Жертва

Уже вечером, стоя в душе и смывая накопившуюся за день усталость, она услышала телефонный звонок. Схватив большое красное полотенце, Триш выбралась из душевой кабины и ступила на влажную кафельную плитку. Не успел на телефоне включиться автоответчик, как Триш подняла трубку.

На кухне снова хозяйничал Джордж, и вверх по витой чугунной лестнице поднимались восхитительные запахи свежего кориандра и нарезанного красного лука.

— Триш Магуайр, — сказала она, прерывая механический голос.

— Ну наконец-то. Это Майк Бридж. Я уж думал, что снова вас не застану. Итак, список еды и напитков вы достали. Отлично. Ну, рассказывайте. Что наш покойный ел и пил перед смертью?

Триш зачитала список, который этим утром пришёл от Деборы Гибберт и полностью совпадал с тем, что перечисляла Корделия Уотлам. Триш представила, с каким удовольствием сообщит несравненной Корделии, что, вопреки ее предположениям, Деб все-таки старалась угодить вкусам их отца.

— Грейпфрутовый сок, — удовлетворенно повторил доктор Бридж, а его акцент стал еще заметнее, чем обычно, с раскатистым «р» и четким «о». — Что ж, в таком случае у него был полный набор.

— Я не понимаю. Какой набор? И о чем вам говорит тот факт, что он пил грейпфрутовый сок.

— В перечне прописанных ему лекарств упомянут антигистаминный препарат под названием «терфенадин».

— Я помню, — сказала Триш, стараясь не выдать нетерпения. — И его никогда не прописывали вместе с астемизолом, который тоже обнаружили в крови мистера Уотлама. В сочетании друг с другом, в редких случаях, они могут вызвать аритмию со смертельным исходом. Однако мистер Уотлам принял недостаточную дозу лекарств. Астемизол обнаружили в очень маленьком количестве. Хватило только на то, чтобы возбудить подозрения против Деб.

— Я говорю совсем не об астемизоле. Хотя он тоже внес свою лепту.

— Вот как?

Триш хотелось, чтобы доктор поскорее заканчивал тянуть резину, но он сделал ей одолжение уже тем, что согласился посмотреть материалы дела. Придется принять правила его игры, какими бы те ни были. Триш надеялась, что Бридж закончит к тому времени, когда у Джорджа будет все готово. Из кухни доносились острые, пряные ароматы, и у Триш уже текли слюнки в предвкушении ужина.

— Терфенадин стоит гораздо дешевле астемизола, — сказал Майк Бридж. — Его обычно прописывают пожилым пациентам, если больнице приходится экономить на лекарствах.

— И?..

— И иногда он становится…

Доктор сделал паузу, чтобы создать драматический эффект.

— Становится?.. — нетерпеливо переспросила Триш. — Ну, давайте же, говорите.

— Становится смертельно опасен. В сочетании с грейпфрутовым соком.

— Вы шутите?

Триш обдумывала массу разных версий, но такое объяснение даже не приходило ей в голову.

— Нет, не шучу. Грейпфрутовый сок способен задерживать выведение терфенадина из организма, что объясняет…

— …объясняет мнимую передозировку, которую обнаружили при вскрытии, — закончила Триш, хотя ей совсем не хотелось играть в его игры.

— Совершенно верно. И это еще не все. Помните, я говорил про полный набор? Так вот, слушайте внимательно.

— Я не только слушаю, но и записываю.

— Отлично. Итак, ваш мистер Уотлам страдал подагрой, а при подагре обычно прописывают так называемые НСПВС. Вы знаете, что это такое?

— Нестероидные противовоспалительные средства, — сухо ответила Триш.

— Верно. Так вот, у некоторых — особенно немолодых — людей эти самые НСПВС могут вызвать язву желудка. Успеваете записывать?

— Стараюсь не пропустить ни слова.

— Отлично, — сказал Майк, не заметив сарказма. — Когда у мистера Уотлама началось обострение язвенной болезни, его лечащий врач, естественно, посоветовал прекратить прием НСПВС, а вместо них назначил аллопуринол. Ну, а против язвы прописал старику цизаприд.

— Да, это я тоже помню, — сказала Триш, подумав, уж не связано ли поведение доктора с тем, что он совсем недавно окончил медицинский институт и хотел похвастать своими знаниями.

— Ну, а цизаприд ни в коем случае нельзя прописывать вместе с астемизолом или терфенадином.

Триш показалось, что на секунду все ее тело обдало жаром.

— Почему? — спросила она.

— Если вкратце, — сказал доктор, явно наслаждаясь моментом, — то сочетание этих препаратов вызывает аритмию, которая в очень редких случаях может привести к летальному исходу. Цизаприд был гораздо опаснее для вашего мистера Уотлама, чем крохотная доза астемизола. Добавьте сюда грейпфрутовый сок, и вы получите коктейль из несовместимых препаратов, каждый из которых мог вызвать аритмию.

— Доктор Бридж, вы хотите сказать, что сердце мистера Уотлама могло остановиться само по себе, без всякого удушения? Не понадобилось ни подушки, ни полиэтиленового пакета?

— Именно так.

— Но почему они не подумали об этом во время суда?

— Они? Кого вы имеете в виду, Триш?

— Врачей, патологоанатомов, лаборантов, которые проводили анализы. Кого угодно.

— Даже юристов?

— Даже их, — ответила Триш сквозь зубы.

Фил Редстоун обязан был проверить каждую деталь. Она не понимала, почему он не привлек экспертов и не поручил им проверить и состояние мистера Уотлама накануне смерти, и то, какие лекарства ему прописывали, и нет ли в лабораторных отчетах каких-нибудь зацепок. Если все было так очевидно, то почему никто ничего не заметил?

— Когда умер ваш мистер Уотлам?

— Чуть больше четырех лет назад, — ответила Триш. — А суд состоялся только через год.

— Ну, вот вам и ответ. Не думаю, что тогда кто-то знал о действии грейпфрутового сока или о том, к чему приводит сочетание тех препаратов. Врачи выяснили это всего два или три года назад. Более того, некоторые врачи — и некоторые патологоанатомы — до сих пор не в курсе, потому что не сталкивались с такими вещами.

Триш едва сдержалась, чтобы не сказать какую-нибудь резкость. Она понимала — врачи не в состоянии обладать данными, еще не открытыми наукой, и все-таки интуитивно верила, что доктора обязаны знать все о назначенном ими лечении и о тех препаратах, которые они прописывают своим пациентам. Если верить Майку Бриджу, отец Деборы принимал почти такое же опасное сочетание лекарств, как и смесь парацетамола с героином, которую пронес в тюрьму сутенер Мэнди.

— И все-таки у нас еще остается астемизол, — пробормотала Триш.

— Вы знаете, что он очень долго не выводится из организма?

— Да. Слава Богу, хотя бы об этом на суде упомянули. Похоже, там вообще мало в чем разобрались. — Триш кипела от злости и обиды за Деб. — К сожалению, астемизол не прописывали никому из членов семьи, кроме младшей дочери, а ее как раз и осудили за убийство.

— Да, я понял. Увы, здесь я вам ничем помочь не могу. Понятия не имею, как можно объяснить его появление.