Жертва
Шрифт:
Триш моргнула и почувствовала, что Джордж переворачивается на бок. После их вчерашнего разговора Триш не хотелось, чтобы он слышал ее разговор с Анной. Вчера вечером она имела возможность позвонить подруге, когда мыла посуду, а Джордж читал в гостиной газету. Анны не оказалось дома, и Триш оставила ей короткое сообщение на автоответчике.
— Погоди секунду, — сказала она. — Я перейду к другому телефону.
Триш поцеловала Джорджа во взлохмаченный затылок и сказала, чтобы он спал дальше. Внизу она подошла к своему письменному столу и, взяв телефонную трубку, рассказала Анне о том,
Анна громко и с огромным облегчением вздохнула и сказала:
— Слава Богу! Сегодня утром я разговаривала с редакторами канала, и решение будет принято очень скоро. Я уже посылала им предварительный сценарий, редакторам он понравился. Они сказали, если окончательный вариант их устроит, они дадут мне для съемок всю нужную сумму. Теперь я могу даже заплатить тебе за работу, Триш.
— Значит, все произошло очень кстати.
Триш понимала, что ее слова прозвучали слишком резко, но ничего не могла с собой поделать. Если бы Анна не притворялась, что у нее есть эксперты, или призналась в обмане раньше, они бы все выяснили еще пару недель назад. Если бы Фил Редстоун выполнял свою работу как следует, Дебора Гибберт не очутилась бы в тюрьме. Если, если, если…
— Да, — сказала Анна. — Я приготовила отличный материал для презентации. Останется только добавить последний штрих. Это будет идеально. Как вишенка на самый верх торта.
— Анна, у нас все равно нет никакой гарантии, что Деб выпустят на свободу. У нас есть только альтернативное объяснение его смерти, не больше.
— Я понимаю. Ничего другого нам и не надо. Ты блестяще сработала, Триш.
— Ты не особенно радуйся. Впереди еще очень длинный путь.
Она потерла глаза рукой, чтобы избавиться от чувства, будто ей под веки насыпали песка, — Триш никак не удавалось окончательно стряхнуть сон.
— Да черт со всем этим, Триш! — возбужденно проговорила Анна. — В любом случае получится превосходная конфронтация. Я так долго ломала голову, какую бы сделать кульминацию, а теперь она у меня есть в лучшем виде.
— Конфронтация? — удивилась Триш.
Она перешла на кухню и стала наливать в чайник воду, зажав телефонную трубку между плечом и подбородком и стараясь не уронить ее в воду.
— Ну конечно. С доктором Фоскаттом. — Анна уже давно не разговаривала так торопливо и жизнерадостно. — Только представь, как его спрашивают: «Итак, доктор Фоскатт, когда вы прописывали…»
— Нет, Анна, ты не будешь выносить это на экран.
— Да брось ты, Триш. Не будь ребенком. Мы живем в жестоком мире. Раз доктор сделал ошибку — а, насколько я понимаю, он ее сделал, — то почему мы не имеем права рассказать всем о его промахе?
— Не таким образом. Факты должны рассматриваться в суде, а не на телеэкране.
— Не будь занудой, Триш. Мне буквально приходится бороться за выживание. Я не могу позволить себе такие благородные поступки. Они у меня оба получат по заслугам.
— Оба?
— Доктор и адвокат. Ты раздобыла всю нужную информацию. Я знала, что у тебя получится. Мы пригласим Фила Редстоуна на съемки и перед камерой невинно поинтересуемся у него, проверил ли он действие грейпфрутового сока на организм
человека, который принимает антигистаминные препараты.— Анна, в то время никто не знал об этой опасности.
Винтовая чугунная лестница дрогнула, и Триш поняла, что наверху Джордж выбирается из кровати.
— Анна, мне пора идти. Подумай хорошенько, о чем я тебе сказала. Доктор Фоскатт неприятный человек, он вел себя очень высокомерно и плохо относился к Деб. Однако он профессионал и не предупредил ее о грейпфрутовом соке только потому, что ничего не знал о его действии. Ты не имеешь права позорить Фоскатта перед всеми зрителями.
— А я так не думаю. Ладно, Триш, я позвоню тебе, после того как переговорю с редакторами. Расскажу, как все прошло.
— Анна, мне пора.
— Погоди, не клади трубку.
Голос Анны прозвучал так странно, что Триш послушалась.
— Выкладывай быстрее.
— Дай мне слово, Триш, честное слово, что не предупредишь о моих планах ни доктора Фоскатта, ни Редстоуна.
Триш молчала.
— Пожалуйста, Триш. Дай мне честное слово.
— Анна, я не могу ничего сейчас обещать.
— Тогда дай слово, что ничего не скажешь им хотя бы сегодня, а вечером мы с тобой снова все обсудим. Ну пожалуйста, Триш, пообещай мне хотя бы такую малость.
Триш показалось, что она разрывается на части.
— Только до вечера, — повторила Анна. — Мы ведь с тобой так давно дружим. Ну, сделай мне маленькое одолжение.
— Ладно, — сказала Триш, потому что Анна просто не оставила ей выбора. — До вечера буду молчать.
— Спасибо, подруга. Пока.
Триш приготовила завтрак и отправилась одеваться. В доме было слишком жарко, чтобы надевать чулки и туфли, поэтому она спустилась вниз по винтовой лестнице босиком, чувствуя ступнями все неровности холодного металла.
Внизу Джордж налегал на тосты и кофе.
— Давай, Триш, — сказал он. — Присоединяйся и съешь наконец чего-нибудь. Не понимаю, как ты целый день работаешь и без завтрака, и без обеда.
Джордж взял очередной тост и принялся щедро намазывать его маслом.
— Я бы точно умер, — добавил он.
Триш присела за стол и, налив себе черного кофе, наблюдала, как Джордж ест тосты.
— Мне не надо так много горючего, как тебе.
— Какой ужас. Кто тебе звонил в такую рань?
Триш взглянула на него из-под ресниц и отпила глоток кофе.
— Все в порядке, — сказал Джордж. — Вчера вечером я слегка устал, вот и проявил слабость. Сегодня утром я снова бодр и силен, как раз в твоем вкусе. Можешь сказать мне правду. Опять дело Деборы Гибберт?
Триш кивнула и взяла тост.
— Давай-ка, пока я ем, рассказывай, что будешь сегодня делать, — скомандовала она.
Джордж рассмеялся, но все-таки перечислил всех, с кем собирался встретиться в течение дня. В список входили несколько клиентов, пара самых трудных партнеров и новый внештатный клерк.
— Жаль, что мы никак не можем убедить его идти в профессиональные юристы, — сказал Джордж о последнем. — Сообразительный парень, но в сентябре собирается поступать в театральную школу. По-моему, он всех нас считает психами. Целый день еле сдерживается, чтобы не расхохотаться.