Земля

— То-то! Нам нужно действовать заодно. Будем мутить хозяев головных узлов, а там…

— Э, сказки все это! — продолжал упираться Тю Тхэ Ро. — «Заодно», «заодно»!.. Если б от этого «заодно» мог быть толк, мы давно бы видели результаты.

— И результаты будут! Кто заварил всю эту кашу? Чужефамильцы! А если мы с вами объединим людей наших фамилий, — ого-го, как пойдут дела!

— Легко сказать: объединить две фамилии! Да у нас людей одной фамилии не объединишь! Переменились люди, это уже не та покорная беднота, какой она была раньше… Что сейчас родство? Пустой звук! Одни — помещики, другие — арендаторы… Каждый упирается в свое корыто. У каждого свой интерес! Тут уж ничего не поделаешь.

— Да, скверно устроен мир!

Горько сетуя на это, Тю Тхэ Ро принял опечаленный вид человека, который ничего не может противопоставить надвигающимся силам нового времени. Мрачное настроение собеседника передалось и Ко Бен Сану.

— Что же нам делать? — уныло спросил он.

— Не я виноват в том, что у нас ничего не выходит. Языком ворочать легче всего: «объединимся», «будем действовать заодно»! На словах-то одно, а на уме другое. Разве с такими людьми можно сделать что-нибудь серьезное? Потому-то я и говорю: ничего у нас не получится!

— Чорт возьми! Какая муха вас укусила? Кто это говорит одно, а думает другое? — вскипел Ко Бен Сан. Он чувствовал сейчас себя так, словно пришел избавиться от болезни, а его наградили еще одной!

— По правде говоря, вся ваша фамилия такая. Что тут греха таить! Какие штучки вы при японцах проделывали! А в прошлом году, после освобождения Кореи, кто из кожи лез вон, чтобы насолить нам? Не кто иной, как вы, Ко Бен Сан!

Кровь бросилась в голову Тю Тхэ Ро при одном воспоминании об исконной вражде между двумя фамилиями, нередко приводившей к крупным скандалам. Ко Бен Сан всячески притеснял Тю Тхэ Ро. Совсем недавно Ко Бен Сан вновь пошел на грязную уловку: он подговорил Тю Тхэ Ро написать вместе с ним жалобу, а сам, по слухам, тайком от Тю Тхэ Ро ходил к председателю сельского народного комитета и в крестьянский союз… Что ему там понадобилось? Почему он скрыл это от Тю Тхэ Ро? Тут дело было нечисто: ясно, что Ко Бен Сан опять замышлял какую-то каверзу против Тю Тхэ Ро!..

При напоминании о прошлой междуродовой грызне и Ко Бен Сан, в свою очередь, пришел в ярость и открыл ответный огонь:

— Если уж на то пошло, вы тоже хороши! Сколько раз вы нам пакостили! Чорт возьми, что теперь вспоминать, на чьем поле сидели когда-то птицы!..

Ко Бен Сан с шумом вытряхнул трубку. Он напоминал сейчас взбесившуюся лошадь, вставшую на дыбы и ржущую сердито и грозно.

— А кто первый начал? — не унимался Тю Тхэ Ро. — Кто первый собрал всех своих родственников и напустил на нас? Кто в августе прошлого года устроил в деревне празднество в честь освобождения Кореи и заколол вола?! Ваши люди съели вола, с утра жарили на углях сердце и почки и хлестали сури, а платить заставили нас! Это справедливо, по-вашему? Дело это прошлое, и я вовсе не к тому говорю, чтобы деньги назад потребовать. Но раз уж вы задели меня, знайте, что и вы не без греха!

— Какие вы глупости говорите! Я же ничего не знал! Я сидел дома, вдруг прибегает мальчик от старосты… Я и пошел… Оказалось, в деревне вола закололи. Ну, пришлось мне отведать малость мясца. А вы говорите, что все это я подстроил! — Голос у Ко Бен Сана был слащавый, вкрадчивый, а глаза бегали, как мыши, и казалось — вот-вот вырвется у него изо рта поток грязной, злобной брани…

— А кто старостой-то был?.. Ваш же родственничек! Нечего сказать — хорошо вы тогда сделали! Волов в деревне держали про запас, а вы закололи их да сожрали… На чем теперь пахать? Вместо вола людей придется впрягать в соху.

Тю Тхэ Ро брызгал слюной, напирая на своего противника. Во время этой словесной перепалки они похожи были на вцепившихся друг в друга кота и собаку: Тю Тхэ Ро — ни дать ни взять взъерошенный, разозленный кот, а Ко Бен Сан — поджавшая хвост дворняжка.

— На чем пахать будут, мне дела нет… А вот в отношении вас можно припомнить немало проделок, — запальчиво возразил Ко Бен Сан. — Кто каждый год будоражил людей, поднимал скандалы, когда приходила пора чистить большой канал? Вы начинали твердить, что канал проходит ниже ваших полей, что вы прекрасно можете обойтись и без него. А зачем вам все это было нужно? Да чтобы от чистки канала отлынивать. Разве это дело?.. Люди уговаривают вас, пока язык не устанет, просят, грозят — и только тогда ваши родственнички на работу выходят! А как они работают на канале? Не смотрел бы! Солнце еще в зените, а они уж домой улепетнуть норовят! Это хорошо, по-вашему?

— Кому вы все это говорите? На себя оглянитесь! Помните, как-то мы решили соорудить водопровод из досок и проложить его под каналом, чтобы можно было ключевые воды, протекающие ниже канала, пустить на рисовые поля? От каждого хозяина головного узла всего и требовалось-то по три доски! У вас тогда леса ой-ой-ой сколько было! Но ваши люди так и не дали ни одной щепки. А вода-то, судя по вашим же словам, прежде всего вам пригодилась бы! Ваши поля лежали ниже канала!.. Ведь вверх, против течения, вода никак не могла пойти. Что ж ваши люди тогда волу хвост крутили?..

Тю Тхэ Ро рассердился не на шутку: ударяя трубкой о кан, он изо всей мочи орал на Ко Бен Сана. Ко Бен Сан начал заискивающе оправдываться, словно вор, пойманный с поличным:

— Да какое же мне дело до других людей? Я свою долю внес…

— Называется «внес»! Хотел отделаться какой-то лучиной!

— Да ведь все равно в дело пошло… Что теперь переливать из пустого в порожнее?

— Ах, «из пустого в порожнее»! До других вам дела нет! А какое вам дело: женится Куак Ба Ви или не женится? Какое вы имеете право выселять его из деревни? Мир теперь другим стал! Теперь их власть пришла, их время…

— Да кто ж это, чорт бы его побрал, говорил, что его выселить нужно? Если уж этот Куак Ба Ви так вам нравится, — возьмите да и выдайте за него вдову из своего дома!

— Что?! Ах ты сволочь поганая!.. — Тю Тхэ Ро от ярости даже задохнулся. — Так ты со мной разговариваешь? Сам выдай за него вдову из своего дома!

Ко Бен Сан как ужаленный вскочил со своего места и, размахивая руками, с пеной у рта, полез на Тю Тхэ Ро.

— Это я — сволочь? Да как ты посмел так обозвать меня? Кто ты такой, в конце концов?

— Я ношу барскую фамилию «Тю»! А вот хотел бы я знать, кто ты такой? Что это за фамилия такая — «Ко»?.. Не твой ли это предок вот в этих лесах торговал древесным углем, а потом вышел из лесных дебрей и приобрел себе клочок земли? Ну не наглость ли, имея такого предка, кичиться своей фамильной родовитостью?!

— Смотри, куда гнет, старый чорт! Зато наши предки никогда не прислуживали в барских домах. Ведь все ваши «Тю» — это поколение сеульских рабов!

Перебранка разгоралась все пуще; противники перерыли могилы всех своих прапрадедов, разобрали каждого по косточкам и все косточки облили грязью… На шум стали собираться крестьяне. Они весело посмеивались, наблюдая за ссорой: наконец-то «друзья» свели счеты!

2

В деревне Бэлмаыр, состоявшей из нескольких хуторков, насчитывалось немногим более ста шестидесяти хозяйств и около тысячи жителей. Из них только единицам удалось посещать начальную школу, все остальные были неграмотны.

Ко Хан Сан, двоюродный брат Ко Бен Сана, считался человеком образованным: он окончил начальную школу. Это он составил для помещиков витиеватую жалобу, блеснув своими знаниями.

До освобождения Кореи Ко Хан Сан принадлежал в деревне к числу власть имущих: он был сельским старостой. Крестьяне терпеть его не могли за назойливость и алчность. Когда Корея была освобождена советскими войсками, крестьяне разжаловали Ко Хан Сама. Он не растерялся, однако, сумев устроиться старостой десяти хозяйств, которые и представлял в сельском народном комитете. Но в конце прошлого года его выставили и отсюда.