Жертва ума

Солдаты быстро оттаскивали тела раненых за пределы храма. Было очень трудно дышать, в воздухе пахло гарью, паленым мясом и волосами. Повсюду раздавались стоны раненых, валялись обломки каких-то конструкций и мусор. Все в этом зале покрыло толстым слоем пыли. В храме пытались быстро навести хотя бы минимальный порядок, а на брезенте продолжали лежать солдаты, еще не решающие даже на секунду ослабить нажим.

К своей беде, неловко проявившийся Гридик, тут же попал в поле зрения Нима, который, укоризненно покачав головой, не замедлил очень странно его поприветствовать:

– Ну, здравствуй, Скай. Я вижу, ты совсем не меняешься, но выглядишь как-то уж слишком свежо...

Гридик попятился. Он был явно шокирован и пребывал в смятении. По залу прокатилась волна удивленного ропота.

Хану вспомнил, что так звали первого ученика Флавия, начавшему ритуал во время 'кризиса веры' более ста лет назад. Даже в этом храме на витражах были его изображения с Флавием. Это могло означать только одно - Скай использовал священную церемонию для собственной выгоды, меняя тела, как перчатки по мере износа. Ему удавалось сто пятьдесят лет продлевать так свою ничтожную и мелкую жизнь, что видимо, было неслыханным святотатством и преступлением. Если это действительно правда, то Гридик был уже не жилец, а появление нового 'Брута' теперь было для этого 'Цезаря', вопросом лишь времени. Да и кто тут мог бы сейчас не поверить учителю?

– Заткните этому безумцу рот и начинайте!
– истерически взвизгнул 'Скай-Гридик', сильно волнуясь.

По храму снова прокатилась глухая волна возмущения, но открыто выступить пока никто не решился. Парочка уже знакомых для Хану бугаев, осторожно и аккуратно завязали рот Нима повязкой. Учитель оставался совершенно невозмутимым и спокойным. Он не отрывал глаз от директора и наверное, продолжал про себя молиться, проявляя завидное самообладание.

Внезапно, Нима закатил глаза и видимо, потерял сознание. Зал сочувственно охнул. Помощники осторожно начали укладывать его на алтарь, а безумный старик, заканчивая ритуал, взял из рук мумии зловещий стилет. Люди напряженно затихли. Он поднял его над головой, продолжая изрыгать из себя какие-то мантры.

Происходящее, сейчас походило на плохой низкобюджетный спектакль, где Оракул, дико вращая глазами, явно переигрывал. Большинству же, в душе хотелось, чтобы упал тяжелый занавес, а улыбающиеся и счастливые актеры вышли вперед, держась за руки, чтобы под цветы и овации поклониться залу. К сожалению, этой фантазии тут не суждено было сбыться...

Хану теперь видел, как выглядел момент, когда на алтарь, в прошлый раз, кошкой прыгнула Инна. Но, сейчас она была надежно заперта, а Мира лишь изредка слабо шевелилась под плотной тканью брезента и навалившихся сверху солдат.

Вдруг, учитель, видимо придя в себя, судорожно забил ногами, попытался вырваться и приподнять голову. Всем было видно, что его глаза почти вылезли из орбит и были объяты ужасом. Он что-то громко мычал, но рот был перетянут повязкой, а помощники надежно прижимали бившееся в истерике тело, к холодной мраморной алтарной плите. Но, было уже слишком поздно. Оракул на выдохе, быстрым и сильным движением опустил руки вниз, глубоко утопив стилет в груди Нима. Маленькое тело, несколько раз конвульсивно дернувшись, замерло.

23

Сознание стремительно отматывало назад яркие картинки давно ушедшего прошлого, проявляя их так, как будто, все это сейчас происходило воочию.

Скай c самого раннего утра сидел у порога большого и красивого дома Флавия, ожидая, когда тот, наконец, прервет свою медитацию. Был определенный риск просидеть тут так еще пару дней. Учитель, как ему сказали, начал медитацию два дня назад, а значит, если бы все шло как обычно, он должен был вывалиться из нее этим утром. Хотя, в этом нельзя было полагаться на прошлый опыт - у наставника, обычно не было четкого плана и Флавий уже не раз, спонтанно и без предупреждения уходил в длительный многодневный затвор.

Вопрос с которым он пришел, выглядел очень важным и актуальным, но прервать его духовную практику, Скай не решался. Могло оказаться и так, что его дело оказалось бы совершенно пустяковым, а он опять выставил бы себя идиотом, что уже бывало не раз. У него пока очень редко получалось правильно оценить ситуацию и найти то решение, которое бы выдал учитель, поэтому, он всегда доверялся мудрости и интуиции Флавия. Но теперь, ситуация выглядела очень серьезной и Скай, некоторое время, мрачно жевал в своем уме варианты ее разрешения.

'Санпе' явно задумали подленький путч, а положение его собственной духовной традиции, в данный момент было очень шатким. Эти подковерные интриги, вконец вымотали его, а будучи главным учеником Флавия, вся административная работа была всегда на нем.

Он никогда не беспокоил учителя попусту, экономя его время и силы. Флавий последнее время чувствовал себя неважно, хотя для своих лет, он выглядел неплохо и был столь же грозен и мудр, как и раньше. Даже 'санпе' предпочитали избегать прямого столкновения с ним, но никогда не упускали возможность напакостить по любому поводу, настраивая против них весь город. Уже несколько десятков лет они имели решающее слово в Совете, не давая возможности 'шенпо' проводить хоть сколь-нибудь самостоятельную политику даже в своих внутренних делах.

Но сейчас они, похоже, готовились к решающему удару, бесконечно изматывая своими придирками и отравляя жизнь при малейшей возможности.

Дело было не в личной антипатии или каких-то принципиальных и непримиримых отличиях между двумя школами. Последние несколько сот лет, они постоянно меняли друг друга в Совете, управляя в периоды своего правления всей внутренней и внешней политикой анклава, а значит и денежными потоками, которые шли через город.

Последнее время они засиделись, а их подозрения многократно усилились, проявляясь в параноидальных попытках найти признаки грядущего переворота. Конечно же, их опасения имели имели причину, но доказательств пока не было найдено и предъявить обвинения они еще не могли.

Хуже всего, что это нервное ожидание отравляло атмосферу всего города, делая его жителей подозрительными и мрачными типами, подозревавшими даже в своих близких тайного агента или провокатора. Линия такого невидимого фронта проходила даже через семьи, вызывая вражду, бесконечные споры и делая жизнь людей невыносимой, что резко диссонировало с идеалами духовной практики, которые город экспортировал во внешний мир.

Как результат, анклав получил резкое падение репутации, а значит и денег. Ничего же другого, жители этому миру предложить не могли. А самое главное - по многочисленным договорам об особом статусе анклава, заниматься чем-либо другим, им было еще и запрещено, поэтому на окружающих землях всегда хозяйствовали чужаки.

В этом году случился еще и неурожай, а потому цены резко выросли, в то время, как доходы самого города, столь же резко упали. Конечно же, во всем этом обвинили 'шенпо'. По городу ползли самые разнообразные слухи о саботаже, еще больше накручивая и будоража народ. Любая искра могла привести к бунту, но Скай так еще и не решил, стоит ли это сейчас как-то использовать. Раздуть такое пожарище слишком опасно, а результат просчитать было трудно. Вполне могло оказаться, что этот конфликт встал бы всем сторонам слишком дорого, но тем не менее, 'санпе' все же решились спланировать первый удар.