Женщины

– Я вот, честно говоря, тоже удивляюсь, – призналась Алла. – За эти годы могла она как-то продвинуться и просто поменять работу, уволиться, найти другое место. Не пойму, что её так здесь держит. С таким опытом работы и профессионализмом она могла бы работать в ресторане получше и, конечно, зарабатывать побольше.

– Амбиций, может, нет? – вяло предположила Кристина. Ей было ну вот совсем всё равно кто здесь и почему работает.

– А может у неё нет разрешения на работу и в стране она находится нелегально? – глотнула вина Жанна.

– Как понять нелегально? – Алла смотрела на подругу и не могла понять, что та имела в виду.

– Ну как-как? Как многие приезжие! Я по телевизору видела, что большинство из них находятся здесь нелегально, без документов или разрешений, – Жанне явно не нравилась тема разговора.

– Да она россиянка! Причём здесь приезжие?! – старалась не кричать Алла.

– Ну что ты психуешь! – теперь и Жанна начала слегка покрикивать, – Откуда мне знать кто она. Выглядит так… Сама понимаешь. Может, она из Узбекистана приехала или что там ещё есть? – Жанна с надеждой посмотрела на Кристину.

– Казахстан? – предположила та.

– Ну вот! Может, из Казахстана! Да и плевать, – фыркнула Жанна.

– Конечно, Жанна права. Сидит эта официантка на работе и радуется, что хоть Москву видит, в цивилизации живёт, – вступила Кристина. – И зачем ей что-то менять?! Уволится, а кто сказал, что место лучше найдёт. Таких много по Москве бегает в поисках работы. И тогда придётся ехать обратно в свой Ашхабад.

– Она из Башкортостана! – как-то странно взвизгнула Алла.

– Что Башкортостан, что Таджикистан или Узбекистан! – засмеялась Кристина.

– Мне показалось, что она говорит с акцентом! Как-то странно гласные произносит, слишком мягко, что ли, – и тут Жанна попыталась повторить речь Альбины.

Алла не могла дышать от злости. Негодование охватило её. Ярость пульсировала в мозгу короткими сигналами «бесят, бесят, бесят». Ей захотелось перевернуть на них стол, опрокинуть тарелки с едой, запустить чем-то тяжелым. Чтобы они заткнулись. Чтобы не видеть эти пошлые лица. А они продолжали ржать. Поддакивали друг другу. Отпускали шутки по поводу внешнего вида Альбины. Смеялись над одеждой. Глаза подруг от выпитого алкоголя стали стеклянными и похожими на кукольные. Накладные ресницы, как по команде, то взмывали вверх, то опускались. Рты неестественным образом разевались в диком хохоте. Губы Жанны от красного вина приобрели трупный фиолетовый оттенок, а зубы как будто исчезли. Вместо них только чёрные дыры. Когда Жанна открывала рот, чтобы в очередной раз извлечь из него дикие звуки, Алле чудилось, что какая-нибудь нечисть выползет из этой зловонной ямы. Казалось, всё вокруг – кафе с посетителями и официантами, улицы, дома, да и сам город – перестало существовать. Ничего не было видно и слышно – только две хохочущие куклы, клацанье чёрных зубов, мерзкие голоса. Алла, что было сил, сдавила уши руками и опустила глаза вниз. Ей было страшно смотреть на подруг. А ещё ей казалось, что Альбина слышит и видит их. И она понимает, о чём идёт разговор. Как остановить их? Как прекратить этот дьявольский гомон?

– Заткнитесь! – прошипела Алла. – Просто заткнитесь!

– Что? Что ты сказала? – первой возмутилась Кристина.

– Сама заткнись! – не сдержалась Жанна.

– Какие же вы дуры! Полные наитупейшие дуры! – Алла вдруг начала улыбаться. – Тупость ваше имя! – и она засмеялась. Ей стало легко и весело. Они же дуры! Это же так просто. И не надо их бояться. Они совсем не страшные. Пусть ржут. Ну дуры и есть дуры.

– У тебя гормоны весь твой мозг съели, – Кристина подскочила и начала одеваться.

– И выглядишь ты как бабка. Меньше жрать круассанов надо! – выпалила Жанна. – Такие вкусненькие круассанчики, попробуйте! Мммм! – гримасничала она. Потом тоже схватила пальто, сумку, опрокинула стул и направилась к выходу.

Подруги быстро и шумно, словно пробки из-под шампанского, вылетели на улицу. Алла осталась сидеть одна. Ей не хотелось сразу уходить, нужно было побыть одной, подумать, помолчать. Что это было? Это её подруги? Они всегда были такими? А я? Тоже такая? Почему раньше ничего не замечала? Не хотела? Боялась?

Дома Алла рассказала мужу про вечер и подруг. Муж никак не мог понять, что именно привело в бешенство Аллу и что же случилось с Жанной и Кристиной. Он хорошо знал подруг жены – милые, весёлые девушки. Обаятельные хохотушки. И причём здесь официантка и издевательский смех. Что именно привело к ссоре старых подруг мужу тоже было сложно уловить. Он списал настроение жены на гормоны, бушующие в организме. А у Аллы не было сил ещё что-то объяснять, и она легла спать, раздосадованная и на мужа и на весь прошедший день.

В апреле, когда до декрета оставалось пару месяцев, Альбина пропала. Алла не видела её в кафе больше двух недель. Раньше, если Альбина и брала выходные в будние дни, то это обычно был один или от силы два дня. Но чтобы больше двух недель! Это было странно. Алла начала волноваться за подругу. В очередной раз она винила себя, что так и не взяла у Альбины номер телефона. Как-то не до этого было. И Алла исчезать не планировала. А вот что пропадёт Альбина, такого Алла даже предположить не могла. «Вдруг она заболела? Или попала в больницу? Она же совсем одна в городе. Может, ей нужны лекарства… или деньги…», – Алла перебирала в голове разные варианты.

Прошло ещё несколько дней. Алла решила поспрашивать официантов в кафе. Те безразлично пожимали плечами и односложно отвечали: «Не знаем. Не видели». Тогда обратилась к администратору. Она его терпеть не могла. «Злобный маленький крот», – так Алла его прозвала за большие толстые очки и малюсенькие неразличимого цвета глаза под ними. А особенно за постоянные придирки к Альбине, пустые и грубые замечания. Но делать нечего. Пошла к нему. Тот через силу произнёс: «Не знаю, что случилось. Но директор предупредил, что её не будет больше месяца, и чтобы я на все смены подобрал замену». Ну хоть что-то. Значит директор в курсе. Алла продолжила наступать. Сунула администратору купюру в 1000 рублей и попросила у директора выяснить, что же случилось с Альбиной. Тот пообещал выполнить просьбу до завтра.

На следующий день Алла не стала ждать обеда, а пошла в кафе прямо с утра. Быстро нашла администратора и с нетерпением начала спрашивать: «Ну? Где Альбина?». Администратор вёл себя так, как будто вчера и не было однотысячной купюры, лихо спрятанной в карманах брюк. Мялся и уходил от прямых ответов: «Да, взяла отпуск. Не будет месяц. Уехала домой? Не знаю. Директор тоже не сказал. Но место за ней в кафе сохранено. Так что через пару недель должна появиться. Нет. Её личный мобильный директор запретил кому-либо давать. Мне надо работать. Извините». На этом всё. Но Алла немного успокоилась. Надо только подождать.

Она перестала выходить из офиса на обед. Ела на работе. Без Альбины в кафе делать нечего. Остальные официанты её раздражали и, как казалось, она им тоже была не особо по душе.

Когда по подсчётам Аллы отпуск Альбины должен был подойти к концу, она решилась заглянуть в кафе. Альбина была на месте. Всё как всегда: причёска, униформа, улыбка. Но что-то и сильно изменилось. Вид у Альбины был уставший. Она тяжело передвигалась по залу, а глаза светились не обычным добрым сиянием, а горели болезненным жаром как у человека, который много видел и очень устал от жизни. Алла расстроилась – может что-то с родителями или племянниками? А может у самой Альбины что-то серьёзное? Тяжёлая болезнь? Алла смотрела издалека на официантку и её разрывали два чувства, две стороны личности – одна сочувствовала подруге и желала помочь, а другая шептала тоненьким голоском в ухо – зачем тебе это надо? Чужие проблемы? Ты беременная и хочешь в это вникать? Она просто официантка из кафе! Да! Брать чужие проблемы на себя Алле очень не хотелось.