Зеркала Рая

Тут он вовремя осекся, поняв, что доводить меня, напоминанием о Жасмин и Электре не стоит, продолжил, сбавив тон

– А кроме того, что вы были друзьями, никто лучше тебя, не знал его дел.

– Это нечестно, - я стиснул зубы, переждав вспышку злости, - это даже подло, вешать на меня его дела. Я не буду в этом участвовать, найди кого - ни будь другого.

– Другого...
– протянул Питер Даан, глядя на меня и откинувшись в кресле, - У меня пожар на оранжерее "Каллисто - 4", целый купол, несколько тысяч человек, сидят на аварийных запасах кислорода. Военно - транспортный челнок, протаранивший причальную палубу "Ио - орбитальная", и куча лайнеров с последними запасами по жизнеобеспечению, ждущих очередь на посадку. Массовая драка с резней, в баре метеорологов, судя по всему последствия новомодного искусственного наркотика "рукон", весь отдел в разгоне, а я зачем то вызываю тебя с Ганимеда, хотя у меня ведь есть два сопливых практиканта, только прибывших с Земли. А давай ты отдохнешь, а на Европу я лучше отправлю двух этих зеленых сосунков, у которых еще молоко на губах не обсохло. А что Бездна любит таких... Молоденьких...

– Не дави на мою совесть, я все равно в нее не верю. Совесть это последнее прибежище негодяя, самый дешевый способ манипуляции.

– А я и не давлю на совесть. Я надеюсь на твою ответственность. Это твоя вторая национальная черта, этого ты не будешь отрицать?

Мы помолчали, он продолжал смотреть на меня, и не дождавшись ответа, сказал

– Самое приятное напоследок. Ты ведь что то говорил о продаже души оптом и розницу? Заказчиком выступает фармакологическая корпорация "Novartis astro space inc", подразделение транснациональной "Sinealog", 114 место в Корпоративном совете ООП. Они выкупили станцию несколько лет назад, из под мандата ООП, сразу после той истории. Разумеется, по бросовой цене, и без всякого аукциона, ты же знаешь какая коррупция в Управлении администрации ООП. Сейчас они там проводят, какие то эксперименты с крупными млекопитающими. Создают лекарство от старости.

Последние слова он сказал с сарказмом, но меня зацепило другое.

– Подожди. Эта не та ли мексиканская "Sinealog", с которой была связана мутная история с синтетическими наркотиками, боевыми киборгами и контактами в марсианских наркокортелях?

– Эта транснациональная корпорация.
– поучающе заметил Питер Даан, - и денег у них, как дерьма на лопате. Забросают тебя с ног до головы. Расслабься, здесь ничего мутного. Никакой тайной лаборатории по производству синтета там нет, если ты этого опасаешься. Они просто хотят продать станцию. От нас им нужен только сертификат. Закроешь глаза на пару шероховатостей, подмахнешь пару документов...

– Ага, а тебе уже значит занесли, - злобно брякнул я, сразу пожалев об этом

Питер Даан прожег меня взглядом

– Ты забываешься, - холодно сказал он, и начал опять перебирать документы на столе, а я опустил голову, вспоминая сколько раз, корил себя за невоздержанность и неконтролируемый гнев.

– Я ненавижу все это корпоративное дерьмо, - сказал он, наконец, - и ты это прекрасно знаешь. Тебя же такие условности не беспокоят. Здесь планируется сделка одной корпорации с другой, и все это дерьмо, которое они переваливают из кармана в карман, нас не должно волновать. Это грызня корпоративных крыс в банке. Смотри на это так. И если ты продаешься, то сделай это за достойную цену. Ты знаешь что это было последнее дело Белецкого? И нас заставили его закрыть?

– А как же то дело с гейзерным выбросом в лагере геологов на Ио?

– Не было никакого выброса. И никаких геологов. Просто им нужно было быстро и незаметно провести сделку, а "меморандум Белецкого", наделал слишком много шума. И какой то жирный червь в Экспертном отделе КомКона, сидящий на подсосе у Корпоративного совета, просто спустил нам вниз директиву - обоснование за номером 0035 и все. Дело закрыто и передано на доследование в КомКон - 2. Периодические бодрые рапорты наверх - "Дело расследуется - в Багдаде все спокойно", шумиха в сетях сходит на нет, переключаясь на очередную катастрофу, а бедный Юра Белецкий летит на Ио.

– Ты думаешь, та авария с его катером не случайна?

– Как и в большинстве наших дел, не ищи преступление там, где все можно объяснить глупостью. Лавовый гейзер и лагерь геологов были отмаской, что бы все выглядело красиво, для начальства КомКона. И Юра это знал. В отличие от тебя он был дисциплинированным парнем, и знал когда нужно остановиться. Ему сказали отставить, и он взял под козырек. Его они и не опасались. Хотя может быть и зря. Он очень хорошо умел копать. Лучше тебя. И накопал до своего отставить, очень много интересного. А потом станция стала корпоративной, мы потеряли к ней доступ на несколько лет. А в частное владение, ты же знаешь, попасть можно, только через резолюцию СБ ООП. И вот такой случай, наконец, закончить начатое. Юра Белецкий был дисциплинированным парнем. А еще он не любил незаконченных дел. Тебе, как его другу это хорошо известно. Ради его памяти. Я думаю это достойная цена за твою совесть.

Даан бросил мне через стол, опционал ДНК - декодера

– Мне нужен твой доступ

Я взял декодер в руку и почувствовал укол в палец. Даан забрал его и подключил его к квантовому архиватору.

– Я привяжу твою метку к нескольким документам для служебного пользования. Это закрытая часть доклада Белецкого. Я совершил подлог и не отправил его в КомКон, потому что подозреваю, что Юра, тогда бы так легко не отделался.

– Он же все равно погиб...

– Знаешь, - Даан впервые за весь разговор посмотрел на меня, как то неуверенно и устало, - из слов его доклада выходит, что смерть еще не самое страшное, что может случиться с человеком.

В коридорах станции было холодно. Раньше, в первых поколениях станций, были большие проблемы с энерговооруженностью. Пока станции были маленькие и располагались в пределах марсианской орбиты, на это не так обращали внимание. Наоборот были проблемы с выводом лишнего тепла в космос. Теплообменники, конденсаторы, батареи, накопители. Но люди мирились с этим. То, что им было то жарко, то холодно. То, что приходилось пить собственную переработанную мочу, и дышать переработанным воздухом. В течении долгих недель, обходиться без умывания, вытираясь только влажными салфетками и без перерыва жрать антирадин, выглядя как больные желтухой. Времена были такие. Суровые. Времена начала покорения Солнечной системы, первых робких шагов по другим планетам. И люди были такие. Суровые. Потому что умели терпеть. Но прошло время. Человечество уверено выплеснулось на просторы ближайшего космоса. Научилось строить огромные станции. На спутниках и планетах даже огромные города. С орбитальными и пустотными станциями было сложнее. Чем больше становились станции и чем дальше располагались от Солнца, тем ощутимее становилась нехватка энергии. Экономили на всем. На обогреве, освещении, порой даже на защите. С тех пор реакторы, силовые блоки и конденсаторы, стали мощнее, компактнее, надежнее. А привычка к экономии осталась. Зачем обогревать воздух в переходах? Зачем там лишний свет? Если люди бывают там не больше часа в сутки, зачем расходовать на это энергию? Нет, конечно, там где это можно себе позволить и это имеет какой - то смысл, пожалуйста. Но просто так для удобства людей? Вы серьезно? Мы живем в 22 веке, оставьте костры для пещерных людей. Для чего придумана "интеллектуальная одежда" с терморегуляцией и кондиционированием, контролем биопараметров, онлайн - связью, квантовым миникомпом, встроенным в сеть? Рабочая одежда всех космолетчиков и жителей пустотных станций.

Но сколько я себя помнил, на пустотных станциях, дальше орбиты Марса, мне всегда было холодно. Даже в "интеллектуальных трусах и комбинезоне". Наверное, чисто психологически.

Конечно, я был на "Луна - Сити", строящемся до сих пор "Орбитальном кольце Земли", марсианском "Метрополисе" и других огромных космических муравейниках человечества разбросанных на просторах Внеземелья. Подобно земным городам, они были залиты светом, далеко видным в пустынном мертвом космосе. Их улицы, переходы и коридоры были полны тепла, расцвечены рекламой и искусственным "солнечным светом" и заполнены людьми. Жизнь, в росчерках траекторий космических кораблей, текущих потоках электромобилей и почти овеществленной, дополненной сетевой реальности, била там ключом.

Но не здесь. Я был здесь несколько раз, но почти всегда в огромных коридорах "Юпитера - Орбитальной", станции на несколько тысяч человек, было тихо и пустынно. И чертовски холодно. А так, встретится пару человек, спешащих по своим делам и все. Впрочем, справедливости ради говоря, я редко заходил куда ни будь дальше служебных уровней ООП на внешнем кольце и бара для космолетчиков, неподалеку от грузовых причалов Карго - сектора, куда обычно и причаливали наши служебные челноки. И еще служебной гостиницы для пилотов дальних лайнеров, где для нас всегда было забронировано несколько номеров. И где сейчас меня ждала Аланта. Их рейс обратно на Ганимед через несколько часов и она недвусмысленно дала понять, что будет рада меня видеть. Не знаю, правда, чего в этом больше. Сексуального подтекста или желания узнать о результатах моего разговора с Дааном. Не знаю. Не сейчас. Я пока не готов к общению с ней. Да и нечего мне сказать.

Я повернул к лифтовым колодцам, и увидел несколько человек, ожидающих лифта. Пара молодых ребят, операторов грузовых манипуляторов, с ног до головы залепленных эмблемами Карго - службы, немолодой уже механик в потрепанном пустотном скафандре, лощенный пилот "Америкэн спайс лайн", в форме с иголочки, и в черных физорах, закрывающих глаза, по форме лица, и молодая женщина с ребенком, холенная, крикливо по последней марсианской моде одетая, красивая блондинка с девочкой лет пяти. Блондинка недовольно взглянула на меня, мгновенно сменив цвет глаз с зеленых на синие, вполголоса отчитала и так мирно стоящего ребенка, прижимающего к груди, какую то игрушку, и принялась что то шептать на ухо, даже не изменившего выражения лица, пилота. Кто ни будь неискушенный, мог принять эту пару с ребенком за образцовую семью, прямо с разворота "Марс Олимп Вижн", совмещающих работу с отдыхом. Я же видел только, завершение банальной интрижки, начавшейся в затянувшемся рейсе Луна - Юпитер. Мимолетная, необременительная связь, между скучающей старлеткой с ребенком, женой какого ни будь чиновника из марсианских полисов, достаточно богатого, что бы оплатить жене модификацию фенотипа глазных волокон и тур по Солнечной системе, пока он развлекается со шлюхами, и пресыщенным вторым пилотом корабля, большая часть работы, которого и состояла в развлечении таких дамочек. Жалко было только ребенка. Девочка не отрывала от меня взгляда, голубых, очевидно естественного цвета матери, глаз, пока не пришел лифт наверх. Мать нетерпеливо дернула ее за руку, и девочка обреченно, не переставая оглядываться на меня, поплелась за парочкой. Да, собаки и дети меня любят, грустно усмехнулся я про себя, но в лифт не вошел. Мне надо было вниз. А они очевидно перепутали уровни.