Земля

Сун Ок слушала старика молча, низко опустив голову, и в памяти ее снова встало недавнее прошлое…

— Человек еще не свободен от ошибочных представлений! А ты понатужься, освободись! Что значит твое прошлое в сравнении с тем, что ждет тебя в будущем? Я верю, что ты больше не совершишь такой ошибки, верю, что ты возродилась к новой жизни! Так ведь, Сун Ок? Похорони свое прошлое и смело, ни перед чем не сгибаясь, иди навстречу новому!

Сун Ок была тронута словами старика; она тихо ответила ему:

— Я слушаю, отец…

Жена Кан Са Гва, устав, видимо, от разглагольствований мужа, бесцеремонно попросила его:

— Послушай, муженек, а не пойти ли тебе в другую комнату? Беда с ним: если уж заговорит о чем, конца-краю нет его речам! У меня уж голова от них заболела. Дай нам передохнуть; пусть молодые промеж себя о чем-нибудь потолкуют…

— Хе-хе… Если уж я вам так надоел, могу и выйти… Только хочется мне, чтоб вы поняли: то, о чем я говорил — не пустая болтовня!

Он с трудом встал с кана. Сун Ок поднялась вместе с ним. Ей жаль было, что он уходит.

— Что же вы уходите, отец? Хорошо вы говорили, я это запомню навсегда…

— Сиди, сиди, дочка… Станет скучно, я зайду к нам.

Когда Кан Са Гва ушел, его жена вздохнула с явным облегчением. Она усадила Сун Ок и невестку рядом с собой, и они втроем занялись обычными бабьими разговорами…

3

Сун Ок и прежде хорошо знала семью Кан Гюна. Она часто заходила сюда за лекарствами, и между ней и домашними Кан Гюна установились теплые, дружеские отношения. После того как Сун Ок стала сестрой Кан Гюна, семья его еще больше, теснее сблизилась с ней. Сун Ок стала у них в доме желанной гостьей. Это утешало бедную женщину, мучительно переживавшую свое одиночество.

Как уже говорилось, Сун Ок была уроженкой этого края, но жила она поначалу не в волостном центре, а в Тигровой пади. Отец ее, Тен, имел там несколько жалких клочков суходольной земли. Семья с трудом сводила концы с концами: урожая не хватало даже для того, чтобы прокормить семью.

Однажды весной старик Тен и его сын, задумав поднять целину в горной ложбине, подожгли небольшой участок кустарника. За этим делом их застал лесничий. Он отвел обоих в полицейское управление, где их избили до полусмерти и выпустили лишь через несколько дней, наложив большой денежный штраф.

Это окончательно выбило Тена из колеи, а тут случился еще неурожай… Жизнь стала невыносимой, и они решили покинуть Тигровую падь.

Всей семьей пришли они к знакомому крестьянину, жившему в Каштановой роще, неподалеку от волостного центра. Сердобольный крестьянин уступил им под жилье свой сарай. С помощью этого крестьянина старик Тен засеял весной крохотный участок суходольного поля; потом ему удалось получить в аренду небольшое рисовое поле. Они выкормили поросенка, развели шелкопрядов, появились у них и куры. Вся семья трудилась, не щадя себя, чтобы поставить на ноги расшатанное хозяйство… Уже на третий год жизни в Каштановой роще они срубили себе маленький чиби.

Но вот двадцатилетнего сына Тена неожиданно забрали в трудовой батальон, а через некоторое время пришло извещение о его смерти. Беда за бедой сваливалась на эту семью.

Тяжесть утраты оказалась непосильной для Тена; у него совсем опустились руки. Он сгорбился, ушел в себя, стал нелюдимым и походил на человека, потерявшего рассудок.

Матери Сун Ок приходилось не легче, чем мужу, но она крепилась и, оплакивая втихомолку сына, старалась утешать Тена. Это ли помогло или что-нибудь другое, но старик приободрился.

Сун Ок была теперь единственной отрадой стариков. Они мечтали: подрастет дочка, подыщут они ей жениха, и он им заменит погибшего сына. Старики крепко надеялись, что Сун Ок скрасит остаток их жизни.

Хоть и в глуши родилась Сун Ок, она с детства отличалась светлым умом и миловидной наружностью и походила на выросший в горных ущельях чудесный цветок чиндальлэ.

Пересиливая нужду, старики устроили Сун Ок в волостную начальную школу. Способная девочка училась с большой охотой, стараясь не пропустить ни одного урока, хотя ей и далеко было ходить в школу, находившуюся в пяти ли от дома.

Школу она окончила успешно. Но учиться дальше не смогла: у стариков не было возможности определить ее в среднюю школу. Сун Ок стала помогать матери по хозяйству, а в свободное время училась шитью и вышиванью.

Старики начали подумывать о женихе. Уже от некоторых домов засылали сватов. Но женихи не нравились Сун Ок, и старики терпеливо ждали благоприятного случая.

В это время как снег на голову свалилась на них беда: арендуемая ими земля перешла в руки Юн Сан Ера. Новый хозяин в неурожайный год хитро опутал их долгами; расплатиться они не смогли, а этого-то только и ждал сластолюбивый богач, которому приглянулась дочь бедняка: Сун Ок стала содержанкой Юн Сан Ера.

Дальнейшее читателю уже известно.

Земельная реформа словно ключевой водой смыла с жизни всю грязь. Земля не принадлежала больше помещику. Теперь это ее, Сун Ок, данная ей государством, законная собственность! И земля, казалось, переродилась, обновилась, как и сама Сун Ок.

Но когда Сун Ок вспоминала о погибшем брате, об умершем с горя отце, о тех унижениях, которым она подвергалась, живя на положении содержанки Юн Сан Ера, слезы начинали душить ее. Жестоко, несправедливо обошлась с ее семьей судьба…

* * *

Куак Ба Ви в эти дни с головой ушел в работу. Он заготовлял дрова на лето, заканчивал сев. Но больше всего его занимала подготовительная работа по поднятию целины. Занятый по горло, он никак не мог выкроить время, чтобы сходить в волость. Когда мать Сун Ин передала ему все, что слышала от Кэгутянь, Куак Ба Ви вскипел и сгоряча решил немедленно докопаться, откуда идут эти грязные слухи. Но потом подумал, что, ввязавшись в эту историю, он только подольет масла в огонь, еще больше навредит Сун Ок, и немного поостыл. Он чувствовал себя в чем-то виноватым перед Сун Ок.

Мысли его были заняты сейчас одним: как лучше, быстрее и успешнее провести и закончить работу по поднятию целины.

Ему казалось, что труднее всего расчистить и вспахать целину: нужно удалить мелкий колючий кустарник, выкорчевать корни деревьев, сравнять землю и только тогда уж приступать к ее вспашке.

Но попробуйте-ка вспахать ее обыкновенной сохой: вряд ли что из этого получится! В почве густо переплетены тонкие древесные корни; сеть эту не разорвать сохой. Тут нужно было что-то придумать. Вот Куак Ба Ви и ломал голову над тем, как поднять целину, затратив как можно меньше людской силы.