Жена самурая
Шрифт:
— Двор бессилен. Кто осмелится атаковать бакуфу?
— Такое прежде случалось, — сказал Сано, приготовившийся к отпору возражений, которые приходили и ему в голову, когда Рэйко излагала свою версию. — Четыреста семьдесят лет назад император Го-Тоба попытался свергнуть диктатуру Камакуры при помощи воинственных монахов и некоторых самурайских кланов.
— Я знаком с историей, — небрежно заметил Янагисава. — Переворот Го-Тобы провалился. Та же участь постигла и мятеж, который возглавил император Го-Дайго спустя двести лет. Хотя он смог добиться контроля над страной, его правление
— Согласен, те попытки окончились ничем, — сказал Сано. — Я имею в виду, что кое-кто предпринимал их. А переворот императора Го-Дайго в итоге привел к власти новый клан. Это может повториться, если мятеж разрастется и даймё объединятся против клана Токугава, Мияко — неплохое место для начала гражданской войны. Город находится далеко от Эдо, где сосредоточены войска сёгуна, а император является объединяющей фигурой для всех недовольных режимом. Должно быть, Левый министр понял это. Заговор против бакуфу есть государственное преступление, участники, их семьи и все, кто с ними связан, подлежат смертной казни. Поэтому Коноэ и поспешили уничтожить.
Янагисава нахмурился. Сано догадался, что канцлер собирается возразить только ради того, чтобы возразить. «Наверняка испытывает неудобство от того, что именно я рассказываю ему про заговор, о котором слыхом не слыхивал», — подумал сыщик.
— Я займусь ситуацией вокруг дома правителя Ибэ, — сказал Янагисава, который не имел права игнорировать любую, даже мифическую угрозу режиму.
— Моя гвардия к вашим услугам, — отозвался сёсидай, явно обрадованный тем обстоятельством, что самому можно ничего не делать.
Сано надеялся: задача настолько поглотит внимание Янагисавы, что у того не останется времени вмешиваться в следствие. Он чувствовал: в конце концов придется пожалеть о странном партнерстве.
По дорожкам гуляли, перешептываясь, придворные. При виде Сано они замолкали и кланялись. Видя враждебность в глазах, Сано предположил, что вельможи обсуждают убийство Аи су, фальшивое сообщение о его смерти и арест Асагао. Естественно, никому он здесь не был нужен. И все же предвкушение повышало настроение. Обнаружение шайки заговорщиков давало новую возможность для раскрытия дела.
В имении Правого министра вся челядь собралась во дворе. По лестнице особняка, опираясь на трость из черного дерева, спускался Исидзё в официальных черных шапочке и кимоно. Увидев Сано, он остановился на нижней ступени.
— Поздравляю вас с чудесным возвращением в мир живых, сёсакан-сама, — сказал он, кланяясь с холодным достоинством, чем выражал неудовольствие по поводу приезда Сано. — Прошу прощения за то, что не имею времени принять вас, так как должен ехать к дочери. Она сейчас дома, но очень расстроена в связи с обрушившимися на нее несчастьями.
Сано сосредоточился для трудной и опасной беседы. Убийца уже покончил с одним вассалом клана Токугава, предстоящий разговор мог стать причиной смерти другого.
— Прошу прощения за арест досточтимой госпожи Асагао, ей пришлось пострадать из-за ошибки, причиной которой был канцлер Янагисава.
Исидзё немного смягчился:
— Спасибо, что освободили мою дочь. — В голосе прорывались
язвительные нотки. — Конечно, свобода — это всего лишь то, чего заслуживает госпожа Асагао. Она полностью реабилитирована?— Да, полностью. Не могли бы вы уделить мне немного времени? Я вынужден задать вам несколько вопросов.
— Например?
— Где вы были во время убийства позапрошлой ночью?
Раздраженно покачав головой, Исидзё покинул ступеньку.
— Мои дела вас не касаются. Я не состою в списке подозреваемых, а следовательно, и к новому убийству не имею никакого отношения, ибо очевидно, что оба злодеяния совершены одним и тем же человеком.
— Я говорил с канцлером Янагисавой. Он сообщил информацию, которая меняет ваше положение.
На лице Исидзё отразилось беспокойство.
— Я был здесь, у себя, меня разбудил крик. Вскоре пришел слуга и рассказал, что опять кого-то убили. Мои домашние могут подтвердить это.
Поглядев на замкнутые лица слуг, Сано понял, что они будут до последнего защищать хозяина от презренных представителей бакуфу.
— Вы получили сообщение о том, что я собираюсь ночью проникнуть во дворец?
— Да. — Исидзё упер трость в бордюрный камень. Он изучающее смотрел на Сано, производя в уме непростые расчеты.
— Но вы ничего не предприняли в связи с этим?
Правый министр кисло улыбнулся:
— Я презираю анонимки, потому не обратил внимания на сообщение. Мне сказали, что подобные письма получили госпожа Дзёкио, принц Момодзоно и император. Я разговаривал с ними сегодня утром, они также проигнорировали послания.
— Понятно. — Сано ощутил досаду. Исидзё наверняка посоветовал им заявить, что они не обратили внимания на шанс избавиться от настырного сёсакана.
— Если вам все понятно, то я, пожалуй, пойду.
— Минутку. Ваша дочь реабилитирована, но ее место в списке подозреваемых заняли вы. Между вами и Коноэ шла борьба за пост премьер-министра. Кроме того, моя смерть от «крика души» оправдывала сидящую под арестом. Вот вам два повода для двух убийств.
Исидзё ощерил черненые зубы; худая рука с силой сжала золотой набалдашник трости.
— Допустим, вас не убедило мое алиби. Но неужели вы и в самом деле думаете, что я обладаю сверхъестественными способностями убивать?
Сано указал взглядом на слуг:
— Не лучше ли нам побеседовать наедине?
В глазах Исидзё мелькнул страх. Виновен министр в убийствах или нет, но ему явно было что утаивать. С выражением страдания на лице он вежливым жестом пригласил Сано зайти в дом.
Кабинет украшали панно. На первом от двери был запечатлен сад, под деревом, окруженным гроздьями глициний, стояли юноша и старик в одеждах тысячелетней давности.
Сано указал на старика:
— Каматари Накатом и, ваш предок. Рядом принц Накано-Ойе. Они организовали заговор, в результате которого принц стал императором, а Каматари — теневым правителем Японии. Ваш предок взял имя Фудзивара в память о глициниях, среди которых собирались заговорщики. Он добился многих льгот для своего клана. Примерно пятьсот лет Фудзивара правили страной, стоя за императорским троном.