Зенит

Целоваться — не целовались, вот еще не хватало.

— Нигде?

— Нигде. И это логично. Места-то публичные, мало того, что через них за день не одна сотня людей проходит, так еще и вампирюга сейчас прячется.

— След оборван?

— Да, похоже.

— А у меня есть еще одна идея. Мы сегодня вечером будем Гошку отвозить?

— Сегодня не будем, — качнул головой Кирилл. — Он у меня ночует, а завтра с утра я его отвезу на занятия.

Ирина кивнула.

— За мной заедете?

— Зачем?

— Поговорить надо будет кое с кем…

Ирина вкратце рассказала Кириллу про Евгению Михайловну, и получила задумчивый кивок.

— Думаешь, они?

— Вполне могли. Я и сама думала про таких детей, но считала, что в них силу не перельешь…

— С другой стороны — дети. Могли попробовать просто провести ритуал… с-суки.

Ирина кивнула.

Могли.

Чисто гипотетически — выброс сил должен быть больше, а что ребенок умственно неполноценный… а что? Им не бывает больно? Холодно? Страшно?

Правильно оборотень сказал.

Но — мягко.

А с точки зрения Ирины: иногда отмена смертной казни — зло. Есть люди, которые ее больше чем заслуживают. Жаль только, два или три раза казнить не получится.

***

Утром Ирина прозвонилась на работу, проинформировала начальника, куда едет и зачем, получила 'добро' — и отравилась к Кириллу.

Они с Гошкой уже были готовы, мальчишка чуть грустил, но Кирилл пообещал ему еще выходные в ближайшее время, пока лето, пока тепло, да еще съездить в другой город, и в цирк сходить. И Гошка засветился собственным светом.

— А Ирина с нами поедет?

— Если сама решит.

— Ириш? Поедешь?

Гошка честно пытался обращаться к Ирине — Ирина Петровна, потом сбился на 'теть-Иру', а потом перешел на 'Иришу', да на том и остановился. Ирина не удивлялась — ее все дети примерно так и воспринимали.

— Будем живы-здоровы — тогда решим, — отговорилась Ирина.

Гошка воспринял это как согласие — и согнул руку в жесте 'Йес!'. Кириллу осталось только руками развести — и хорошо, что они на светофоре стояли. А то бы точно в кого-то пристроились.

В интернате Гошка попрощался — и умчался по своим делам. А Ирина отправилась к директору.

***

Симпатичный полноватый мужчина лет сорока, по имени Константин Алексеевич, не стал мариновать участкового в приемной. Секретарша доложила о приходе Ирины — и сразу получила разрешение на проход в святая святых — директорский кабинет.

Надо сказать, директор был удивлен визитом, но возражать не стал.

— Евгения Михайловна? Да, есть такая, Соколова.

— Вы ее давно приняли на работу?

— Не очень, но специалист она хороший, нареканий пока нет, коллеги не жалуются.

— Побеседовать с ней можно?

— Да, конечно. Это что-то…

— Нет-нет. К ней никаких нареканий быть не может. У меня вопросы по ее предыдущему месту работы.

— Предыдущему?

Директор вроде бы и верил, а вроде бы и сомневался. Ирина присмотрелась к нему.

А ведь уволит он эту Соколову, — осознала она. — Уволит, потому что не знает, о чем я с ней говорить буду.

А если…?

— Скажите, а вы ее просто так пригласили на работу?

— Она прислала на почту резюме, написала, что ищет работу, я провел собеседование и сказал, что она может выходить.

— Ага… то есть раньше вы знакомы не были?

— Нет.

— А ее предыдущее место работы…

— Я там ни разу не бывал. Название знаю, с директором иногда встречаюсь, но тесно не общаемся, дружбы нет. Так что и помочь вам не сумею.

И не врал. А значит…

— Я могу побеседовать с Соколовой в вашем присутствии. Думаю, узнав в чем дело, вы не станете разглашать полученные сведения.

Вообще, кое-какие правила Ирина этим нарушала. Но к чему зря страдать человеку? Может, и не самому плохому?

— Я был бы признателен, — кивнул директор.

— Тогда вызовите ее сюда. И поговорим.

Директор кивнул и потянулся к телефону.

— Наташа, вызовите сюда Евгению Михайловну. А нам с Ириной Петровной… может, чая?

— Спасибо, — кивнула Ирина.

Чая она не хотела, но люди обычно расслабляются с чашкой чая. Вот и пусть расслабятся.

***

Евгения Михайловна ждать себя не заставила.

Среднего роста, невысокая, полноватая, лет пятидесяти, она производила удивительно уютное впечатление. Этакая любящая бабушка с пирожками, добрая и спокойная. Разве что волосы не седые, а темно-каштановые.

— Доброе утро, Константин Алексеевич. Что случилось?

— Доброе утро, Евгения Михайловна. Ничего не случилось, но вот у Ирины Петровны есть к вам пара вопросов.

Ирина извлекла из кармана удостоверение и раскрыла его перед внимательными серыми глазами.

— Участковый уполномоченный лейтенант лициип Алексеева. Поговорим?

Евгения Михайловна подняла брови.

— А что случилось?

— У вас — ничего, — отмахнулась Ирина. — Вопрос в вашем предыдущем месте работы.

Клюнуло!

Ирина поняла это, отслеживая реакции женщины. Да и без ведьминских сил тут все было видно.

Дрогнули руки, расширились зрачки, на миг прилила к коже кровь…

Волнуется.

— А что там могло случиться?

— Случилось, Евгения Михайловна. Дети там пропадали, говорят…

Женщина охнула, закрыла рукам и лицо и без сил опустилась на стул.

Ирина, наоборот, поднялась со стула, и пошла поить бедолагу чаем. Вот и пригодился.

***

Евгения Михайловна говорила.

Ирина слушала.

Слушал и директор. Молчал, вертел в пальцах дорогую паркеровскую ручку, и слушал.

В системе встречаются самые разные люди. Евгения Михайловна никогда не была ни подвижником, ни романтиком… ей нравилось возиться с детьми. А вот наука, напротив, не давалась. Ну и чего мудрить?

Почему пошла к неполноценным детям?

Да платят там больше, и надбавки всякие за вредность, и пенсия быстрее. А когда у тебя трое своих детей, когда старшая уже бабушке внуков принесла — это важно.