брат...

Стром резко обернулся.

– Что ты хочешь этим сказать?- спросил он.- Само собой разумеется, остался,- продолжал Стром,- надолго ли. В чем дело?

– Так себе, ничего.

Стром взглянул на него в упор.

– Мне кажется, что временами на тебя находит дурь.

– Может быть,- заметил Мильфорд.

– Одеваться, Мильфорд, ну!..

– Вы собираетесь воскреснуть. Не рано ли, ведь газеты вас уже убили?..

– Да, да, воскресну. Все в порядке, все. А брат безопасен и пьяница.

Говоря это, Стром одевался. Тон его голоса возбудил внимание Мильфорда.

– Знаете, что я вам скажу, мистер Стром, страх порождает ненависть...

Стром уставился на него.

– Потрудись объяснить.

– Я хочу сказать, что невозможно ненавидеть человека, не боясь его. Страх превращает боязнь в ненависть. Отнимите страх и останется... презрение, все что хотите, только не ненависть.

– Это ты тоже из книжки вычитал?- спросил Стром, стоя перед зеркалом.

– Нет, это мой собственный котелок сварил,- ответил Мильфорд, взяв платяную щетку и принимаясь чистить жилет хозяина.

– Ну, поскорей.

– Сейчас кончу. А вы не знаете, сэр, что это за личность живет по соседству с вами на Шип-стрит? кажется, это Марч.

– Что, Марч рядом!

– Я говорил на днях с одним полисменом, он его считает свихнувшимся. Живет он, как говорят, в одиночестве. Пьет, и здорово пьет...

– Ты хорошо осведомлен, ты знаешь сам, что делать,проворчал Стром через плечо.

Мильфорд задумчиво тер лицо.

– А вдруг он все знает,- сказал он, помолчав.

Стром обернулся.

– А не потрудишься ли ты отсюда убраться, старый болтун?!

Мильфорд ничуть не смутился и спокойно повесил жилет на спинку стула. Потом подошел к двери и выглянул в нее.

– Вас дожидается Макс,- сказал он.- Он сидит в коридоре.

– Что? Макс ждет, позови его!..

Мильфорд привел Макса, который подобострастно поклонился Строму.

– Можешь идти, Мильфорд,- сказал Стром.

Мильфорд неторопливо удалился.

– Докладывайте!- сказал Стром.

– Я выследил ее, она заперта у Розы Лежер,- заявил Макс, извлекая из своей записной книжки моментальный снимок и протянув его миллионеру.

– Это она,- подтвердил Стром.- Наверно, отыскать ее было не трудно.

– Сама вскочила в авто.

– Good!

– Лежер ее вышколит.

– Я уверен в этом,- процедил Стром, стоя у окна в своей любимой позе, уставив взор куда-то в пространство без малейшего выражения на лице.