Земля
Шрифт:
А вол был неспособен обманывать. Нрав у него ровный, постоянный. Одно он умел: работать…
И Куак Ба Ви знал только одно — работу. Характер у него тоже был ровный, спокойный, было в нем что-то неповоротливое, медлительное. Целый год он пахал рисовые поля вместе с волом, полол, занимался уборкой урожая, возил снопы, молотил, а потом шелушил рис на крупорушке. Так день за днем и проходило время, но даже в подневольном непрерывном, однообразном труде Куак Ба Ви находил удовлетворение. Это было то особенное ощущение жизни, которое знакомо только крестьянину.
С тех пор как в августе прошлого года Корея была освобождена от японского ига, в деревне многое изменилось. Люди, сбросившие со своих плеч бремя многолетней кабалы, ликовали. Были изгнаны
Теперь все это сгинуло, ушло в прошлое. Наконец-то народ получил свободу! Правда, порядок наладился не сразу. Вначале в деревне Бэлмаыр наспех были организованы отряд самообороны и комитет самоуправления. Но вскоре их заменил народный комитет, и корейцы впервые узнали новое для них слово «народ» — слово, о существовании которого многие и не подозревали до освобождения страны.
Бэлмаыр — деревня захолустная. Она стоит вдали от городов, среди гор, в глуши, в бездорожье. Река Апкан, вобрав в горах Чомбансан множество ручьев, налилась силой, пробила через горные кряжи путь на равнину и обогнула деревню Бэлмаыр с южной стороны. Народ здесь жил отсталый. Удивительно ли, что иные крестьяне не совсем ясно представляли себе, что такое «демократия». А кое-кто, пользуясь неопытностью только что родившейся народной власти, и сознательно мутил воду, пытался сорвать порядок, сеять анархию. Но народ был сильнее своих врагов.
Куак Ба Ви тоже еще не разобрался в том, что означали новые понятия. Но чутье подсказывало ему, что «народ», «демократия» — это великие слова и за ними кроется многое: это она, демократия, вызволила трудящихся Кореи из-под японского ига, уничтожила зло и несправедливость, ликвидировала положение, при котором честный труженик был обречен на нищенское существование; это она сейчас до основания перекраивала жизнь.
Смысл новой жизни становился для крестьян все яснее и яснее. Креп, набирался сил народный комитет, он действовал все более решительно.
Для Куак Ба Ви было хорошо уже и то, что он не видел ненавистных японцев. Внешне его жизнь почти не изменилась. Она, как и прежде, текла медлительно, размеренно, неуклюже. Куак Ба Ви ничуть не завидовал тем тщеславным и корыстолюбивым людям, которые, пользуясь моментом, проявляли особую прыть в устройстве личных делишек. Наоборот, он презирал тех, кто и после освобождения норовил жить так же нечестно, как при японцах. Они вцепились обеими руками в накопленное ими богатство и прямо-таки бесновались от жадности, стремясь приумножить свои капиталы. Словно в угарном чаду, вконец обезумев, сновали всюду дельцы, коммерсанты, обуреваемые жаждой наживы. Деньги для них были целью и смыслом жизни; мерой золота определяли они достоинство человека. Разве могла быть у подобных людишек совесть? Да, Куак Ба Ви презирал их.
…Страну рассекла 38-я параллель. Предатели, изменники родины превратили юг страны в свой притон. К клике Ли Сын Мана и Ким Сен Су присоединились их прихвостни, бежавшие из Северной Кореи. И люди в Южной Корее остались под властью темных сил и жили так же плохо, как и при японском губернаторе.
Совсем по-другому сложилась жизнь в Северной Корее. Народ получил здесь долгожданную свободу. Повсеместно создавались органы народной власти. 8 февраля 1946 года, в памятный для корейцев день, был образован центральный орган власти — Временный народный комитет во главе с народным героем, вождем корейского народа генералом Ким Ир Сеном. Северная Корея вступила на путь быстрого демократического развития.
Настроение у людей было приподнятое. Они жили в ожидании новых, еще более решительных перемен. Ждал чего-то и Куак Ба Ви, хотя он и не мог бы сказать точно, чего же именно он ждет. В душе его пробудилась смутная надежда на лучшую жизнь, на то, что и он теперь, может быть, сумеет обрести счастье. Почему
бы и не так, в конце концов? Ведь иначе пустым звуком остались бы эти новые, всюду и всеми повторяемые слова: «народ», «освобождение».В начале марта был обнародован закон о земельной реформе. Сбылись вековые чаяния корейских крестьян! Закон стал прочной опорой независимого, единого, демократического государства. Для помещиков этот закон — как гром среди ясного неба, беднякам же он принес беспредельную радость и счастье.
О том, как укреплялась новая жизнь в деревне Бэлмаыр, и будет рассказано в этом повествовании.
Земельный участок, выделенный Куак Ба Ви, расположен на равнине. Замечательный участок, такой ровный, удобный, что к нему вполне можно провести воду и даже рис на нем сеять. Так думал Куак Ба Ви, идя на рынок и сгибаясь под тяжелой ношей дров, которые он нес продавать.
Если прорыть канал до южной окраины деревни, вода попадет и на его участок. Против этого, конечно, будут протестовать Ко Бен Сан и Тю Тхэ Ро. Они могут сказать, что, по их расчетам, эта затея невыгодна. Но разве деревня не получит несколько десятков тысяч пхёнов [2] новой земли? Если все сбудется так, как задумал Куак Ба Ви, то окружающие деревню пустыри и огромное болото превратятся в плодороднейшие рисовые поля. Почему до сих пор никто из поселян не подумал об этом? Правда, однажды председатель волостного комитета трудовой партии Кан Гюн, читая крестьянам лекцию, упомянул о болоте. «Если бы вы сумели, — сказал он, — превратить обширную болотистую равнину в рисовые плантации, для всей деревни наступила бы зажиточная жизнь! При японцах вы, конечно, не могли осуществить орошение этого участка, но теперь вам предоставлена свобода, и вы должны умело ею воспользоваться». Слова Кан Гюна глубоко запали в душу Куак Ба Ви. Втихомолку, тайком от других, он исследовал окрестности болота и не переставал думать о том, как поднять целину, приспособить ее под посевы риса.
2
Пхён — 7,29 кв. метра.
Ему было известно происхождение болота. Он помнил, как в критический момент войны, перед самым освобождением Кореи, японцы начали вырубать девственные леса в районе инчонского ружейного завода. Для переброски из этого района лесоматериалов необходимо было построить новые мосты и шоссе. Понадобился строительный материал, и японцы, не раздумывая, вырубили сосновый лес, расположенный в низине, у деревни Бэлмаыр.
План японцев был прост: проложить шоссе до реки Апкан, огибающей деревню, и сплавлять лес по этой реке. Но осуществить этот план им не удалось: японская армия была наголову разбита советскими войсками, и незадачливым воякам не пришлось сплавить ни одного бревна.
Лес у деревни Бэлмаыр был загублен напрасно. На его месте образовалось болото. Но, как говорится, нет худа без добра: ведь теперь болото может стать рисовым полем, и, таким образом, все обернется на пользу крестьянам!
Куак Ба Ви поднял голову и взглянул в сторону реки и болота. В самом деле, здесь и труда-то пришлось бы положить не так уж много! На этой стороне реки — поднять целину под рис, а на речушке, что течет за поселком, — соорудить плотину. Речка, правда, разделяется сейчас на два рукава. Но разве трудно слить их в одно русло, перекрыв один из рукавов плотиной? Так оно прежде и было, пока однажды, во время большого наводнения, из этого русла не образовалось два. В меньшем при сухой погоде воды совсем не бывает: она скапливается в нем лишь во время сильных дождей.
В половодье эта речушка вступает в спор со своим головным руслом, проходящим у подножья горы; она словно старается отнять у своего старшего брата первенство, вобрать в себя как можно больше воды. Но как только полая вода спадет, речка пересыхает: русло ее лежит выше русла основного рукава.
В старом русле глубина достаточна для того, чтобы вода могла не менять своего течения. Но на одной особенно крутой излучине образовалась пробка и вода под сильным напором выталкивается в новое русло, которое, ответвляясь от основного, проходит за деревней.