ThankYou.ru: Ирина Горюнова «Желтая птица»

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Благодарю», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

ЦИКЛ «МААТ»

Не люби

Я прошу тебя — погоди. Не люби меня, не люби… Не танцуй свой вальс, не плыви, Не люби меня, не люби… Задыхаюсь в тебе, в плену, Убегу навек, убегу То ли в ночь ничью, то ли в день, То ли в свет густой, то ли в тень. Ты идешь за мной по пятам, Я — как волк бегу по кустам. Мой оскал жесток и глаза, А в тебе я как образ а Всех святых, что смотрят с икон На Руси в углах испокон. Я прошу тебя — погоди. Не люби меня, не люби…

Сидит у экстрасенса

Сидит у экстрасенса, жалуется, что все плохо: Достала мать, убегают любовники, зарплата гроши, И так жалостливо сидит и охает, Как будто совершенно неспособна грешить. А у самой в шкафу на самой высокой полке Три урны с прахом: не на что хоронить, Хожу, мол, который год в одной и той же футболке, И начинает всех за это винить. Перечисляет: начальник сволочь, просто бандит, Соседка психованная, смотрит ночами в глазок, У мужа сестры поставили диагнозом СПИД, А дед, коммунист бывший, все молится на образок… Они заслужили, чтоб их так да прямо в ад, А я, хорошая, страдаю, как ангелица, Экстрасенс слушал и послал ее прямо на х… извините в сад, Простите, что приходится материться. А после смерти она приходит наверх И давай Господу дуть ту же песню в верховные уши, Ну а Бог человек, пусть в какой-то степени сверх, И ему на фига такие незрелые души! Думал, бедный, кряхтел, выслушивал жалобы, Пожелания, чтобы вперед поставили в ангелицы, И спустил на землю по своему вселенскому желобу, Потому что совершенно не смог определиться, Ну а может, пожалел заведующего адом, У него таких на квадратный метр с полтонны, Если еще один будет брызгать подобным ядом, То и ад развалится на какие-нибудь микроны.

Дурная игра

Выходишь в астрал, шагаешь по облакам, Уже никому не молишься — сам себе бог. Телефонные линии оборваны, всем звонкам Дал окончание один простой молоток, Которым ты двинул по аппарату — Так его, так, нечего паутинить нити, И так уже мир превращается в одну палату Под номером шесть, и его соитий, Безмозглого спаривания в тусклой хляби То ли небес, то ли таежного болотца По той же самой привычке рабьей Подобрать очередного уродца… А потом вопить о картине мира, Которую не поправить росчерком пера, Если мир театр, по словам Шекспира, То какая же это дурная игра.

Химеры

Смеркается, иллюзии плывут По той реке, что люди кличут жизнью, Амур хохочет, пролетая высью, Мы на земле построили редут, Влюбленные нас просто не поймут, Что мы тут греемся, бродяжьим духом полны, На небе облака рисуют волны, А мы на стреме между тех и тех, Мы врем себе, что это и не грех Химерами потешиться упрямо, Когда б спасти могла нас наша мама, Мы отказались бы от цирка и от бреда И позабыли, кто нас первым предал.

Флейта

Твоя колдовская флейта Истерила, рыдала, пела, Обожженные губы небом Изласкала она, изболела, Уводила в Сахару, на Север, До Гвинеи, Пуэрто-Рико, Акмеистски она страдала О любви своей многоликой. Подбивала плащи страданьем И подметки тоскою-сукой И надеждою-ожиданьем, Надевала чулки с разлукой. Я не знаю законов кармы, Бедуинского кодекса чести Все слова, поверь мне, бездарны Пред законами кровной мести. Отомстишь. Отпоешь на флейте Всю мою несуразную душу. Похоронку в пустом конверте На тебя я свою обрушу.

Песочный бред

Песочный бред струится между пальцев, Перекроить пустыню бытия Он не стремится для своих скитальцев — У них все та же, та же колея. Скрипит телега, бесится шалман, Танцует блядь под крики: «О, шарман!» — И мы тут рядом пьем испитый чай, Коленками встречаясь невзначай.

Минареты

У нас с тобой прелюдии без встреч, Размолвки сразу стали расставаньем Мы, как верблюды в строе караваньем, Идем. Перед глазами хвост, Простите, задница переднего верблюда, И главное обеденное блюдо — Колючки. Может, нынче пост? Глаза засыпало песком и ветром, Виски припорошило пеплом, А мы идем… Завидуя кому? Да первому верблюду одному, Что видит впереди уж минареты, В небесный мир их головы воздеты, — Чем хуже мы? А тем, что ходим строем И очень уж банально планы строим.

Скрижальные ошибки

Ты отдаешься в каждый позвонок, Своими пальцами лаская, словно скрипку, И шепчешь, что нам вместе суждено Прописывать скрижальные ошибки, Раз наши судьбы здесь пересеклись, Пересекались в прошлом постоянно И я была, наверно, донна Анна А может, дон-жуановский каприз И менее значительный… Не злись… Не злись, шучу, все это не всерьез, А так, игра ума без правил. Мы в тайном манускрипте ищем звезд, Но в них находим только гравий: Летит везде: из-под колес и ног, Исподтишка, подпущенный врагами, Чтоб мы страдали страхами и снами, Шарахаясь проселочных дорог. Какая карма — тел пересеченье — Свела однажды в терпкое «люблю»? Даст Бог, мы сохраним то жженье К лимонному ночному январю.

Латинский квартал

Встречаю вечер декабрьским снегом в лицо, Прошу этой встречи и чтобы меня замело Сегодня и завтра, и нет окончанья пути — К Каиру, Бейруту мне нет разрешенья дойти, Доехать, домчаться, а, может, хотя бы доплыть — Паяцу кривляться иль просто уметь рассмешить Так должно, так будет. Мигает Латинский квартал. А ты опять мимо. И снова меня не узнал.

Мимолетность

Ты дышишь желтыми мимозами И прячешь взгляд в махровый плен, Меня вдыхая микродозами За мимолетностью измен. Химеры парус мнимо аленький При приближении чернел, Какой же глупый ты, мой маленький, Мне ангел твой прошелестел. Ты закрываешься тетрадками Анапест, ямб, хорей, астрал… И угловатыми повадками Смешишь. Ведешь на пьедестал Кого? Ее ли, химеричную, До примитивности любя… Медитативно прозаичную, Как старый лист календаря.

Девочка

Девочка, моя девочка, мечтает о китайских драконах, Узкоглазых, звенящих от любви колокольчиками, Она забирается на все подходящие горы и склоны, Чтобы прянуть в небо, она не гуляет с мальчиками, А только бредит, раздвигая перепонки пальцев, Надеется: вырастут крылья, кожа превратится в чешую… Подставляет окровавленные руки под струю Городского фонтана — опять пыталась взлететь со скамьи, Для нее нет в небе бога, как дома нет и семьи… Она где-то, сама по себе, гуляет по крыше с кошками, Она мир считает зажженными ночными окошками, Загибая пальцы. Закрывает глаза, идет на ощупь И не замечает, когда прохожие вокруг ропщут, Потому что она слушает в это время музыку сфер И именно тогда ее аура сияет тысячей атмосфер.