Жертва

Одьен хмыкнул:

– Не думаю, что моя отповедь придется тебе по вкусу.

– Настроение уже испорчено, так что можете продолжать.

– Меня беспокоит твое поведение. Все начинается с малого, Алексис. С одного пациента в реанимации, которого тебе стало жаль.

– Кажется, эту тему мы с вами уже обсудили, – отрезала я.

– Если обсудили, тогда почему ты в хранилище личных вещей наведывалась?

Меня словно током ударило. Я непроизвольно сжала пальцы и едва не раздавила стаканчик с кофе в руках.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Дуру из себя не строй! – с угрозой произнес Одьен. – Я все знаю. В больнице практически во всех помещениях установлены камеры наблюдения, и я могу просматривать записи с них, не выходя из кабинета.

– В туалетах камеры тоже установлены? – на всякий случай спросила я.

– Не смешно.

– Я серьезно, доктор Ригард.

– В душ и на унитаз можешь ходить без опаски.

– И на том «спасибо».

– Если остальные узнают, что ты сделала, тебя могут привлечь к ответственности.

Я сглотнула и продолжала молчать, потому как не могла понять, к какой ответственности меня можно привлечь за посещение хранилища личных вещей.

– Ты знаешь, что подкармливать их без официального разрешения запрещено, – продолжал Одьен. – Так какого черта ты играешь с огнем?

– Я никого не подкармливала.

– Я хранитель, – напомнил Одьен. – И из второго измерения прекрасно видел, что именно ты сделала!

– Подглядывать нехорошо, доктор Ригард.

– Законы ограждают нас от ошибок, которые мы можем совершить, – напомнил Одьен. – Тот, кто забывает об этом, обречен.

– Это моя жизнь, доктор Ригард, и я буду делать с ней все, что захочу.

– Почему ты всем врешь о своем происхождении? – начистоту спросил он.

– Потому что лучше быть живым послушником, чем мертвым райотом, – ответила я.

– Райотов давно никто не преследует.

– Не все такие дружелюбные с райотами, как вы, доктор Ригард.

– И какого это – жить в тени и играть роль того, кем ты не являешься?

– Сложно, – призналась я.

– Без посторонней помощи ты вряд ли бы справилась, а значит есть тот, кто помогает тебе так жить.

Я снова промолчала.

– Думаешь, можно долго играть в добродетель? Еще несколько раз станешь донором Потока, и изменения выльются в проблемы со здоровьем, – продолжал говорить Одьен. – Хранитель может тебя подкормить Потоком, но либо твой хранитель слишком далеко от тебя, либо его вообще нет.

Я отпила кофе и оставила реплику без ответа.

– Истощенные райоты крайне опасны. Я должен о тебе сообщить. Или, – он мельком на меня посмотрел, – я могу восстановить твои силы.

– Уже за одно подобное предложение вас могут арестовать и запереть, – я повернулась к нему лицом. – Я польщена тем, что вы настолько мне доверяете, но от вашего лестного предложения лучше откажусь. Мой Поток восстановится сам. Нужно только время.

– Ты заплатишь за это несколькими годами жизни. Но, скорее всего, просто найдешь какую-нибудь жертву, чтобы выдоить ее до последней капли. Давно ты живешь так, Алексис? Питаешься теми, кого передают для донорства на трансплантацию?

Я предпочла допить кофе.

– В общем, я вот что хотел сказать: если ты еще раз позволишь Питеру Донохью забрать у тебя Поток, я донесу на него в службу контроля за людьми с высшим метафизическим уровнем. Ничем хорошим для него это не кончится.

– А как же я? – спросила и отвернулась. – На меня вы доносить не собираетесь?

– Я собираюсь тебя накормить.

Я едва не рассмеялась.

– Будете насильно закачивать в меня Поток, пока сами не свалитесь с ног?

– Тебе будет очень больно, – Одьен пожал плечами. – Лучше я подожду, пока ты сама не попросишь меня поделиться.

– Я не попрошу, – хмыкнула себе под нос.

– Не зарекайся, Алексис.

– Давайте сменим тему. Куда мы вообще едем?

– Мы едем решать одну проблему, и я не хочу, чтобы кто-нибудь в том месте видел мою машину.

– А мою, значит, там видеть можно? – возмутилась я.

– Она вполне впишется в обстановку местности и не привлечет чужого внимания.

– Что это за место?

– Городок один. Похож на наш.

– Далеко до него?

– Уже почти приехали.

– Ясно…

Мы остановились на светофоре на въезде в город С. Одьен повернулся ко мне и прищурился:

– Ты знаешь, как тебя прозвали?

– Что, уже запилила? – оскалилась я в ответ.

– Значит, уже рассказали. Тебе идет, кстати.

– Спасибо, доктор Ригард! Вы так любезны сегодня!

– Не в пример моему брату, не правда ли?

Загорелся зеленый свет, и Одьен тронулся с места. Хорошо, что в этот момент он не увидел моего перекошенного лица:

– В умении общаться с женщинами Айени, безусловно, превосходит вас.

– Еще сравнения будут?

– Желаете продолжить?

– А почему бы и нет! – воскликнул он.

Я ослышалась или это на самом деле вызов?

– Мой отец всегда говорил, что главное умение дипломата – это вовремя остановиться. В моем случае, вовремя заткнуться, – ответила я.

Одьен неожиданно рассмеялся:

– Насколько могу судить, ты не склонна к дипломатии.

– Вы тоже, доктор Ригард.

– Мужчины, Алексис, не терпят, когда их унижают. А хранителей проявления неуважения вообще выводят из себя!

– Райотов тоже! – парировала я.

– Ну, вот и поцапались! – подытожил Одьен. – Этот процесс, кстати, занял у тебя всего сорок минут.

– Не у меня одной.

Одьен припарковал автомобиль напротив какого-то магазина и повернулся ко мне.

– Посиди в машине. Я вернусь минут через десять.

– Хорошо.

– Алексис…

На этот раз я развернулась к нему и склонила голову на бок, поджав губы.

– Не вздумай сбежать. Служба контроля без труда выследит неучтенного райота, и тогда…

– Я поняла. Еще что-нибудь?

– Подбери нижнюю губу: она сейчас отвиснет.

Так хотелось показать ему третий палец, но я все-таки сдержалась.

Одьен вышел из машины, а я откинулась на сидение и уставилась в окно. Проводила его взглядом до двери в магазин, а затем быстро пересела на водительское сидение и завела двигатель. Не успела я выехать с парковки, как дорогу перегородил патрульный автомобиль. Я попала… Я в дерьме…