Жена самурая

Потом император решил, что пора предпринять нечто посерьезнее.

Момодзоно прогуливался по резиденции, когда троица возвращалась с задания. Под покровом темноты он подобрался к шалопаям. Услышанное повергло его в смятение.

— Нам вообще не следовало этого делать!

— Все получилось бы, уйди мы сразу. Добыли трофей для императора, взяли личную печать сёсидая — и хватит. Нет, тебя обуяла жадность. Тебе нужно было взломать сундук и набить пояс золотыми монетами!

— Кто знал, что дочь прибежит на наши голоса!

— Но зачем ты кинулся на нее?

— Я был так пьян, что ничего не соображал.

— Что мы скажем его величеству?

— Да ничего. Отдадим печать, а об остальном — молчок; золото я спрячу, пригодится для дальнейших вылазок.

Момодзоно узнал того, кто украл деньги и изнасиловал дочь сёсидая. Это был господин Корэмицу, вожак троицы. Момодзоно ревновал и ненавидел Корэмицу, тот имел большое, преимущественно дурное, влияние на Томохито.

Назавтра в резиденцию нагрянула полиция. Оказывается, стражники сёсидая выследили преступников. Полиция собиралась найти и наказать виновных. Момодзоно чуть не умер от страха: «Что, если бакуфу выйдет на Томохито? Разумеется, его не арестуют, просто принудят отречься от престола».

Момодзоно не мог допустить такого несчастья, потому что знал: следующий император выбросит его из дворца. Нужно было помочь бакуфу взять преступников. Но как? Чиновники никогда не поверят идиоту.

И Момодзоно нашел выход из критического положения. Он написал на листе бумаги: «Человек, которого вы ищете, — господин Корэмицу», — скатал послание в трубку и засунул в футляр для свитков. Затем он отправился на территорию придворных, где полиция обходила дом за домом, спрятался за поворотом галереи, дождался, когда появятся полицейские, бросил футляр и убежал.

Полиция пришла в дом господина Корэмицу. Когда было найдено золото, он признался в преступлении и назвал сообщников. Чтобы не повредить родным, молодые люди на суде ни словом не обмолвились об императоре; их отправили в ссылку. Момодзоно вздохнул с облегчением.

И напрасно. Возникла новая проблема. Теперь угрозой императору стал Левый министр Коноэ. С его подачи император задумал такое дело, за которое можно было поплатиться не ссылкой — головой. Смерть Коноэ не предотвратила опасности. Второе убийство — тоже, хуже того, оно сосредоточило внимание следствия на императоре. В этой ситуации строчить анонимку было бесполезно. Единственный шанс не допустить катастрофы заключался в том, чтобы убедить Томохито сотрудничать с властями.

— Пожалуйста, ваш-ше величество, — сказал Момодзоно, — умоляю вас, взгляните на вещи р-реально. Наступили опасные времена. Сёсакан Сано будет искать у-убийцу, пока не раскроет все т-тайны дворца. В-вы должны быть очень осторожны.

— Момо-тян, уймись, — раздраженно ответил Томохито. — Сёсакану ничего не известно. — Император горделиво вскинул голову: — И вообще, он ничего не может мне сделать. Никто не может. Я нахожусь под защитой богов.

Однако Момодзоно по характеру вопросов Сано понимал: если сёсакан не знает всей правды, то о многом догадывается.

— Священная з-защита не спасет вас от Токугава.

— Все, что нам нужно, — это придерживаться нашей версии, — отрезал Томохито. — Тогда все будет в порядке. Мы вместе играли в стрелки, когда умер Левый министр Коноэ. В другую ночь я молился в Павильоне обрядов. Ты был со мной.

— Н-но сёсакан Сано полагает, что мы л-лжем.

— Кому какое дело до того, что он полагает, раз у него нет доказательств? — Император засмеялся. — И он никогда их не получит, потому что в те ночи мы были вместе. — Он многозначительно взглянул на Момодзоно: — Разве не так?

У Момодзоно не было выбора, и он кивнул, соглашаясь придерживаться их сомнительного заявления о невиновности. Тем не менее он предпринял последнюю попытку переубедить кузена.

— Э-эти вещи, которыми вы з-заняты... — Ему невыносимо было даже думать о них, а приходилось говорить! — Е-едва ли вам удастся выполнить задуманное. Если вы будете п-продолжать, то погубите с-себя и весь императорский двор!

— Не будь идиотом, — буркнул Томохито. — Конечно я добьюсь успеха. Мне судьбой предназначено править Японией. И когда-нибудь... — Он закрыл глаза и блаженно улыбнулся. — Когда-нибудь я смогу делать все, что захочу.

24

Рэйко проснулась далеко за полдень. Комнату заливал яркий солнечный свет. Мнимая смерть Сано и приключения, которые довелось пережить в связи с ней, казались чем-то далеким.

В комнату вошла служанка с завтраком на подносе.

— Где мой муж? — спросила Рэйко.

— Давно ушел.

— А что охранники и носильщики паланкина?

— Их тоже нет.

Рэйко возмутилась: «Безобразие! Сано оставил меня без средств передвижения!» Следом пришло удивление: «Еще вчера я была готова на все, лишь бы он вернулся, а сегодня уже сержусь на него из-за пустяка!» За чаем и рисом с маринованными овощами она раздумывала, чем бы заняться. Рэйко опасалась, что сорвала расследование, позвав на помощь Дзёкио, и была бы рада исправить ошибку, да, похоже, не дано.

На столе блеснула монета с загадочным папоротником. Детективам Марумэ и Фукиде так не удалось выяснить ее назначение. Рэйко повертела монету в пальцах и сунула за пояс кимоно.

Умывшись и одевшись, она покинула гостиницу, прихватив для компании двух служанок. Хотя день был жаркий, улицы кишели народом. Рэйко посещала магазины, чайные домики, обходила лотки и прилавки. Торговцы, клерки, покупатели и коробейники радостно приветствовали ее, но при виде монеты мрачнели и замыкались; казалось, они боятся смотреть на медный кругляш. Потратив несколько часов на бесполезные расспросы, Рэйко сказала служанкам:

— Все лгут. Происходит что-то странное.

Она зашла в ресторанчик перекусить. Девушка с дружелюбной улыбкой подала ей чай и холодную лапшу. Пока Рэйко ела, официантка издали с любопытством наблюдала за ней. Рэйко попросила добавить чаю, девушка подошла, опустилась на колени и прошептала:

— Можно поговорить с вами?

Рэйко кивнула.

Девушка бросила боязливый взгляд на кухню, где в пару колдовала над кастрюлями пожилая пара.

— Я слышала, вы расспрашиваете всех о монете с изображением папоротника. Пожалуйста, простите меня, возможно, я выгляжу грубой, но вы, должно быть, недавно в городе, и я должна предупредить вас: об этих вещах здесь нельзя говорить.

— Почему?

— Потому что опасно. — Девушка припала к уху Рэйко. — Лист папоротника — это герб клана Дазай. Они очень плохие люди — воры, бандиты и убийцы. Они приходят в такие, как у нас, заведения, требуют денег и избивают тех хозяев, которые не дают. Они похищают девочек и отправляют в подпольные бордели. Они содержат притоны для азартных игр и подвергают пыткам должников. Дазай все боятся. И жаловаться на них бесполезно, потому что полиция подкуплена. Им все сходит с рук. Они убивают любого, кто встает у них на пути. Вот почему считается, что несчастье постигнет любого, кто хотя бы заговорит о Дазай.