Жнец

— Доброе утро! Вы уже не спите? Пойдемте завтракать, я оладьев напекла!

Валентина в своем легком сарафанчике выглядела очень соблазнительно, фигура у нее очень даже недурная. Наверное, в спортзал ходит, фитнесс там, и всякое такое…

— Доброе утро! — выдавил из себя я — Да, оладьи — это хорошо.

— Не буду вас смущать, поднимайтесь и завтракать! Папа сказал, что как только он решит вопрос — так сразу позвонит и подъедет. Примерно это будет к обеду. Так что времени у вас еще полным-полно.

Я оделся, надел тапки, которые предусмотрительно оставила у порога Валентина, и поплелся в кухню, где за столом уже сидела Настя. Она радостно меня поприветствовала (здрасьте!) и продолжила рассказывать про какую-то девочку в музыкальной школе, которая никак не может выучить ноты и учительница ей очень недовольна. А вот она, Настя, молодец!

Ну и все в таком духе. Я присел на стул, Валентина тут же поставила передо мной стопку оладьев, большую розетку с клубничным вареньем, и тут…случилось нежданное. Валентина отвлеклась на дочку, и полотенцем, которое держала в руках, смахнула варенье прямо мне на штаны! Ну — в самое что ни на есть причинное место угодила! И по закону подлости — розетка приземлилась ровно вверх ногами, то есть все варенье по штанам.

— Ой! Простите! Настя, ну вечно ты отвлечешь! Давайте я вытру, я сейчас застираю!

Я встал, поднял розетку, поставил на стол, Валентина бросилась ко мне с полотенцем, ткнула мне им в пах, да так, что я охнул и согнулся — ну точнехонько попала куда следует! Или куда не следует? Смутилась, всплеснула руками, покраснела, засуетилась, бросилась к раковине, намочила полотенце и только когда я ее остановил, прекратила свое броуновское движение.

Вот же суматошная баба! Впрочем — бабой ее назвать язык не повернется. Сегодня она выглядела не на свои тридцать лет, а по крайней мере лет на десять моложе. Вот что с людьми делает отдых и хорошее настроение!

А штанам моим ничего не сделалось. Они были чистыми, как в момент рождения. Это подарок кикиморы болотной — вся одежда, что надета на меня, и вся обувь, что на мне — абсолютно не пачкается. Что бы не случилось, какая бы дрянь не пролилась на мою одежду (даже клубничное варенье!) — с ней ничего не будет. Как сейчас. Варенье просто стекло на пол и собралось там пахучей лужей.

— О! Как так?! — удивилась Валентина.

— Это такая ткань — небрежно пояснил я — случайно купил. Китайцы придумали.

— Да они ничего не придумывают, все воруют! — хихикнула Валентина, и снова посмотрела на штаны. Вернее, туда, куда недавно пролилось варенье — Я не сильно ушибла?

— Не сильно — вдруг смутился я, и Валентина довольно хихикнула. А потом начала хохотать — звонко, заливисто. За ней захохотала Настя, не очень понимающая, что случилось, но на всякий случай поддержавшая мать. И…я вдруг расхохотался. Ну правда же — глупо как-то вышло, ей-ей.

Потом я ел оладьи, с тем же самым клубничным вареньем, пил чай, и мы разговаривали о всякой ерунде — о китайцах, которые так-то умные, но все патенты воруют, о погоде, которая для начала июня очень уж жаркая, о том как скоро Валентина с дочкой приедут в Кучкино отдыхать.

Потом Валентина отправила Настю к себе в комнату играть на скрипке, а мне вдруг начала жаловаться на мужа, который вчера от нее сбежал. Рассказала о том, как они с ней встретились, и он ей понравился — такой интеллигентный, такой умный, такой уверенный в себе… А потом оказалось, что он ничтожный, мелкий человечек. В глаза говорит одно, улыбается людям, а за спиной говорит гадости. Она уже хотела с ним разбежаться, да он сам выкинул финт — сбежал к какой-то своей шлюхе. Да и слава богу! Вот совершенно не жалко! Неужели она — молодая, красивая, не найдет себе нормального мужика?!

Я поддакивал, кивал, и не вставлял ни слова в этот монолог-исповедь. А что тут скажешь? Ей и не нужно, чтобы кто-то что-то говорил. Ей нужно — чтобы выслушали. А слушать я умею.

Самохин появился в одиннадцать тридцать. Он отдал мне документы на киа-«спектру» какого-то лохматого года, но по его заверениямисовершенно исправную и очень даже шуструю. А еще — он за это время умудрился узнать, кто именно является владельцем нужного мне коттеджа (адрес я ему вчера написал). Все готово, теперь можно ехать, решать вопрос.

Сумку со своим барахлом оставил в квартире Валентины, или точнее будет сказать — в квартире Самохина. Попрощался, сказал, что приеду скорее всего вечером, и пошел на выход.

Машинка и правда оказалось вполне приличной, и приятным сюрпризом было то, что в ней работал кондиционер. Я закупорился в салоне, включил «кандюк», установив температуру по минимуму, и неспешно влился в поток машин, заполонивших улицы города. Утренняя пробка уже слегка рассосалась, вечерняя еще не назрела, так что пусть и с затруднениями, но я без особых проблем ехал по проспекту, раздумывая о том, что мне предстояло сделать. И что меня ожидает в том самом коттедже.

Глава 3

Забор. Опять забор! Высоченный, метра четыре высотой. Читал где-то о том, что за границей легко определить, что в этой вилле живет русский. Ну или украинец — разницы никакой. У этой виллы обязательно будет непроницаемый высоченный забор.

Вот и здесь — коттедж окружен забором, через который мне вряд ли удастся перебраться без специальных средств. И заглянуть туда тоже не удастся. Ни одной, даже маленькой щелочки ни в заборе, ни в воротах. И теперь со мной нет поддержки в лице ЧВК, работающей на олигарха. Можно было бы, конечно, попросить его помощи, но…смысл какой? В чем помощь? Помочь перебраться через забор? Это я и сам смогу…при достаточном усилии.

— Проверьте, есть кто-нибудь на территории и в доме!

— Уже проверили. Двое. Видно — сторожа. Вооруженные. Ружья. Форма, охранное агентство «Аргус».

Иду к воротам, жму звонок. Вернее — кнопку домофона. Через несколько секунд раздается голос:

— Чо надо?

— Войти, поговорить.

— А больше ничо не надо? Пошел на…й отсюда!

Звоню снова — не открывают. И не отвечают. Что делать? Послать бесов, чтобы помучили придурка? Или придурков. Ладно, послал, помучили — а дальше что? Как я донесу до придурков информацию о том, что мне надо открыть калитку? Никак. А значит — что толку в их страданиях?

Ладно, я что-то такое и предполагал. Иду к воротам и начинаю методично долбить в них ногами и руками. Мне надо, чтобы кто-нибудь из охранников вышел наружу, и тогда можно будет подцепить его моей магией. Я же не могу колдовать заочно, по домофону! Мне нужно видеть объект, а лучше — его касаться.

— Ты по башке себе постучи, придурок еб…й! — слышу я по переговорной системе.

— Открой, или высунись! — требую я, но голос радостно отвечает:

— Щас прям! Вот побежал — волосы назад! Ты еще х…м побейся, я может тогда и выйду! Гыыыы…