Жена Президента

Киваю головой, отхожу назад, чтобы впустить его в квартиру. Сразу становится тесно и запах Игоря заполняет все вокруг. Его чумовой запах, который долго не выветривался с моей кожи, как бы тщательно я не мылась.

Мы проходим на кухню, я ставлю чайник на плиту. Молчим, разглядывая друг друга. Зачем он приехал? Как он меня нашёл? Может что-то с Лешкой? От этой мысли цепенею, ищу на лице Игоря ответ. Увы, он сидит с каменным выражением. Приходится спрашивать.

– Лёша?

– С ним все в порядке.

– Тогда?

– Приехал по его просьбе. Ты поменяла номер, он не может дозвониться.

– А ты смог, - имею ввиду, что Игорь смог найти меня без номера телефона.

– Не сразу.

Приходит мама. Она замирает на входе кухни, сверлит Игоря сердитым взглядом. Черт! Кажется, она думает, что Игорь тот, кто изменил наш привычный уклад.

– Мама!

– О, явился, не запылился! Совесть проснулась?

– Мама!

– А ты молчи! –перебивает мама, передав мне пакет с продуктами, садится напротив Игоря. Он хмурится, видно, что не понимает, в чем его тут обвиняют.

– Ну, что будем делать? Безотцовщиной оставишь ребёнка или жениться будешь?

– Мама!
– я готова была сгореть со стыда, Игорь поджимает губы, барабанит пальцами по столу, прищуривается.

– Чего молчишь?
– напирает мама, Игорь замыкается, смотрит на меня тяжёлым взглядом, ничего хорошего не предвещая. Хочу сбежать. Сбежать из собственной квартиры, спрятаться, чтобы ничего не объяснять Игорю. Сомнение, что отец малыша может быть и этот немногословный парень, вновь подает робкий голос.

– Таня!
– металлические нотки заставляют дрожать от страха. Обхватываю себя руками, чувствуя себя маленькой девочкой. Игорь злится, видно по его сузившимся глазам.

– Вы, Тамара Анатольевна, оставьте нас и прикройте за собою дверь!
– мама ошеломленно смотрит на Игоря. Я тоже в шоке. Откуда он знает, как зовут мою маму?

Не сводит с меня пристального взгляда, смотрит жестко, решительно, возможно, таким взглядом он строит свои подчиненных на работе, потому что хочется сложить руки по швам и вытянуться по струнке. Вроде сидит, голос особо не повышает, а все равно подчиняет себе. Мама послушно встает и уходит, я выпрямляюсь и руки скрещиваю на груди.

– Я жду.

– Это не твой ребёнок! – ежусь от холодных серых глаз, небо за окном и то кажется более приветливее.
– Правда! – пылко подтверждаю свои слова, я уверена на 99%, что отец Лёша, но был 1% Игоря. Кажется, об этом проценте он тоже думает, губы сжимает, что-то прикидывает в уме.

– Уверена?

– Да! – даже если не уверена, Игорю об этом не стоит знать.

– Ему ты будешь говорить?

– Нет!

– Почему? Он переживает. У вас же типа любовь, - слово "любовь" пропитано язвительной иронией. Он не верит в это чувство, а я не собиралась что-то ему доказывать.

– Смотри сама. В конце месяца он приезжает в Москву, - достаёт из внутреннего кармана визитку, кладёт её на стол, потом ещё сверху несколько купюр.

– Это на билет. Визитка моя, на обратной стороне телефон Леши, - встает, одергивает куртку. Я вжимаюсь сзади в кухонную тумбочку, когда Игорь оказывается рядом со мною. Выдерживаю его тяжелый взгляд, вздрагиваю, когда его пальцы касаются моего подбородка, губы сами по себе приоткрываются, большой палец замирает над нижней губой. Серые глаза на секунду вспыхивают огнем желания, но тут же это было подавлено, лицо моментально ожесточается, недовольно поджимает губы. И без прощаний уходит. Сразу становится легче дышать и кухня уже не такая маленькая.

– Это на аборт? – мама появляется сразу, как только захлопнулась входная дверь.

– На билет в Москву, - деньги меня не волнуют, а вот визитка манит. Беру её в руки с опаской. Черные строгие буквы, как и сам человек, оставивший эту карточку. Брониславский Игорь Николаевич. Два мобильных номера. На обратной стороне мелким почерком написано "Леха" и номер. Без лишней мишуры.

***

С волнением смотрю на серый монитор. Ничего не понимаю, но улыбаюсь, там моя кроха, мой ребенок.

– Странно, -задумчиво произносит узистка, всматриваясь в монитор.

– Что-то с ребенком? – со страхом смотрю на врача, тревога скребет душу.

– Да вроде нормально, только вот параметры не соответствуют заявленному сроку, я бы сказала, что сейчас у вас не пятнадцать недель, а десять-одиннадцать. Вытирайтесь, - протягивает мне бумажные салфетки, поспешно вытираю гель с живота. Десять недель? Не может быть. Только пятнадцать.

– А бывают погрешности?

– Бывают. Может просто ребенок миниатюрный. Не переживайте, патологий я никаких не увидела, - мне дают бумажки и один черно-белый снимок. Благодарно улыбаюсь, выхожу из кабинета. В поликлинике много народу, поэтому в коридоре еле нашла свободный стул, присела.

Я не поехала в Москву. Не стала звонить ни Игорю, ни Леше. С мамой решили, что сможем справиться самостоятельно. Конечно, будущее меня пугало до чертиков. Я не знала, как буду справляться с ребенком одна, мама нашла подработку поэтому приходила домой очень поздно. Деньги, что оставил Игорь, а он оставил довольно большую сумму по нашим меркам, отложили на ребенка. В университете написала заявление за заочку, потихоньку готовилась к зимней сессии, планировала летнюю сдать досрочно, потому что по моим подсчетам родить я должна в конце апреля. Любуюсь черно-белым снимком, в альбоме первого года малыша — это будет первая фотография. Вздохнув, спрятала все справки в пластиковую папку, где лежала книжка по беременности. Сегодня больше нет никаких дел, можно идти домой и готовит ужин. По дороге домой захожу в магазин, покупаю хлеб и молоко.

– Таня! – голос до боли знакомый, испугано оборачиваюсь и замираю. Ко мне с букетом цветов несся Лешка. Без шапки, в распахнутой куртке, с улыбкой до ушей. Он сгребает меня в охапку, дышит мне в лицо, осторожно целует. Я не реагирую. Я не верю, что он сейчас передо мною.

– Леша? – дрожащей рукой прикасаюсь к его щеке, шмыгаю носом. Он обнимает меня, и, вдохнув знакомый цитрусовый запах, прижимаюсь к нему, пряча лицо в вороте куртки. Чувствую, как по щекам текут слезы.

– Ну чего ты? – отстраняется, заглядывает в глаза, вытирая большими пальцами мои слезы. – Ну! Я приехал, я не поверил ни одному слову твоего письма. Да, знаю, сложно быть на расстоянии, сам с ума сходил от тоски, но Танюш, ты сама говорила мне, что я должен ехать, реализовывать себя.

– Да, говорила, - бормочу глухо, вновь утыкаясь ему в грудь. Он обнимает, гладит меня по спине, что-то говорит, а я его не слышу. Как ему сказать о беременности? Поверит он мне, что это его ребенок? Или обвинит в измене? А измена была…Рассказал Игорь или промолчал? Наверное, промолчал.

Мы идем ко мне домой. Мама на работе, поэтому под воодушевленные рассказы Леши об Америке, о Майами ставлю на плиту чайник, достаю вазочку с конфетами и печеньями. Радуюсь, что на мне свободное платье и округлившегося животика не видно. Я еще не знаю, как мне сказать Леше о ребенке.