Зенит

И речной трамвайчик был.

И кинотеатр, там, на островке, старый, построенный еще в пятидесятые годы, и качество изображения там было далеко не 3Д.

Зато туда пускали с мороженым.

И сколько ж удовольствия было у маленькой Ирочки! Одного такого выходного ей на месяц хватало. Пусть и у мальчика будет хоть что-то хорошее.

Хуже было другое. Сколько Ирина себя помнила, она была достаточно неразговорчивой. А вот у Гошки рот не закрывался. В принципе.

Колокольчик — да и только..

Хотя… и это было объяснимо. Печально, но объяснимо.

Кто его будет слушать в круглосуточном интернате? Да никто! А здесь и внимание все его, и слушают, и реагируют, и не накажут, и…

А вот там еще такой робот…!!!

Кирилл честно исчезал и пытался вынюхивать вампира. Но — увы.

Если их клиент здесь и бывал, то слишком давно. Не то, что следы исчезли — воспоминания о следах и те простыли.

Ирина пыталась расспрашивать официантов, продавцов, аккуратно, не привлекая внимания, как бы исподволь, но — бесполезно.

Никто вампира не помнил.

Ругайся, не ругайся…

Ну и ладно.

Зато у Гошки получается отличный день.

А?

Захваченная своими мыслями, Ирина на какое-то время перестала обращать внимание на Гошкину болтовню, реагируя чисто механически — и тут же пожалела об этом.

— … ребята исчезли…

— Гоша, момент!

— А?

— Кто исчез, еще раз скажи?

В этот раз Ирина слушала Гошкину историю очень внимательно. Что оказалось…

К ним в интернат перешла воспитательница.

Работала она раньше в доме для отказников, но не простых, а с проблемами.

Детей усыновляют легко. Особенно если от них еще в роддоме отказываются. Но!

Если у них нет никаких патологий.

А если есть?

Волчья пасть, заячья губа, всевозможные генетические нарушения, болезнь Дауна…

Это — еще не полный список того, на что обрекают своих детей безмозглые родители. Хотя какие они родители?

Доноры, и все тут.

Доноры спермы, доноры яйцеклеток… недаром с давних пор идет одно и то же.

Не та мать, что родила, а та, что вырастила.

Не те родители, которые дитя сделали. А те, кто вкладывал силы, время, ночей не спал, от себя кусок отрывал, чтобы малышу подсунуть…

Хорошо, если такие найдутся. А если нет?

Если ребенок рождается с физическими патологиями — это не так страшно. Можно что-то скомпенсировать, можно сделать операцию, можно…

Да многое сейчас можно, было бы время и силы. Деньги?

Даже это не обязательно, Ирина знала одну девушку, которая добровольно предложила себя в качестве донора, а ей за это оплатили пластическую операцию.

Конечно, донорство костного мозга — это больно. И страшно. Но… и с родимым пятном на пол-лица жить тоже не сахар.

А вот что делать с патологиями головного мозга?

То, что не лечится и особо не компенсируется?

Когда понимаешь, что твой ребенок навсегда останется — ладно еще, если ребенком. А если на уровне дикого животного? Еще и хищного иногда?

Компенсировать лекарствами?

Определять в интернат?

Так и мест в интернатах мало, и…

Чаще всего, такие семьи распадаются в первый же месяц после родов. С мужским воплем: 'В моей семье уродов не было! Это ты виновата!!!'.

С детьми остаются биться женщины, их родители, а иногда и того нет.

Как работать? Неизвестно.

На что жить?

Тоже непонятно. На пособие от государства даже помереть не выйдет — белые тапочки купить не на что будет.

Поэтому таких детей часто оставляют в роддомах. И осудить женщин язык не поворачивается. Не всякому крест по силе…

Ирина точно судить не взялась бы. Видела она обе грани… и когда ребенка с патологией головного мозга забрали из роддома — причем, отец не ушел, и видела семью, в которой одна мать тянулась, и видела тех, кто отказался…

Хотя с последними сложно получилось.

Действительно, молодая пара оставила в роддоме девочку с болезнью Дауна. Но взамен взяли из детдома двоих детей, и воспитывали, как своих. Растили, любили… третьего родили, на этот раз нормального и здорового. Ирина эту семью знала, дед им и помогал во времена оны…

Кто знает, как бы там могло сложиться, оставь они ребенка?

Не стоит и судить. Здесь, хоть Ирина и ведьма, но была согласна с Библией — не судите и не судимы будете.

А вот что дальше происходит с такими детьми?

Ничего хорошего.

Их не усыновляют, фактически, это не жизнь, а медленное путешествие к могиле. Но…

Когда пятеро детей умирает один за другим, за короткое время, это невольно обращает на себя внимание.

Директриса отбрехалась, сказала — эпидемия гриппа, но нянька в это не поверила.

Стала приглядываться. А потом — и уволилась. От греха…

— Гоша, а тебе это рассказали — кто?

Ирина была искренне удивлена. Но легко нашлось свое объяснение.

Гошка мальчик неглупый, и быстро понял, что с поварихой надо дружить. Поближе к кухне, подальше от начальства…

Он и дружил.

Начал с простого — может, я вам помогу, а вы мне за это чая нальете?

Повариха тоже дурой не была, и отлично поняла, что мальчик хочет подлизаться. Но — почему бы нет?

Гошке поручались простые работы. Почистить картошку, порезать овощи, выкинуть мусор…

За это мальчишка получал чай с яблоком или булочкой, лишний кусочек чего-нибудь вкусного — после отбоя. Вот и сейчас…

Пошел к поварихе, а оказался свидетелем разговора, не предназначенного для его ушей. Подслушал, конечно.

— Пятеро детей? — задумалась Ирина.

— Да.

— Няньку как зовут?

— Евгения Михайловна.

Ирина кивнула, пометила себе, с кем надо поговорить — и временно выбросила из головы. Потом, это — потом. А сейчас речной теплоход.

***

На острове тоже было тихо и спокойно.

Кафе, кинотеатр, правда, перестроенный, с мягкими креслами, уютный, но совсем другой.

Так и понимаешь, что детство не вернуть. А может, и не стоит?

В кинотеатре они заняли места для поцелуев, уж слишком там были удобные диванчики. Гошка был счастлив, а Ирина и Кирилл тихо переговаривались.