Земля

Вспоминая о своем прошлом, Сун Ок испытывала чувство тошнотворной гадливости. Пустая, беспутная жизнь! Какая радость в том, что она нарядно одевалась, ела досыта? Быть содержанкой — как это унизительно!

Всю ночь Сун Ок не сомкнула глаз, перебирая в памяти нескладно прожитые дни…

* * *

По земельной реформе у Юн Сан Ера конфисковали всю землю, но участок, купленный им для Сун Ок, остался за нею. И Сун Ок радостно было сознавать, что земля, которую она обрабатывает, не подарок помещика, а принадлежит ей по праву. Государство сделало ее законной владелицей и участка, и дома, в котором она живет. И Сун Ок ясно поняла великий смысл земельной реформы; она познала ее справедливость на собственном опыте и была безмерно благодарна новой власти. Благодарна и за то, что ей выделен был участок, и за то, что новая, народная власть помогла ей осмыслить жизнь, ее правду. У Сун Ок на многое открылись теперь глаза.

Почему на свете устроено так, что одни живут в довольстве, не ударив для этого пальцем о палец, а другие день-деньской трудятся и все-таки не могут себя прокормить? Бедняки называли это «судьбой». Но правильно ли это?

«Землю — тем, кто поливает ее своим потом! Крестьянам, которые ее пашут!» — эти простые слова заставляли задуматься о многом. Сун Ок постигла глубокий смысл лозунга новой власти: «Кто не работает, тот не ест!»

Кэгутянь, конечно, не могла все эго понять. При каждой встрече с Сун Ок старуха приставала к ней с льстивыми уговорами:

— Замуж, замуж бы тебе, красавица! Зачем надрываться на тяжкой работе, когда есть другие ходы и выходы? Жила бы себе в холе, в богатстве, в спокойствии.

Сун Ок отмахивалась от пристававшей старухи. Она еще не встретила человека, за которого с охотой пошла бы замуж. Да и вообще как-то не думала о замужестве… А с другой стороны, ей ведь еще и тридцати нет! Не может же она на всю жизнь остаться одинокой?

Может быть, она хранила верность Юн Сан Еру?.. Нет, ее сейчас и содержанкой-то не назовешь. Посещения Юн Сан Ера стали редкими; да и раньше он уделял ей не так уж много внимания. Ему в этих краях принадлежали большие угодья земли и леса; приезжая сюда по делам, он задерживался ненадолго. В Сеуле, по слухам, у него есть еще одна содержанка — с ней он и проводит почти все свое время…

Наезжая в городок, Юн Сан Ер останавливался в гостинице «Тэсон». Поговаривали, что он покровительствовал дочке содержателя гостиницы. Но теперь наезды эти почти прекратились: после освобождения Кореи Юн Сан Ер совсем перебрался в Сеул. И Сун Ок вовсе не хотелось, чтоб он оттуда вернулся.

Однажды, когда Сун Ок сидела у себя дома одна, погруженная в свои мысли, к ней снова наведалась Кэгутянь: чесать языком — ее любимое занятие.

— Вот живешь на белом свете и о каких только удивительных делах не услышишь! — начала старуха, закатив глаза и сложив руки. — Говорят, в деревне Бэлмаыр крестьянин один… Эх, имя-то его я и забыла! Как его?.. Вспомнила: Куак Ба Ви! Так вот, всю свою жизнь ходил этот Куак Ба Ви в батраках. Жил бобылем. А теперь — нате! — получил земельный надел. Да еще чью землю-то: помещика, у которого он батрачил! Каково, а? Что ты на это скажешь, красавица? — Старуха насмешливо сощурила глаза.

— Одно могу сказать: хорошее дело! — сказала Сун Ок и, желая досадить непрошенной собеседнице, шутливо добавила: — А не выйти ли мне за этого бобыля замуж?

Старуха всплеснула руками и покатилась со смеху:

— Ха-ха-ха! За батрака! За голоштанника? И это после того, как ты отказалась от жениха из богатого дома?

— Что ж тут такого? Не велика беда, что он батрак, если мы понравимся друг другу. Чем же это плохо — с батраком жить? Ведь земля-то теперь у него есть! — все тем же шутливым тоном продолжала Сун Ок.

— Так-то оно так, да все же лучше подыскать себе подходящую пару. Почему это тебе понадобилось выйти замуж именно за батрака?.. Посуди сама: может ли сравниться какой-то батрак с человеком богатым, солидным? Правду я говорю, красавица.

Кэгутянь говорила с самым серьезным, участливым видом, как доброжелательница, дающая разумный совет заблуждающейся, не понимающей своего счастья женщине. Но чем больше поучала она свою собеседницу, пытаясь заставить ее прислушаться к «голосу разума», тем большее возмущение поднималось в душе Сун Ок.

— Что ты меня все пугаешь: батрак, батрак! Не всю же жизнь он будет батраком! Он получил землю, станет самостоятельным земледельцем, обзаведется семьей. И заживет так же хорошо, как и другие. Нечего смеяться, что он батрак. Никто не знает: может, придет такое время, когда и батракам откроется широкая дорога!

— Ха-ха-ха! Так тебе и в самом деле понравился батрак? Может быть, хочешь, чтобы я тебе сосватала какого-нибудь батрака? — Кэгутянь залилась пуще прежнего, довольная, что так удачно сострила.

Но Сун Ок не смеялась. Сердитое лицо ее слегка покраснело.

— Ну, что ж, сосватай! — сказала она, чтобы позлить старуху.

— Трудно тебя понять: то ли ты правду говоришь, то ли шутишь! Возьмись за ум, послушай меня: выходи замуж за того человека, о котором я тебе говорила, и ты будешь счастлива, обеспечена на всю жизнь, — не унималась Кэгутянь.

Видя, что старуха вновь села на своего любимого конька, Сун Ок оборвала ее:

— Я серьезно говорю: просватай меня за батрака! — и Сун Ок задорно рассмеялась.

Кэгутянь сердито поднялась и, бормоча что-то себе под нос, не прощаясь, ушла.

Сун Ок с облегчением вздохнула. Вот уж сколько месяцев — с осени прошлого года — Кэгутянь пытается навязать ей эту «хорошую партию». Человек, которого сватала она Сун Ок, был двоюродным братом помещика Сон Чхам Бона и в свое время руководил деятельностью одного финансового объединения. Жених, правда, немолод, говаривала Кэгутянь, ему около пятидесяти лет, но зато человек солидный, состоятельный. Не беда, что у него конфисковали землю, — он сумел сохранить довольно большой капитал, который сколотил, занимаясь в прошлом коммерцией. Правда, у «жениха» имелась законная жена, но это одно только название — уж очень она стара. И если б Сун Ок согласилась войти в его дом, она стала бы в нем полновластной хозяйкой. У него единственная цель — обзавестись наследником!.. И он уж постарается, чтобы между его женой и Сун Ок не было никаких споров и ссор.

Кэгутянь говорила обо всем этом с видом человека, сулящего своему ближнему золотые горы. Она уверяла, что доводится «жениху» какой-то дальней родственницей, но по всему было видно: ей в случае удачного сватовства обещан жирный кусок.

Когда Кэгутянь впервые заговорила о замужестве, Сун Ок не сочла даже нужным отвечать старухе, а только посмеивалась про себя: уж если бы она решила всю жизнь быть содержанкой, так осталась бы лучше с Юн Сан Ером… А тут — вон что ей предлагают: идти в содержанки к другому! Молчала б уж Кэгутянь, не говорила бы ей таких глупостей… Впрочем, она только этим и живет.

Муж Кэгутянь торговал лекарствами. А его старая безобразная жена ходила целыми днями по соседям да чесала язык. Во всей окрестности не было такого человека, который не знал бы старую сплетницу.

Вспомнив о разговоре с Кэгутянь, Сун Ок задумалась. Кто бы мог предположить, что она встретится с тем самым Куак Ба Ви, о котором Сун Ок впервые услышала от старухи.

2

Вот и в деревне Бэлмаыр был образован сельский народный комитет.

Помещик Ко Бен Сан не мог понять, что пришло другое время. Он мерил все на старый аршин и не хотел мириться с новым положением. Он сидел у себя в доме и, в бессильной злобе кривя губы, угрожая кому-то, рычал: