Зейнсвилл

— Просто будь честен с самим собой, дружок. Извини, если слишком уж снисходительно получилось.

— У тебя — нет. Выспись хорошенько. Утром я отвезу тебя на вокзал.

— Идет, — ответил Чистотец, пожимая протянутую руку, потом обнял Уилтона. Это вышло само собой, неловкий, инстинктивный жест, и испуганный мальчишка обнял его в ответ — впервые за несколько месяцев он прикасался к кому-то не под действием «Пандоры».

Той ночью Уилтон спал крепко и снов не видел… чего не скажешь об остальных. И уж конечно, не о Человеке из Стали, которому снилась пересадка печени, вот только почему-то операцию производили на лице. Физиономия у него шла рябью (совсем как у Эйнсли, словно бы все клетки превратились в пиксели) и, болезненно расплываясь, постоянно мутировала. Проснулся он под шум кардиографа в спальне и закурил. (Его затранквилизированная супруга обреталась в своих отдаленных апартаментах, челюсть ей подвязал один из ассистентов Сколько-Даша.) «Господи, — подумал Стальной Король, — мне ни за что снова не заснуть». Перебросив тело на доску, он покатил в личную Комнату Отдыха.

Чистотца одолела усталость, и, переодевшись в собственную одежду, он упал на кровать, но не смог пробиться за пелену снов в глубокую тьму. Всю ночь напролет он корчился в смерче рваных образов. Он видел призрачный город и хибару старой радиостанции… а потом вдруг играл с дядей Уолдо и тетей Вивиан, но не мог разобрать их лиц. Ему почему-то казалось, что его мать мертва, а отец заправляет евангелической радиостанцией… «Прошу, яви мне Свое лицо…» — произнес он и увидел мальчика в ванной… а затем в зеркале перед ним вспыли — как в аквариумах Эрнста — три лица… китайцы… пытаются с ним заговорить. Проснулся он перед рассветом под жуткие звуки.

— Вот черт! — выругался он вслух. — Уорхолл!

Бойцовый пес, вероятно, сумел выбраться из конюшни, потому что Чистотец отчетливо слышал, как он гавкает в ответ на рык мастиффов. Надо бы его найти, сообразил он и выпрыгнул из кровати — лишь чтобы попасть ступней прямо в пасть белому медведю, где она намертво застряла.

— Черт! — рявкнул Чистотец.

На газоне вот-вот начнется собачий бой не на жизнь, а на смерть, а он сражается с дохлым медведем! Придется разбудить Уилтона. Но когда Чистотец заглянул в соседнюю комнату, мальчик дышал так глубоко и ровно, что у него не хватило духу его потревожить, поэтому он зашаркал по коридору, таща за собой шкуру и понятия не имея, где находится входная дверь, и все это время страшась наткнуться на механического дворецкого в зеркальной маске.

Рычание становилось все злее, потом он разобрал странный шум — точно саундтрек пустили задом наперед. Затем тишина. Добравшись до эркера, он выглянул на лужайку. В бариево-серебристом тумане едва виднелся силуэт Уорхолла. «Господи, — подумал Чистотец. — Он уже вырвал горло несчастным мастиффам и теперь тащит куда-то тушки, чтобы в укромном месте их сожрать!» Повидав свое чудовище в действии, он никоим образом не собирался вмешиваться сейчас. Он уже повернулся идти в свою комнату и миновал стекло, показавшееся ему зеркалом, но тут на нем возникло и пошло волнами гигантское лицо.

— Все белые медведи левши.

— Это ты, Эйнсли? Ты меня напугал. Я… мне не спится.

— Все белые медведи левши!

— У меня нога в белом медведе застряла!

— Все белые медведи левши. Чем больше креветок ест фламинго, тем розовее становится.

— С тобой все в порядке? — спросил Чистотец. — Твой голос… что-то случилось?

— Чем больше червей, тем больше барсуков, — произнес в шипении помех голос.

— Я пойду за помощью, — отозвался Чистотец и повернул в коридор, все еще таща за собой медведя.

Он хотя бы знал, где расположен лифт: студия калеки должна быть где-то в этой части дома. В конце коридора он заметил отблеск света слева. Запах Человека из Стали густо витал в воздухе: отмершие клетки кожи, виски и темный табак, замаскированные галлонами лосьона после бритья «Королевская яхта». Дверь была приоткрыта. Сжав в кармане шарик из слоновой кости, Чистотец подобрался поближе.

— Эйнсли? — прошептал он. — Эй?

Он подкрался поближе, хотя медведь очень мешал, цепляясь зубами за щиколотку. Вонь Человека из Стали усилилась. Хромовая маска дворецкого лежала на антикварном столике у двери, рядом с ней — ошейник электронного голоса. Человек из Стали в пижаме из итальянского хлопка, раскинувшись на доске для серфинга, курил две сигареты разом. Под ногой Чистотца скрипнула половица.

— Ага. Ты раскрыл мой маленький секрет. — Человек из Стали повернулся, его голос никак не походил на синтетические трели и перханье.

— Вы? — переспросил Чистотец, переводя взгляд с маски на тело робота. — Но почему?

— Некогда тут был настоящий Хупер, — тяжело дыша, ответил Человек из Стали и, выплюнув сигареты, раскурил сигару. — Мне пришлось поселить его у себя и предоставить осмысленную работу, и все из-за страховки по суду. Но он не работал. Единственное, что было у него в рабочем состоянии, находилось между ног. Вот он и стал обрабатывать мою жену. Думаю, маска и роботизированные протезы ее возбуждали. Однажды, когда ему меняли смазку, я примерил маску и залез в его экзоскелет, и так потрахался, как жена уже десятилетия мне не давала.

— Но разве ваша жена не заметила…

— Мне помогли. — Пустив облачко дыма, Человек из Стали опустил руку в карман пижамной куртки. Раздался скрип, как при открывании автоматических ворот города, и пах у него начал набухать — дряхлому финансисту это явно служило поводом для большой гордости. Вот только поднявшись, оно тут же начало сдуваться. А потом снова подниматься…

— М-да… — протянул Чистотец. — Наверное, действует на нервы.

— И вы это мне говорите! — вышел из себя Человек из Стали. — Боюсь, если она когда-нибудь протрезвеет, то узнает правду. Этот чертов скелет начал сбоить, и гарантия давно кончилась. Сколько-Дашу он достался от одного араба, который умер во время операции на сердце. Устроил мне чертовски хорошую сделку, но чинить его та еще докука.

— А нельзя просто принимать лекарство?

— Лет пятьдесят или около того. А потом лучше обзавестись новым хозяйством.

Гидравлический имплантат Человека из Стали по-прежнему то поднимался, то опускался.

Чистотец взял со стола синтезатор.

— Это вы носите, чтобы замаскировать голос?

— А еще потому что у меня рак горла.

— Ну и… что случилось с настоящим Хупером? Вам понадобились новые легкие?

— Нет доказательств нечистой игры! — отрезал Человек из Стали.

— Готов поспорить, нет вообще никаких доказательств. И даже ваша жена счастлива при условии, что у нее достаточно водки.

— И камеры, — добавил Человек из Стали. — Видеокамеры тоже большая подмога. Хупер дал мне еще один способ собирать сведения о наследниках.

— О ком? Ах да, о вашей семье. Значит, под маской вы за ними шпионите?

— Нечего изображать из себя святошу! Все они проныры проклятые!

— Но не Уилтон.

— Он наркоман и извращенец. Я и цента бы ему не доверил!

— Это потому, что Теодор и Саймон(а) подсадили его на «Пандору».

— Вот о том я и говорю! Жрите раненых, закапывайте стариков! Откуда вам знать, каково это — пятьдесят лет жить, думая, что каждый следующий день твой последний?

Чистотец отчаянно старался высвободить ногу из пасти медведя и наконец, резко пнув, откинул проклятую шкуру. Пролетев через комнату, она ударилась о вазу эпохи Минь и сбила ее на пол. Упав, ваза эффектно разлетелась на куски, и из нее посыпалась какая-то сажа.