Зейнсвилл

Чистотец сбежал. Назад на причал, назад в каноэ, назад к свету!

Спрыгнув с лодки, он бросился на Срединный путь, лавируя между механическими солдатами и заводными хористками, оттуда — в зев шахты. Наверху спустились сумерки, стены Каньона светились, музыка и лязг аттракционов понемногу стихали. Чистотец был уверен, что возвращается точно по собственным следам, но вместо свалки трейлеров оказался в лесу каменных столпов: то ли термитников, то ли статуй людей. Их лица были гротескными, но выстроились они так, будто создали живую баррикаду. Чистотец осторожно протиснулся между ними. Слева бежала по камням речушка. В отдалении он увидел небольшое селение с типи и бункерами из песчаника. В одном типи светился огонек, между жилищами горели костры и сновали тени. Чистотец решил осторожно подобраться поближе, крадясь в тени скалы и перебегая от валуна к валуну, которыми было усеяно ложе реки. Вблизи он увидел, что жители селения изуродованы, похожи на жертв облучения радиацией и передвигаются на миниатюрных внедорожных креслах-каталках. Некоторые ползали в песке, как черви. Было тут еще одно создание, которое ходило самостоятельно, но оказалось мутантом, составленным из частей от разных существ. Чистотец порадовался, что не может его разглядеть. Он бежал той же дорогой, какой пришел.

Но и на сей раз не смог найти свалки, через которую сюда попал, зато впереди увидел огни: гостиница «Красное облако» сверкала как новогодняя елка. Еще он увидел Джейн Стихийное Бедствие, гигантского ленивца. И вдруг понял, что, невзирая на массивность, по поведению и жестам, перед ним — маленькая девочка. Это она за ним следила? Сейчас трудно было сказать наверняка, потому что сгущались сумерки, но, по всей очевидности, она играла возле той части скалы, которая отливала странным светом — отличным от люминесцентного мха, который он видел раньше. Она издавала странные звуки и буквально подрагивала от возбуждения — а потом вдруг сделала кое-что неожиданное. Она исчезла. Во всяком случае, отчасти. Она высунулась из скалы, извиваясь, еще более неугомонная, чем раньше, а потом сунула что-то внутрь, и стена камня словно бы проглотила этот предмет. Ленивец сделала несколько танцующих шагов назад, потопталась и поплелась назад в город. Несколько секунд спустя Чистотец последовал за ней. На ступеньках гостиницы он услышал горестное позвякивание, а когда подошел к конторе шерифа, звук стал только громче.

Глава 11 Сущности

Шериф не сумел скрыть облечения, что это Чистотец нашел его запертого в тюрьме, хотя не спешил объяснить, как там оказался, только сказал, что, проснувшись, увидел, как Юла исчезает в гробу в конторе гробовщика. Когда же он пошел на разведку, то услышал «охрененные звуки» с другого конца города, а отправившись посмотреть, наткнулся на контору местного шерифа, которая, как он с удивлением обнаружил, выглядит в точности как в «Стар-Сити». Одно потянуло за собой другое. А потом он не смог выбраться.

Чистотца его рассказ удивил, поскольку дверь в камеру открылась от одного его прикосновения, а ведь Шериф утверждал, что она была надежно заперта. Отложив на время эту загадку, Чистотец повел старого актера назад в отель, и по дороге оба умолчали о том, что каждый узнал сам по себе.

Мэгги отмокала в ванне, еще две ванны, от которых поднимался пар, ждали их самих, равно как и записка от Юлы с приглашением на обед, чистые белые балахоны с эмблемой пылающей тачки на груди и мокасины из оленьей кожи — под размер каждому. Чистотца порадовало, что у балахонов есть карманы: ему не хотелось расставаться с шариком из слоновой кости.

К тому времени, когда они оделись, за окном окончательно стемнело, и на улицах зажгись антикварные фонари. Несколько раз ударил колокол церкви, и прибыла карета, которая привезла на концерт Йо-Йо. На сей раз на козлах сидел хариджан, одетый как ливрейный лакей викторианских времен.

Высоко в пещерах на уступах Каньона неандертальцы жгли костры, а между уступами сияли орнаменты из люминесцентного мха. Карета миновала хижину радиостанции, которую они уже видели раньше, только теперь она была свежепокрашена и полна света и звука, шпиль антенной башни сверкал серебром, а из-за частокола пульсировало «Чистилище души» Т. Букера и М. Джи.

Тайна места обитания Юлы эффектно раскрылась, когда Каньон завершился настоящим дворцом, высеченным в скалах наподобие индийского храма — только в форме американского Белого дома. Перед ним выстроилась почетная гвардия неандертальцев и хариджанов под гигантским флагом со скунсом и словами «ЛОКО ФОКО — Подними вонь».

Юла ждал их на ступенях лестницы в сингапурском льняном костюме, причем ткань меняла рисунок и цвет при каждом его движении.

— Приветствую вас, друзья мои, — улыбнулся он, как только гости вышли из кареты. — Все отдохнули?

— А вы? — спросил Чистотец, думая о карусели.

— Бесспорно, — просиял Юла и жестом предложил следовать за ним.

В этом особняке их ждала такая обстановка, что взгляд у Мэгги остекленел, и даже Шериф присвистнул сквозь зубы. Юла оказался коллекционером диковин и мелких сокровищ: от сувениров американского цирка на рубеже позапрошлого века до артефактов блюза и рок-н-ролла — с основательной примесью астронавтики, раннего Голливуда, шедевров Ренессанса и самым полным, по всей видимости, собранием пластмассовых голов президентов США.

— Господи Боже, — ахнул Шериф. — Они совсем как настоящие!

У одной стены стоял мортоновский рояль. На другой висели боксерские перчатки, которыми когда-то Кассиус Клей вышиб дух из Сони Листона. Наконец Юла провел их в обшитую дубовыми панелями гостиную, где огромный скунс Уолт Уитмен спал на персидском ковре, а Слепой Лемон уже сидел за длинным столом орехового дерева.

— Джейн Стихийное Бедствие к нам сегодня не присоединится, возможно — к вашему облегчению. Она опять напроказничала, и, должен признаться, я ужасно удручен. Только подумайте, каково быть отцом ленивца-клептомана!

Горестно качнув головой, Юла жестом предложил всем садиться. Чистотцу вспомнилась скала, в которую словно бы исчезла ленивец.

— У вас раздраженный вид, Шериф. Вам чем-то не угодили в отеле?

— Вы прекрасно знаете, Юла, что со мной случилось, — проворчал Шериф. — Готов поспорить, у вас повсюду камеры и шпионы.

— Его зовут не Юла, — негромко сказал Чистотец.

— Едва ли вы можете меня винить, Шериф, за то, что я хочу знать, что творится у меня дома. Я просто предположил, что вы решите воспроизвести один из ключевых моментов из саги вашего отца. Заметьте, никакого слезоточивого газа или отряда спецназа вам не прислали.

— Что там стряслось? — поинтересовалась Мэгги.

— Ха, — усмехнулся Юла. — Наш дружелюбный страж порядка запер себя в городской каталажке. Ну, разве это не самая ловкая и настойчивая метафора жизни? Запирать себя в нами же созданных тюрьмах!

— Это не моя тюрьма, а ваша, — возразил Шериф. — И думаю, я до сих пор в ней. За чаепитием вы обронили довольно странную фразу. Даже несколько, если уж на то пошло.

— Чушь, — улыбнулся Юла.

Вошли хариджаны с серебряными подносами, заставленными тарелочками с икрой, фазанами, индейкой, дичью, бизоном, форелью и кроликом, маисом, стручковой фасолью, бобами, золотым картофелем и горами диких орехов и ягод (за ними последовало шесть различных фруктовых пирогов, гора козьего сыра и домашнее ванильное мороженое).

Некоторое время тишину в столовой нарушали лишь жевание, чавканье и глотательные звуки, поскольку никто не знал, что сказать. Слепой Лемон взялся за еду с таким пылом, что Мэгги заинтересовалась.

— Он еще и есть способен?

Слепой Лемон тут же пукнул.

— И не только.

— Успокойся, Лемон, — одернул его Юла. — Я извиняюсь за миссис Кейн. Она молода и невежественна, но у нее доброе сердце.

— Не-жежественна? — вспыхнула Мэгги и едва не подавилась икрой.

— Осторожнее, дорогая. Мы же не хотим, чтобы вы подавились косточкой. Конечно, я отвечу на ваш вопрос. В вашем понимании Слепой Лемон целиком и полностью человек. Тело у него органическое, в точности как ваше, хотя лучшего качества и более долговечное. Различия проявляются в том, что касается неврологии и харизмы.