Жена самурая

Среди прохожих выделялась фигура в скромном сером кимоно и соломенной шляпе. Это шагал, опираясь на палку из черного дерева, Исидзё. Он двигался довольно быстро для своего возраста; красивая голова и немного сутулые плечи стремились вперед, словно министру не терпелось достичь цели.

Канцлер Янагисава осторожно следовал за ним на некотором расстоянии. Он опять был в наряде ронина. По сравнению с банковским посыльным следить за Правым министром было легко. Или Исидзё не думал, что кому-то понадобится за ним наблюдать, или его это не волновало, но он держался как человек, которому нечего скрывать. «Ну-ну, — думал Янагисава, — посмотрим, в чем дело. Внешность часто бывает обманчивой».

Агенты донесли, что Исидзё собирается нынче вечером в город, зачем — неизвестно. Янагисава, припомнив сообщение Хосины о таинственных путешествиях Правого министра, заинтересовался. (В душе ему по-прежнему очень хотелось верить, что ёрики был честен с ним.)

Найти улики против Исидзё теперь было особенно важно. Слуги видели Дзёкио в кабинете незадолго до крика, убившего Левого министра. Она находилась там же, когда пришло сообщение о втором убийстве. Непонятно, зачем Дзёкио морочила Сано, но, наверное, у нее были на то причины. Во всяком случае, ясно: она не могла убить Аису и в мгновение ока перенестись в кабинет. А если она не совершала второго преступления, то, похоже, и к первому не имеет отношения. Что же касается банка, то вряд ли он связан с заговором: ему и при Токугаве неплохо живется. Таким образом, Исидзё окончательно утвердился в глазах канцлера как главный подозреваемый. Если удастся доказать его участие в заговоре, то канцлер — герой дня, спаситель сёгуна и отечества.

Исидзё остановился перед воротами Большого укрепления, поговорил со стражником и вышел из города. Янагисава заторопился.

— Выпусти меня, — приказал он стражнику. — Быстро!

— Сообщите ваше имя и цель. — Стражник с усмешкой оглядел жалкий наряд Янагисавы.

На сей раз канцлер приготовился к контактам с официальными лицами. Он достал из-за пояса небольшой свиток, где указывались его имя и должность, и предъявил стражнику. Тот, распознав личную печать сёгуна, распахнул ворота.

Вслед за Исидзё Янагисава прошел по улице Годзё, спустился по каменной лестнице и ступил на мост. Под ним волновалась, чуть поблескивая, река Камо. На другом берегу мерцали огоньки — тлели костры Обона. Запах дыма, смех парочек, прогуливавшихся по набережной, музыка, доносившаяся из чайных домиков, и теплая ночь навеяли воспоминания о свидании с Хосиной; тело омыла волна желания. Где теперь Хосина? Поисковые группы не обнаружили его. Усилием воли Янагисава отбросил мысли о любовнике.

Исидзё углубился в безлюдный район. Янагисава крался за ним вдоль стен, размышляя, не идет ли Исидзё на свидание с мятежниками. Канцлера страшила встреча с шайкой ронинов, бандитов и воинов-монахов. А вдруг мятежники схватят его? А вдруг Исидзё и впрямь убийца? Тогда свиток за поясом ему не поможет.

Улица уперлась в ров с поблескивающей водой. В центре рва располагался высокий поросший травой холм диаметром примерно сто шагов. Плоскую вершину холма обрамляла ограда из каменных столбов. За оградой стоял памятник в виде приземистой пагоды, подсвеченный фонарями. Дальнозоркий Янагисава прочитал иероглифы, выбитые на пагоде. Перед ним был Холм уха, посвященный войне Хидэёси Тоётоми против Кореи. Хотя вторжение в Корею провалилось, войска Хидэёси нанесли немалый урон противнику. Воины засолили в морской воде и привезли в Японию уши сорока тысяч корейцев. Эти-то трофеи и образовали холм.

Через ров был переброшен мост со ступенями посередине. Исидзё спустился к пагоде, присел, положил палку на колени, утер лоб и замер, скрестив на груди руки.

Шло время. Терпение Янагисавы истощалось. Вдруг раздался стук копыт. Правый министр встал. «А вот и преступники, — догадался Янагисава. — Встречу в общественном месте легко выдать за случайность. Хитро!»

Из переулка справа от канцлера показались два конных самурая. Они настороженно осмотрели территорию, примыкающую к Холму уха. Исидзё помахал рукой. Янагисава припал к бамбуковой дверной решетке дома, за которой скрывался. Самураи спешились на мосту, привязали лошадей к поручням и спустились по лестнице. Исидзё пошел к самураям. Последовала череда поклонов и приветственных слов. Троица расположилась на ступенях.

Янагисава выскользнул из убежища и на цыпочках приблизился к краю рва. Теперь он различал голоса.

— ...довольно долго добирались сюда, — сказал Правый министр. — Уговор был другой. Вы заставили меня ждать.

— Мы приехали, как только смогли, — отозвался грубый голос.

— Если учесть проблемы, с которыми мы столкнулись, то нужно порадоваться, что мы вообще смогли прийти, — прогнусавил второй самурай.

— Не будь проблем, я бы к вам не обратился, — холодно бросил Исидзё. — Нанимая вас, я рассчитывал на точное выполнение приказов.

— А мы рассчитываем на человеческое обращение, — возразил грубый голос. — Мы вам не рабы. В конце концов, мы рискуем жизнью, возя за вас грязь.

— Вы знали, на что идете, когда подряжались. Если вас не устраивает работа, можете идти на все четыре стороны.

Сердце у Янагисавы затрепетало. Самураи — это ронины, вероятно, те, что были в доме Ибэ. Исидзё говорит с ними на закодированном языке. «Проблемы» означают «перемещение воинов и оружия», «работа» — «реставрация реальной власти императора».

— Хорошо, хорошо; простите, что опоздали, — быстро произнес гнусавый самурай.

Заговорил обладатель грубого голоса:

— Не нравится мне это место. Давайте сматываться отсюда.

Воцарилась короткая пауза.

— Как они? — спросил Исидзё.

— В целости и сохранности.

«Они» — это союзники Исидзё; «в целости и сохранности» — ждут команды выступать.

— Мой товар прибыл?

— Да. Последняя партия — двенадцать дней назад.

«Ружья и боеприпасы доставлены в Мияко».

— Ну что ж... — вздохнул Исидзё. — Полагаю, вам лучше поторопиться.

Зазвенели золотые монеты.

— Это все? — выразил недовольство грубый голос.

— Потом получите еще, — посулил Исидзё.

«Когда император будет править Японией, а в руках императорского двора сосредоточится все богатство страны», — мысленно добавил Янагисава и задрожал от азарта. Он не сомневался, что сподобился стать свидетелем того, как Исидзё выплачивает аванс за разжигание войны против клана Токугава. Янагисава с огромным удовольствием вообразил арест Правого министра. Ему не терпелось увидеть вытянутую рожу Сано, когда...

Знакомое чувство, словно невидимые руки прикасаются к нему, встревожило Янагисаву. Он инстинктивно съежился и обозрел округу. В темноте он, естественно, никого не заметил, тем не менее ужас, испытанный во время нападения в императорской резиденции, ожил. «Неужели убийца снова охотится на меня?» Янагисава попробовал успокоиться. «Это невозможно, убийца сидит на Холме уха. Я слышу его голос. Или у Исидзё есть наймиты, помимо самураев? Например, Хосина?»

— Прощайте, — сказал Исидзё. — Скоро встретимся. Я полагаюсь на вас.