Жрон

— Знаешь, Рональд Уизли, — она привстала, чтобы видеть меня из-за штабеля книг. — Я честно считала, что ты стал другим, даже жалела тебя, — она поправилась. — Немного. Вот только как оказалось, всё это было заблуждением, ты не изменился, просто стал ещё хуже чем был.

— Это ещё с чего вдруг? — буркнул я уязвлённо.

— А с того, что раньше, хотя бы, не было никакого «по пьяни». Ты катишься, Рон, катишься по наклонной, и твои успехи вскружили тебе голову. Если раньше ты своими свинскими повадками и тупостью вызывал лишь лёгкое чувство брезгливости, то сейчас меня просто передёргивает при виде тебя, а на душе становится гадко и мерзко!

Ошарашенный, обозлённый такой несправедливой тирадой, я тоже приподнялся, не в силах сдержаться, зло бросил: 

— А ты знаешь кандидатуры получше? Не гадкие и не мерзкие?

— Знаю! — оно посверлила меня взглядом, но затем, вдруг резко осунувшись, бесцветным голосом буркнула: — Знала.

— И кто же этот эталон нравственности и морали? — язвительно выплюнул я, не в силах успокоиться.

А она ожгла меня снова взглядом, помедлив, произнесла с вызовом: 

— Седрик Диггори.

— Этот извращенец?! — презрительно фыркнул я, всё ещё находясь на взводе, и от того на секунду потеряв контроль.

А она, побледнев, выпрямилась, натянутая словно струна, и было поздно уже себя корить за фатальную ошибку, сказанного не вернуть, слово не воробей.

— Э-э, начал блеять я, лихорадочно ища выход из положения и не находя его.

А Гермиона вдруг с шипением рассерженной змеи отмерла, с клокочущей яростью в голосе заговорила: 

— Действительно, кому я это говорю. Тому, кто ненавидел его все эти годы? А он был лучше тебя во всём. Умный, знающий, вежливый и галантный, настоящий джентльмен. Именно он спас меня от тролля на первом курсе и был настолько скромен, что упросил меня не сообщать это учителям. Только благодаря ему я не стала жертвой василиска на втором курсе, как бедняга Криви. А от скольких ошибок нас уберегли его советы. Он был в сотню раз лучше и благородней тебя. Настоящий рыцарь!

— Ещё скажи, что ты влюбилась в него, — снова во мне заговорило уязвлённое самолюбие, напрочь отметая голос разума. Я бросил это и замер, потому что понял, что угадал.

— Влюбилась, — мёртвым голосом, ещё больше побледнев, произнесла она. — Да, влюбилась. В такого нельзя было не влюбиться. Я это поняла окончательно на третьем курсе, когда нас он уберёг от Блэка с Люпином. Я хотела ему признаться после каникул, но его убили.

Из её глаз покатились слезы.

— А ты мне про «будешь моей женой», «трое детей». Мерзкий ублюдок! О, Мерлин, — расплакавшись окончательно, она выбежала из библиотеки.

— Молодой человек, — полный арктического холода голос окатил меня сзади. В настолько холодных нотках, что казалось стены должны были покрыться изморозью, я с трудом узнал голос мадам Пинс.

Обернувшись, натолкнулся на её режущий взгляд. А она, указав рукой на дверь, бросила: 

— Убирайтесь, и чтоб я вас здесь больше не видела.

Угрюмо вздохнув, я кивнул и молча вышел. Под грохот захлопнувшихся створок, за моей спиной, не сдержавшись, грязно выматерился. Это был провал.

Из библиотеки я возвращался в паршивом настроении. А чему радоваться-то? С Гермионой контакт потерян напрочь, по Диггори ничего существенного, кроме того, что он, в придачу к извращенцу, ещё и лживая, двуличная, лицемерная скотина, выяснить не удалось. А ведь возможно было. Эх, заранее бы знать, да что уж сейчас, надо теперь думать, что делать дальше. И, похоже, в этой жизни мне с Грейнджер точно не светит. Первая любовь, мать её.

В подобном, не самом хорошем расположении духа, я забрёл на второй этаж, аккурат, похоже, туда, где на первом курсе сидел дружок хагридовский, Цербер. Собакена, естественно, там давно уже не наблюдалось, зато, как оказалось, наблюдалось нечто иное.

— Ба, знакомые все лица, — буркнул я, обращаясь к угрюмо приложившему к лицу ладонь Поттеру, что сидел на скамейке у стены и задумчиво смотрел вдаль.

Отняв ладонь, он посмотрел на меня, и мои брови невольно поднялись, под глазом у Избранного сиял здоровенный отменный фингал.

Я невесело хохотнул и присел рядом. Спросил односложно:

— Отказал?

— Отказал, — вздохнул Поттер.

— Молоток.

Вытянув ноги, откинулся, заводя руки за голову. Чуть искоса глянув на Гарри, добавил, больше конечно стараясь убедить в этом себя:

— Забей, всё херня.

— Да я-то забил, — ответствовал Поттер. — Вот только она…

— Не остыла ещё? — похоже бой-баба, что имела виды на бал с Избранным, оказалась чересчур обидчивой, вон какой бланш ему поставила.

— Не знаю, проверять пока неохота, — чуть передёрнув плечами, парень снова приложил ладонь к глазу.

— Ну, тогда ещё посидим, — я замолчал, уперев взгляд в потолок, задумался о своём. Почти абсолютная тишина и лёгкий полумрак этому замечательно способствовали.

Как не прискорбно, но Золотого Трио, похоже, теперь не будет. Невилл сам по себе, так как не в ладах с Гарри и со мной. Гермиона меня вообще теперь ненавидит. Гарри на распутье, хоть пока об этом и не догадывается. Как бы ему не поставили условие выбирать между мной и Грейнджер. Естественно, что притягивать его я буду к себе, так что, как всё дальше сложится теперь, чёрт его знает. Знание канона тут не поможет, а гадать на кофейной гуще дело неблагодарное.

Вообще, со мной творится что-то странное, похоже иное тело, иной гормональный фон таки бьют по мозгам. Я стал намного раздражительней и несдержанней, чем там, в прошлой жизни. Раньше, таких косяков я бы не допустил.

Грела надежда, что со временем это пройдёт, вот только холодная голова, горячее сердце и чистые руки мне были нужны сейчас, а не в гипотетическом будущем. Слишком дорого могли мне встать эти ошибки.

— Рон, — прервал мои размышлизмы тихий голос.

— Чего?

— Да спросить хотел. Ты не против, если я приглашу твою сестру на бал?

Покосившись на Поттера, бросил:

— Я — нет. Согласится, идите.

— Спасибо.

— Да не за что.

Снова установилась тишина.

Тут вдруг нагрелось зеркальце в нагрудном кармане. Меня вызывала Скитер. Не без сожаления поднявшись, хмыкнул ещё раз, разглядывая застывшего в позе роденовского мыслителя Избранного, сказал на прощанье:

— Ладно, бывай. Можешь, кстати, сестре показаться, она знает, как такие вещи быстро сводить. Мать научила, сам понимаешь, в доме, где куча пацанов, драки дело частое.

Найдя глухой безлюдный закуток, достал переговорное устройство, улыбнулся, увидев Риту в своём обычном боевом камуфляже.

— Хорошо выглядишь. Есть новости?

— Спасибо, дорогой. Конечно, иначе бы не вызывала. В двух словах — Диггори заказали.

— Опа, — я разом подобрался. — Кто?

— Гномы, — ответила Скитер.

— То есть они его и прибили, — пробормотал я, негромко.

— А вот и нет, — Скитер покачала головой, растянув губы в язвительно ухмылке. — Там вообще история странная. У меня есть источник в аврорате, так вот, в том проулке, над телом свежеубиенного, схлестнулось аж две группы наёмников. К моменту появления дежурной группы, аппарировавшей на множественные магические всплески в магловской части города, обе группы уже успели поубивать друг друга, только одного удалось взять ещё живым, кто-то приложил его проклятьем длительного действия. Умереть он, конечно, умер, до Мунго даже довезти не успели, но по дороге сотрудникам рассказал, что нанята группа была гномами. Вот только Диггори не они порешили. К моменту их прихода он был уже мёртв.