Зеркала Рая
Шрифт:
– Правда красиво?
– спросил Гальяр не оборачиваясь
– Простите?
– не понял я, о чем он. О виде на Юпитер и лайнер "Америкэн спайс"?
– Она не может не понравиться, наша Эванджелин Уорли, - хозяин кабинета, наконец, повернулся ко мне. И я увидел, как мне показалось, достаточно молодого человека, с усталым, открытым, располагающим лицом и умными глазами, в свободном костюме, не мундире. И почему то босиком. Не знаю, чего я ожидал, но видимо подсознательного образа, некоего бездушного хищника от корпорации, навеянного мне общением с Питером Дааном. Поэтому задержался с ответом, - вы знаете, что Лунная ассоциация геев, признала ее красивейшей женщиной 21 столетия? Какая горькая ирония, не находите?
Я посмотрел на образ Уорли. Она по - прежнему сидела в кресле, но смотрела теперь не на меня, а на клубы дыма, поднимающиеся наверх и тающие в рассеянном свете.
– Почему горькая?
– ожидаемо спросил я, принимая правила игры хозяина.
– Дело в том, что в семье Бенджамина Уорли и Симоны Готье из Веллингтона, Новая Зелландия, родилось три мальчика и
Во время всего этого монолога я смотрел на Эванджелин Уорли. Я не заметил, когда она сменила образ, превратившись в платиновую блондинку, в коротком красном платье и тоже босиком. Она с какой то печалью и укоризной, хотя может мне это и показалось, смотрела на Роже. Потом поднялась, потянулась всем телом, силуэт ее грациозной фигуры, четко высветился под тонким платьем, на фоне стеклянного столба с деревцем. Только теперь это уже не пробуждало никаких чувств. Наверное, некоторым тайнам лучше оставаться нераскрытыми. Тем более о покойниках либо хорошо, либо ничего. Эванджелин грустно улыбнулась мне и повернувшись прошла через столб света окольцованный стеклом, и исчезла. Я отвернулся и увидел как Гальяр, с усмешкой, наблюдает за мной.
– Наверное, тяжело расставаться с мифами?
– спросил он, заметив мое недовольство, - Люди всю свою историю создают мифы. И всю жизнь их разрушают. Это верно для цивилизации в целом, и для отдельного человека в частности. С самого рождения ребенку внушают проверенные временем и поколениями образы и условности, которые не имеют никакого смысла и ценности вне человеческой реальности. Летящий по небу на оленях Санта - Клаус и дни рождения, человеческие эмоции и моральные ценности, понятие законов и условность денег. Эфемерность Бога, наконец. Нет ничего пошлее и глупее, высокой цены химического элемента аурум, и концепции раздельного потустороннего мира, оплачиваемого человеческими поступками, оцениваемыми по абсолютно условной шкале понятий добра и зла, вызванной элементарным страхом смерти. Диффамация человеческого сознания с появлением второй, третьей, надцатой дополнительной реальности, достигла абсолюта. Человек обманывает других, создавая себе удобный привлекательный образ, и с радостью готов обманываться сам. Готовый всю жизнь, от рождения и до смерти, жить в атмосфере лжи и самообмана, придуманных кем то образов и условностей. С этим уже ничего не поделаешь, такова природа человека. Из дерьма, в дерьме и в дерьмо. Но отделять зерна от плевел, сознавать обманчивость образов, видеть настоящую реальность и суть человеческую, нам никто не мешает.
Он сделал пару неторопливых широких шагов ко мне и протянул руку.
– Пол Игнасио Гальяр, директор Департамента Развития компании "Синеалог", в системе Лун Юпитера.
Ладонь у него оказалась сухая и неожиданно крепкая, жилистая ладонь, борца - рукопашника. Я не успел ничего ответить, да даже и не знал что сказать, как он, сжав мою ладонь, правой рукой, левой придержал меня за локоть, продолжил с улыбкой
– Можете не представляться, мистер Виктор Нойман. Легенда Внеземелья, ваша слава бежит впереди вас. Я думаю найдется немного людей не слышавших вашего имени, и так же немного людей знающих вас лично. Я счастлив и горд, таким знакомством. Более того я мечтал встретиться с вами лично. Герой во плоти и крови. Одна ваша высадка на пиратский танкер "Деметра", чего стоит. А карантин "венерианской лихорадки" в лунном космопорту? Тогда вас многие называли палачом невинных. А в результате именно ваши действия остановили распространение смертоносной эпидемии на Луне, а может и на Земле. Но вас тогда даже не поблагодарили, это я помню. А это дело с картельным сговором в Олимпик - Сити, в долине Фарсиды, на Марсе? Мы признаться смогли воспользоваться случаем, и неплохо заработали на скачках Марсианской Биржи. Так что мы у вас в долгу.
И он дробно мелко рассмеялся. Вот смех у него был неприятный, и сразу снял очарование этакого располагающего к себе собеседника, расставив все по местам. По смеху и предмету смеха, можно хорошо увидеть душу человека, его искренность и добродушие. Еще меня неприятно поразила осведомленность Пола Гальяра, о моем послужном списке. Во время десанта на "Деметру", я был всего лишь сопливым лейтенантом, рядовым молокососом, только из учебки, одной из абордажных групп захвата. Мне просто чуть повезло позже, и самое главное остаться живым. Но об этом, и особенно, об истории с "лихорадкой Ноймана", хоть было много сюжетов и статей в Сетях, пусть мне и неприятно об этом вспоминать. Но вот о моем участии в делах марсианских корпоративных картелей, не было записей даже в моем личном деле. К чему вообще все эти дифирамбы?
Он что? Решил меня подманить лестью, хотя вроде не кажется таким глупым.– У нас говорят, не с лица воду пить, - сказал я по русски, и перевел, - не судите по лицу, образ может быть обманчив.
– А-а-а, - воскликнул Игнасио, хитро прищурившись, и шутливо погрозил мне пальцем, - я совсем забыл, что вы наполовину немец, наполовину русский. Как вы быстро обернули против меня мои слова.
А хорошо играет. Ага забыл он, как же. Рожа хитромудрая. Чего же ты от меня хочешь?
– Откровенно говоря, не совсем понимаю для чего я здесь?
– прямо спросил я, - у вас уже есть договоренность с Питером Дааном. Что - бы, я не написал, рапорт все равно попадет к нему. И что бы там не происходило...
Я почти открыто сказал, что если они купили Даана, на меня тратиться необязательно. Но Пол Гальяр повел себя неожиданно.
– Значит вот как, вы все себе представляете?
– он опять засмеялся, - жаль, очень жаль.... Впрочем, в определенном контексте, ваши подозрения, могут показаться обоснованными.
Он помолчал глядя на меня, словно принимая, какое то решение. Потом спросил
– Хотите кофе? Настоящий колумбийский кофе из Боготы сорта Бурбон. Даже на Земле сейчас такой непросто достать.
– с какой то гордостью заметил он. И почти удивленно вытаращился, когда я сказал, что не пью кофе. Получив, такой же отказ на предложение сигары, он чему - то покивал и жестом указал на кресла, - прошу вас, хоть присядьте, не травите мне душу таким немилосердным неприятием.
Мы присели в кожаные потертые кресла, и я понял, почему Гальяр, щеголяет босиком. То, что показалось мне зеленым ковром, оказалось небольшим газоном из натуральной травы. Мне даже стало как то не по себе, наступать на декоративную траву, тяжелыми ботинками, на что Игнасио помахал разрешающе рукой. Присев он достал сигару, но так и не закурил. Немного похмыкав, он продолжил.
– Представляю, что вы там себе вообразили. Какой ни будь наркопритон, или подпольный склад оружия, подо льдами Европы? Я конечно ожидал нечто подобного после общения с Дааном, но признаться рассчитывал на ваше здравомыслие.
Он откинулся в кресле, сцепив ладони домиком и пристально глядя на меня. Опять хмыкнув он сказал
– То что я скажу, конечно, не является секретом. Но и не приветствуется как официальная история зарождения корпорации "Sinealog". Хотя конечно все все знают. То, что начиналось больше ста лет назад как швейцарская компания "Loggi" по производству медицинских препаратов и оборудования, по сути, превратилось сейчас в гигантскую трансистемную корпорацию, известную во всем обитаемом человеческом космосе, только с приходом Луиса Фернандо Мануейра, ставшего ее основателем и первым президентом. По совместительству бывшего на тот момент правой рукой лидера мексиканского наркокартеля "Синеалоа" Пако Оливейра, его советником по непрофильным активам. Времена тогда были смутные. Государства и корпорации выдавливали теневой и криминальный бизнес из, привычного им, рынка, занимая их место. Хозяева подпольных империй изворачивались, как могли. Кто то уходил еще глубже на дно, кто то пытался всех купить и во - общем то это получалось. Но только с одним изменением. Раньше коррупция шла снизу вверх, преступный синдикат пользовался связями в государственном аппарате, что бы проворачивать свои дела. Теперь чиновники из госаппарата и менеджеры корпорации управляли делами синдикатов и распределяли финансовые потоки. Картель "Синелоа" ждала печальная участь, никто в руководящем звене не умел договариваться. Это было, по сути, невозможно для полных отморозков, которые и владели картелем, договариваться с государством. Тут и появился Луис Фернандо Мануейра, один из дилеров среднего звена, но с дипломом Стенфорда. Он и предложил один из путей выхода, которым попытались пройти многие преступные кланы и синдикаты, и перейти в легальный бизнес. Не у всех получилось. У Мануейры получилось. Правда, не у самого "Синеалоа", но это другая история. Картель канул в лету, но Луис Фернандо, оставшись единственным живым боссом "Синелоа", не пошел по стопам предшественников, и не воссоздал организацию в прежнем виде. Когда ни - будь, об этой истории коварства, жестокости, бескомпромиссности, реках крови и отрубленных голов,напишут. Фернандо Мануэра, шел к своей цели по головам и трупам, буквально вырезав всех несогласных, он смог перестроить картель. Мануэра понял одну простую вещь, которая собственно и помогла ему взобраться на вершины финансового Олимпа. Если государство и частный бизнес пытаются взять на себя функции, обязанности и главное, доходы преступного мира, то неизбежна обратная трансформация, когда размываются сами понятия закона, морали и этики, и преступный мир, как в сообщающихся сосудах занимает ниши государства и частого бизнеса, по сути становясь легальным. Корпорация "Sinealog" создала "Синий руаяль" один из нейросинтетов первого поколения, монопольное право торговли которыми, теперь имеют только и исключительно государственные корпорации. Вы понимаете к чему я?
Пол Игнасио Гальяр испытующе посмотрел на меня
– Конечно, осталось еще много людей старой школы, вроде Питера Даана. Целое поколение с устаревшей системой отчета, в которых есть привычное добро и зло. А есть новая, более реальная картина бытия, о которой МЫ с вами, - интонацией подчеркнул Гальяр, - знаем. Жестокая реальность, в которой нет места, этим замшелым понятиям, и размыты сами границы этих условностей. Это не мир зла и несправедливости. Тут вообще нет зла или справедливости. Тут нет "добренького государства", и "злой алчной корпорации", некоего офицера правопорядка Комкона и его антагониста ненавистного маньяка - гения, тут есть только две руки одного и того же организма, которые по сути делают одно и то же дело.