Земля
Шрифт:
До освобождения Кореи окрестности трех утесов, подножья которых омывают воды реки Апкан, считались лучшим местом для гуляний и пикников.
Восьмого апреля несколько десятков человек взбиралось на эти утесы и с заходом солнца разжигало костры из поленьев, заранее сложенных на вершинах. Одно за другим они сбрасывали горящие поленья в воду. И создавалось впечатление, будто с самых вершин утесов уходят в воду три огненных столба.
Ярко вспыхивая и словно приплясывая в ночном воздухе, поленья с головокружительной высоты летят в реку, огненный пляшущий смерч отражается в темной речной глади. И кажется: пышные струи огня устремляются навстречу друг другу, окрашивая ночь в ярко-алый цвет. А если попадалось смолистое
Фейерверк продолжался до поздней ночи. И чем темнее была ночь, тем он получался эффектнее.
В этот вечер к реке Апкан стекались жители со всей округи. Многие приходили полюбоваться фейерверком издалека, за десятки ли. Торговцы, пользуясь удобным случаем, привозили сюда свои лавчонки и развертывали бойкий торг. Оживленная торговля шла в столовых и павильонах, привезенных из волости. Подгулявшие мужчины, прихватив с собой женщин, выплывали в лодках на середину реки и там веселились, кто как мог! Не обходилось и без пьяных оргий.
Народное празднество имело, таким образом, и свои отрицательные стороны: пьянство, разврат, расточительность.
Сохранив обрядовую пышность, торжественность и яркость, национальные празднества наполнились после освобождения Кореи новым содержанием.
Работа тхуре началась с высадки рассады.
Еще до рассвета музыканты собрались к дому Квон Чир Бока, где хранились их инструменты. Созывая людей на работу, полилась по улицам веселая музыка. Заслышав ее звуки, крестьяне торопливо выскакивали на улицу.
Под музыку с высоко поднятым знаменем бригада вышла в поле. Крестьяне рассыпались по полю, музыканты проиграли еще несколько тактов звучной крестьянской мелодии и принялись вместе со всеми за работу.
Решено было ограничить состав тхуре сорока членами. И это имело свои основания. В бригаду отбирались прежде всего люди одинаковой трудоспособности — исключение делалось только для музыкантов. Кроме того, члены тхуре не должны были резко отличаться друг от друга и по своему достатку: костяк бригады состоял из крестьян-бедняков.
По существовавшему исстари обычаю, хозяин поля, на котором работает бригада, обязан был, даже если ему приходилось залезать в долги, три-четыре раза в день сытно кормить всех работающих, да еще и вина приготовить для угощения.
А если достаток у членов бригады был разным, возникали раздоры: вдосталь накормленные зажиточным крестьянином, они проявляли недовольство, переходя на участок бедняка, которому нечем было их угостить.
И, наконец, бэлмаырцы решили не принимать в тхуре крестьян, живших слишком далеко от места работы: как бы прилежны и трудоспособны они ни были, им трудно поспеть на работу вместе со всеми.
Успех работы тхуре определяла строгая трудовая дисциплина. Было принято суровое решение: за нарушение дисциплины исключать из бригады без всякой проволочки.
Председатель тхуре, Куак Ба Ви, предложил своим товарищам по работе:
— Давайте договоримся насчет питания. Мне, признаться, очень хотелось бы досыта накормить вас в тот день, когда вы будете работать на моем поле. Но вы сами знаете: все мы до освобождения Кореи были бедными арендаторами. Туговато у нас с продовольствием и сейчас: ведь только в этом году мы выращиваем на своих участках свой первый урожай! Откуда же у нас было взяться излишкам? И я думаю, что поначалу нам самим придется обеспечивать себя питанием. Обед можно приносить с собой прямо в поле. А когда вырастим богатый урожай, тогда мы сможем угощать друг друга на славу!
Предложение Куак Ба Ви признали разумным. Члены бригады питались каждый за свой счет.
Узнав
об этом, Ко Бен Сан всячески старался посеять рознь среди членов бригады, переманить хоть часть их на свою сторону. Он из кожи лез вон, чтобы сорвать «жалкие потуги этих проклятых голодранцев», демонстративно улучшив питание своих работников.Когда Ко Бен Сан впервые услышал о том, что Куак Ба Ви организует в деревне тхуре, он всячески высмеивал новую «затею» крестьян. А на душе кошки скребли: нет сомнений, что его бывший батрак и с этой «затеей» справится, как он справился с поднятием целины. Куак Ба Ви одерживает одну победу за другой и ведет за собой людей!
Вот это-то и бесило матерого захребетника Ко Бен Сана.
— Ха! Эта голь перекатная совсем, видно, с ума спятила! — злобно шипел Ко Бен Сан. — Что это за чертовщина такая — тхуре? Эти сволочи приведут рисоводство в полный упадок! Да, да, в полный упадок!
Но, точно назло, работа в бригаде спорилась, объединившиеся рисоводы завершали одно дело за другим и смело, напористо добивались успеха.
Прежде крестьяне-бедняки находились в полной зависимости от богатеев. В страдную пору они, бывало, сами напрашивались в кабалу, наперебой за полцены предлагая помещику свои мозолистые руки, лишь бы заработать хоть немного продуктов, не умереть с голоду! И помещик пользовался нуждой бедняков и командовал ими, как ему хотелось: с такого-то и до такого-то числа они должны делать для него то-то и то-то, а с такого-то и до такого числа то-то и то-то! Крестьяне чуть не в ноги кланялись, благодарили и в указанный срок, словно бессловесные рабы, исполняли всю работу, как бы она ни была тяжела. Золотое было времечко! А теперь? Как все переменилось! Теперь уже не он, Ко Бен Сан, а они хозяева деревни! А после того как было организовано это проклятое тхуре, крестьяне стали еще дружнее!
Раньше, бывало, крестьяне сначала высаживали рассаду на полях Ко Бен Сана и Тю Тхэ Ро. И только после этого принимались работать на своих участках. На полях Ко Бен Сана вся деревня работала. И он справлялся с высадкой рассады за один день!
А в этом году? Ох, и худо же стало с рабочей силой… Все лучшие рисоводы вступили в тхуре. Никто не шел к Ко Бен Сану в работники, ничто — ни деньги, ни рис — не соблазняло крестьян! А все это тхуре виновато, будь оно трижды проклято! Ко Бен Сан скрежетал зубами от злости; но как он ни старался ставить палки в колеса, дезорганизовать работу бригады, ничего добиться не мог.
С большим трудом удалось ему раздобыть работников в соседней деревне. И то — какие это работники! На небольших участках, оставшихся у него теперь, вполне можно было закончить высадку рассады за один день. Но они еле-еле управились с работой за два! Результаты были вдвое меньше, а уплатить работникам пришлось против прежнего вдвое больше. Ко Бен Сан тяжко вздыхал и горько сокрушался, но поделать ничего не мог: теперь уступать должен был он.
— Ну, ладно, мерзавцы, мы еще посмотрим, чья возьмет! — в бессильной злобе грозил он односельчанам. — Ох, как это дальше можно выносить? Боже, порази громом этого проклятого Куак Ба Ви!
А тхуре, между тем, с каждым днем работало все успешнее, дружнее.
Обед крестьянам, как и условились, приносили в поле из дому. Но вот наступил день, когда бригада перешла работать на участок Пак Чем Ди, Он начал упрашивать, чтобы ему разрешили угостить членов тхуре обедом Но Куак Ба Ви твердо стоял на своем:
— Нет, нет, ты это оставь. Я понимаю тебя. Разве мне самому не хочется пригласить товарищей к себе на обед? Но у нас должен быть твердый порядок. И если ты нарушишь его, как на это посмотрят другие? Этак все начнут угощать обедом. И не будет у нас тогда ни порядка, ни дисциплины… Как ни хочется тебе блеснуть своим хлебосольством, придется смириться, подчиниться принятому правилу.