Жена самурая

Взгляд Хосины, исполненный веры пополам со страхом, придал Янагисаве решимости. Он шумно выдохнул и опустил меч. Лицо ёрики озарилось счастьем. Под победные клики с поля боя они обменялись взглядами, в которых были прощение и благодарность, любовь и страсть.

Они убрали оружие за пояса, встали рядом, наблюдая за битвой и не зная, о чем говорить. Хосина нарушил молчание:

— Можно я все-таки расскажу про монеты?

— Да, если хочешь. — Янагисава от радости совсем забыл про улику.

— Монеты отлил могущественный разбойничий клан Дазай, — сказал Хосина.

— Интересно, — отозвался Янагисава, хотя это ему было уже известно со слов Сано.

— Мой осведомитель, слуга одного из Дазай, сказал, что банда занимается сбытом краденых вещей. Обычно главарь берет товар у вора и сразу расплачивается. Но если вещь очень дорогая или редкая, он платит только после того, как находит покупателя. В этом случае он сначала дает вору вот такую монету. Дазай — бывшие самураи. У них есть чувство чести. Монета означает обещание заплатить или вернуть вещь.

— Получается, Левый министр Коноэ что-то продавал Дазай?

— Но деньги сразу не получал! Я спросил у осведомителя, по-прежнему ли вещи Коноэ у Дазай. Он ответил утвердительно. Я уговорил его пустить меня на склад, где хранятся ворованные вещи. Я видел, что они получили от Коноэ: старинные кимоно с золотыми хризантемами. Я их узнал, мне приходилось инспектировать императорские кладовые. Осведомитель сказал, что Коноэ приносил и другие вещи.

— Коноэ воровал из дворца? Но зачем? Разве ему не хватало жалованья?

— Дело не в жалованье! — взволнованно воскликнул Хосина. — Коноэ приносил Дазай дорогие предметы в течение многих лет, каждый раз понемногу. Но вот что самое главное: продав вещи богатым коллекционерам, барыги не расплачивались с Коноэ. Толику золота они оставляли себе, а на остальное покупали оружие, боеприпасы и переправляли в дом даймё Ибэ в районе красильщиков. Понимаете, что это означает?

— За попыткой реставрации императорской власти стоял Коноэ, — произнес пораженный Янагисава. — Войско было набрано и вооружено на деньги от реализации украденных дворцовых ценностей. Милостивые боги...

— Осведомитель мецукэ был предателем! — воскликнул Хосина.

— Тогда за что же его убили?

— Во всяком случае, не за то, что он собирался донести на заговорщиков.

Янагисава зашагал взад-вперед. Признавать ошибку, даже мысленно, было неприятно. Он попробовал выстроить новую версию:

— Раньше вопрос стоял так: «Кто тот мятежник, которого раскрыл Коноэ?» А что, если мы развернем вопрос и спросим: «Кто знал, что Коноэ — мятежник?»

— Я не понимаю, куда это может привести, — с сомнением отозвался Хосина.

Однако чутье подсказывало Янагисаве, что истина где-то рядом.

— В списке подозреваемых у нас числилось пять человек: госпожа Дзёкио, госпожа Асагао, правый министр Исидзё, император Томохито и его идиот-кузен. Добавим туда Кодзэри. Из них точно знал о заговоре Томохито, ему смерть Левого министра была ни к чему. Прочие...

— Прочие, узнай о заговоре, могли покончить с Левым министром, просто заявив в бакуфу.

Янагисава замер на полушаге. «Вот! Единственный, кто не имел надежды чего-то добиться, доложив о преступлении Левого министра бакуфу...»

— Принц Момодзоно! — прошептал он.

Хосина засмеялся:

— Вы шутите! — Но, увидев, что канцлер серьезен, запнулся. — Почему вы так решили?

Янагисава, не отвечая, побежал к воротам храма. Там среди трупов продолжали отчаянно сражаться около сотни мятежников. Янагисава окинул взглядом их воинов и не обнаружил Сано, который по его приказу отправился искать императора Томохито. «Значит, пока не нашел, — понял канцлер. — Или нашел и сгинул навсегда». Перед ним замаячило светлое будущее: раскрытие дела об убийстве и победа над мятежниками обеспечивали пожизненную благосклонность сёгуна. При этом абсолютно ничего не нужно делать! Янагисава с удовольствием втянул запах крови и пороха и разочарованно выдохнул. Он с изумлением осознал, что в нем что-то изменилось.

В течение двух лет Сано был для него постоянным раздражителем. А между тем сёсакан всегда действовал из чувства долга перед сёгуном — не из желания доставить неприятности канцлеру. «Сано спас мне жизнь, избавил от наказания, — подумал Янагисава, — я обещал не причинять ему зла. Допускает ли Бусидо платить за удачу и счастье подлостью?»

Янагисава посмотрел на Киёмицу. Если Сано до сих пор жив, то, найдя императора, непременно столкнется с принцем Момодзоно. Канцлер неуверенно шагнул вперед. «Что делать — оставить все на произвол судьбы или броситься на помощь Сано? Что важнее — личное благополучие или братство по оружию? Чему отдать предпочтение — кривым дорожкам власти или пути воина?»

35

— Все б-будет х-хорошо, ваше величество.

Тряся головой, нелепо дергая руками, волоча сбоку искривленную пляшущую тень, Момодзоно хромал через веранду к поникшему, плачущему Томохито. На щиколотках и на запястьях принца болтались обрывки веревки, на шее висела тряпка: похоже, мятежники где-то держали его связанного, но он вырвался.

У Сано пробежали мурашки по коже; мозг лихорадочно заработал.

— Рад видеть вас живым и здоровым, досточтимый принц, — начал импровизировать сёсакан, стараясь не выказать, что знает, кто убийца. Доставить императора во дворец, а Момодзоно в тюрьму бакуфу казалось ему лучшим вариантом. — Я пришел, чтобы отвезти вас и его величество в Мияко.

Император сменил бурные рыдания на жалобные всхлипы:

— Нет! Я не могу выставлять напоказ мой позор! Я не хочу возвращаться домой никогда!

Момодзоно припал к Томохито:

— М-мы никуда с вами не п-поедем.

Парочка походила на испуганных детей. У Сано сжалось сердце.

— Вам нечего бояться, — сказал он Томохито. — Принц Момодзоно не был замешан в заговоре, а вас, ваше величество, учтя раскаяние, простят за мятеж.

Томохито робко взглянул на Сано, и он решил, что император готов сдаться на милость бакуфу. Но тут вмешался Момодзоно:

— Н-не слушайте его, ваше величество. Вы уже узнали, как полагаться на людей. Они все х-хотят использовать вас в своих целях. Вон что получилось из-за того, что вы поверили Л-левому министру!

Сано с трудом удержался от возгласа удивления: «Момодзоно оговорился? Или действительно не Исидзё стоит за заговором?»

— Левый министр был моим другом, — запротестовал Томохито. — Я хотел единолично править Японией, и он помогал мне осуществить мечту.

Больше Сано не мог молчать.

— Вы хотите сказать, что Левый министр ответственен за мятеж?