Зейнсвилл

— Положи его куда-нибудь, — сказал Дейвин. — Но не своди глаз с этого места.

Убрав странный предмет в сейф, Чистотец закрыл дверцу.

— А теперь попробуй его найти.

Чистотец пошарил в сейфе. Там ничего не было. Чистотец внимательно осмотрел внутренность. Дейвин хмыкнул.

— Возвращайся к столу. К тому же месту, где его нашел.

— Ух ты!

— Хитро, а? Куда его ни положи, он всегда возвращается точно на то же место. Что это, как ты думаешь?

— Не знаю, — признался Чистотец. — Что он такое?

— Может, какая-то разновидность энергии.

Чистотец недоуменно тряхнул головой.

— И все это взялось из урагана?

— Из шести различных смерчей. Очень маленьких, точно открывалась дверь-вертушка.

— Дверь куда?

— А я-то думал, что ты мне скажешь.

— Не-а, — протянул Чистотец.

— Но кое-что тебе определенно известно, — не унимался Дейвин. — Я видел, ты кое-какие вещи узнал.

— Верно, — согласился Чистотец. — Я помню ложку, похожую на вот эту. Или, может, она мне приснилась. И символ тачки с пламенем я тоже видел. Но понятия не имею, откуда они взялись или как сюда попали.

Такое признание Дейвина как будто удовлетворило, и после некоторого молчания он ответил:

— Не все сюда ветром принесло. Старый кофр уже был тут. Словно бы вещи захотели лежать рядом: они сами друг друга нашли. Гог и Магог? Они не вместе тут появились. Тот, кого мы зовем Гог, был первым. Напуган до чертиков. А два дня спустя вывалился Магог. Видел бы ты их, когда они воссоединились. Те штуки у них на горле хлопали, как петарды.

Чистотец задумался над этим.

— Хотелось бы посмотреть на ваши ураганы.

— Желай осторожнее. Может, и повезет. Надвигается фронт. Наше личное, крайне локализованное торнадо.

— А еще что?

— В точку. В двух милях остановился товарный поезд. Пятьдесят немаркированных вагонов под серьезной охраной из дроидов. Тебе это что-нибудь говорит?

— Кажется, ты перестал считать меня шпионом.

— Откуда мне знать, кто ты? Но вот Кормилица как будто в тебе уверена.

— И кто же я, по ее мнению?

— Сам спроси. У нее норов хуже, чем у Чабби.

— Кто такой Чабби? — спросил Чистотец.

— Тебе не захочется с ним встречаться. И вообше тебе лучше возвращаться, пока она не расстроилась.

Глава 5 Прошлое восстанет насмехаться над тобой

— Так кто я, по-твоему? — начал Чистотец, как только Гог и Магог привели его назад в палату Кормилицы.

— Мой… муж, — ответила, тяжело поворачивая тушу, бывшая женщина. — Мой спаситель! Мой святой!

Чистотец почувствовал, как к горлу у него подкатывает тошнота.

— Тебе отвратительно видеть, во что я превратилась. Ты ненавидишь меня за то, что я сотворила. Я тебя не виню! Но таково мое наказание! И я раскаялась! Я оставалась верной, вот почему я вернулась. Вернулась к месту великой любви, а после великой печали.

— Не знаю, о чем ты, — с чувством сказал он.

— Я страдала. Я молилась. Я ждала. Я верила!

— Во что ты верила?

— Что ты… вернешься!

— Оттуда, по-твоему, я вернулся?

— Из мертвых, любовь моя!

— Из мертвых? — переспросил он, и едва произнес эти слова, как его пронзило ощущение тошнотворной неуверенности. — Расскажи… — попросил он. — Все. С самого начала.

Пальцами, заплывшими как окорока, женщина вытерла глаза.

— Значит, таково мое испытание? О, я готова! Готова. Это было… тридцать лет назад. Я не была столь же красива, как остальные жены, но и такой тоже не была. А ты ничуть не изменился, лишь твои прекрасные волосы тогда были длиннее. Вот что сбило меня с толку, когда я тебя увидела. Понимаешь, Химо установил по всем туннелям камеры, чтобы я видела, что происходит. Но даже без тех кудрей я сразу поняла.

— У меня было больше одной жены? — спросил Чистотец.

— У тебя было тринадцать жен, но все женщины поднимались к тебе на ложе. Мы и другие были твоими учениками. Мы построили здесь поселок… Царство Радости!

— Я был главой культа? Ты хочешь сказать, что я… Что мы построили эти туннели?

— Это было одной из мистерий, — взахлеб продолжала Кормилица. — Мы выкопали убежища на случай урагана. А заодно обнаружили, что есть и более старые. Ты словно бы знал, что мы их найдем.

— Как меня звали?

— Ты называл себя Осанной. Осанна Освобожденный. Но я-то знала, что настоящее твое имя Пол. Нечто невыразимо ужасное случилось в твоем прошлом… и ты продавал «Эмвей» [62] — но снова обрел надежду.

62

Многоуровневая маркетинговая компания, занимающаяся производством и продажей косметики, бытовой химии и других потребительских товаров; первой стала применять сетевой маркетинг, ее название стало, по сути, синонимом маркетинговых и финансовых пирамид.

— А как… как звали тебя?

Взгляд у Кормилицы на мгновение стал отстраненным.

— Меня звали Элис… Элис Кручински. Но ты, ты звал меня Лили. Мне было восемнадцать. Я сбежала от нельсонцев.

— Кто это?

— Я родом из ДеКальба в Техасе. Там, где разбился самолет Рики Нельсона.

— Чей самолет?

— Рики Нельсона. Помнишь радиопередачу «Оззи и Харриет»? И пение. «Бедная дурочка». И вестерны, где он снимался… «Рио-Браво» с Джоном Уэйном… «Самый дурацкий корабль в армии» с Джеком Леммоном. Рики был кумиром. И разбился в нашем городке. В восемьдесят пятом. Пилоты спаслись, но Рики и его группа сгорели заживо. Элеазар Дринкуотер был там, когда это произошло. Он стал Нашедшим Основателем. От него пошла традиция. Мы делали аэроплан из фанеры и проволоки, а потом поджигали, и пока он горел, все пели величайшие хиты Рики.

— Он поджигал аэропланы в миниатюре?

— Не в миниатюре. В натуральную величину. Так продолжалось каждый год, пока Элеазар не подавился печеньем и не умер. Тогда Дуфресн Маккормик начал приносить жертвы.

— Вы устраивали жертвоприношения?

— Он начал сжигать в аэроплане людей. Выбирал имя жеребьевкой. Мне пришлось сбежать, потому что мое имя вытянули. Я направлялась в Таос, когда проезжала Амарилло. Там встретила тебя и девочек в «Дейри Квин».

— Какой же глава культа ходит в «Дейри Квин»?

— Там готовили отличные замороженные бананы в шоколаде. А ты вошел со стайкой хорошеньких женщин и сказал, что если бы тебе удалось сложить воедино Иисуса, Будду и Диониса, то паства тебе обеспечена. Вы все выглядели такими счастливыми. Вы пригласили меня на тако. Тогда мы впервые занимались любовью.

— Да? — Чистотцу икнулось.

— Ну, мы и еще человек двадцать. Не знаю, как ты не уставал. Все любили тебя… Все тебе поклонялись.

— И что же дальше?

Лицо Кормилицы затуманилось, по щекам побежали жаркие слезы.