Земля
Шрифт:
— Все это верно, — Пак Чем Ди почесал затылок. — Да только… неудобно как-то… Они на моем участке будут работать, а я…
— Что ж тут неудобного? Ведь мы не только на твоем участке работаем? Значит, всем нам должно быть неудобно! — рассмеялся Куак Ба Ви.
— Ладно, твоя правда! — согласился Пак Чем Ди.
Время незаметно подошло к обеду. Музыканты первыми покинули поле и, возвещая обеденный перерыв, грянула веселая музыка. Услышав музыку, из домов потянулись жены и дети членов бригады: они несли в поле обед. Никто из членов бригады не просил своих хозяек стряпать обед повкуснее, но их и просить об этом не нужно было: они и так старались изо всех сил; ни одной из них не хотелось ударить лицом в грязь. Одни готовили к каше соевую брынзу, другие жарили рыбу, пойманную в
— Ну что ж, давайте обедать!
Крестьяне помыли руки в ручейке и уселись в круг, каждый возле своей корзинки с обедом.
— А ну-ка, проверим, у кого самый вкусный обед! Установим такой порядок: хозяйка, у которой самые вкусные, самые лучшие закуски, получает премию! То-то все они будут стараться, ха-ха-ха!
Кто, кроме Тю Тхэ Вона, мог внести это шутливое предложение? Перед обедом он что есть мочи лупил в барабан. Даже запыхался. На лбу у него выступили крупные капли пота. Но все это не мешало ему озорно посмеиваться.
— Эге, — лукаво улыбнулся Пак Чем Ди, — не спроста ты так говоришь! Наверно, самый вкусный обед состряпала твоя жена! А ну-ка взглянем! — И он протянул руку к корзине.
— Да что вы! — смутилась жена Тю Тхэ Вона. — Обед как обед, ничего особенного.
— Хо! Да у вас просто роскошные закуски! Не обед, а одно удовольствие.
И правда, жена Тю Тхэ Вона немало постаралась, чтобы приготовить приличный обед. В корзине у нее были: каша, суп с соевым соусом, салаты из намуля, рыба, маринованная редька, — словом, всего понемножку.
Обед проходил весело. Каждый старался угостить чем-нибудь своего соседа. У одних было много каши, у других хороша была закуска, и они делились друг с другом. В этом было что-то трогательное; чувствовалось, что членов бригады связывает крепкая настоящая дружба.
Может быть, потому и было у всех так легко и радостно на душе, что каждый ощущал себя членом большой дружной семьи, для которой уже не было таких трудностей, каких она не могла бы преодолеть.
Результаты коллективной работы уже сказывались. Крестьяне, трудившиеся в одиночку, не успели и наполовину закончить подготовительную работу по высадке рассады, а бригада уже полностью разделалась с ней. Поистине, в этом тхуре была большая сила! Порой казалось, люди устали и проголодались, но стоило только зазвучать веселой крестьянской музыке, и откуда только бодрость возьмется: все сразу повеселеют, и работа идет спорее.
К тому времени, когда бригада занялась высадкой рассады, это был уже крепкий, спаянный коллектив. Члены бригады не считались с тем, на чьем участке они работают: всюду они трудились добросовестно, с горячим рвением.
Бригада быстро справилась с высадкой рассады. Там, где участки были поменьше, за день управлялись в трех-четырех хозяйствах. И даже на самом крупном участке работали не больше одного дня. И за какой-нибудь десяток дней, как раз накануне майского праздника Дано, вся рассада была уже высажена.
Удивительно ли, что настроение в бригаде было приподнятое, праздничное. Гремела музыка. Все принарядились. Хоть запасы были и скудноваты, но люди все же, как полагается, деревянными молотками замесили хлеб из чумизы, и в доме Квон Чир Бока скромно отметили праздник. Долго не расходились крестьяне: пели песни, плясали под музыку, затевали веселые игры. Каждый выбрал себе забаву по душе.
А к вечеру их неожиданно пригласил к себе Ким Мен Бэ. Членов бригады обрадовало это приглашение: середняк Ким Мен Бэ считался в деревне состоятельным крестьянином, значит, мог угостить на славу.
Правда, поначалу члены бригады отнеслись к приглашению Ким Мен Бэ по-разному. Одни считали, что раз их пригласили — значит, надо пойти, ничего зазорного в этом нет. Другие с сомнением качали головами: а стоит ли принимать приглашение, не
кроется ли тут какой-либо подвох?Куак Ба Ви решил положить конец этим спорам.
— Не знаю, как другие товарищи смотрят, а я ничего дурного в приглашении Ким Мен Бэ не вижу. Ошибается тот, кто думает, что мы, как бедняки, пойдем к нему только для того, чтобы пить да есть. Ким Мен Бэ приглашает нас к себе как членов тхуре. Значит, он уважает наше тхуре, интересуется тем, что мы делаем. И у нас нет никакого основания чуждаться человека, раз он зовет в гости с добрым намерением. Нет, друзья, мы не должны отказываться от его приглашения.
— Правильно! — поддержали своего председателя Ко Ин Хо и Пак Чем Ди. — Раз он нас позвал, стало быть, хочет с нами сблизиться. И не пойти к нему — просто нехорошо будет с нашей стороны!
В конце концов все пришли к согласию, и члены бригады во главе со знаменосцем и музыкантами двинулись к хутору Твигор, где жил Ким Мен Бэ.
Когда в Бэлмаыре организовалась бригада взаимопомощи, крестьяне на первых порах отнеслись к ней недоверчиво. Но постепенно они убедились в преимуществах коллективного труда, и недоверие сменилось уважением. Бригада получила всеобщее признание. Она стала символом новой деревни, ее боевой созидательной силой; казалось, в будничную жизнь деревни влилась свежая, живительная струя и под ее чудодейственным влиянием еще быстрее начал изменяться облик деревни. Коллективный труд воспитывал в членах бригады чувство патриотизма, любовь к труду.
Популярность бригады росла с каждым днем. Не только бедняки, но и середняки старались держаться поближе к ней.
Глава пятая
Вызов старому
Вслед за опубликованием закона о натуральном сельскохозяйственном налоге был провозглашен закон о равноправии женщин. Закон о равноправии женщин! Какой это справедливый закон!
Если закон о земельной реформе сделал крестьян хозяевами земли, а закон о труде радовал рабочих и служащих, то тридцатое июня — день провозглашения закона о равноправии женщин — стало великим праздником для всех женщин Северной Кореи.
Впервые за всю историю Кореи женщины вздохнули свободно. Кем они были раньше? Бессловесными рабынями, лишенными всяких человеческих прав. А закон уравнял их в правах с мужчинами и в семье, и в обществе.
В честь этого знаменательного события по инициативе Центрального комитета Демократического союза женщин в столице Северной Кореи, Пхеньяне, был проведен многолюдный митинг. Тридцатое июня было объявлено женским праздником.
День этот был торжественно отмечен не только в городах, но и в селах. Правда, в далёких глухих горных деревушках, вроде Бэлмаыра, женские союзы еще не могли похвастаться своей работой. Многие крестьянки даже не понимали всего значения закона о равноправии женщин. Но некоторые из девушек и молодых женщин, хоть и не совсем ясно, представляли себе, что новый закон навсегда разбил цепь рабства женщин и вывел их на светлый, прямой путь новой, счастливой, настоящей человеческой жизни, не знающей ни унижения, ни рабства.
Особенно рада была новому закону Тен Сун Ок. При одной мысли о том, что женщины уже больше не будут игрушками в руках состоятельных мужчин, не будут подвергаться оскорблениям, Сун Ок так и подмывало выскочить на улицу и от радости сплясать перед всем честным народом! Сколько женщин провело свои лучшие годы в рабстве и унижении и покинуло этот мир, горько сетуя на свою судьбу! И Сун Ок хотелось закричать во весь голос, так, чтобы ее услышали все женщины старой Кореи, чей прах покоится сейчас в сырой земле: «Пробудитесь, встаньте, выйдите из своих могил, выйдите все, кто испытал одни лишь муки и страдания, все, чья честь и человеческое достоинство были попраны, втоптаны в грязь! Пробудитесь и порадуйтесь вместе с нами! Ведь сегодня перед нами, корейскими женщинами, открылся новый, счастливый путь; сегодня и нам предоставлены все человеческие права, о которых мы так страстно мечтали!»