Злата

холодным потом:

– То ли дело конный спорт, правда, Ксавьер?- я посмотрела на него тем же уничтожающим взглядом, с

очаровательной улыбкой на губах.

Ксавьер побледнел, и улыбка медленно сползла с его лица.

– Действительно?..- промямлил он, бросая вопросительный взгляд на Виктора, который молча, ждал

продолжения спектакля.

148

– Ну конечно! – весело продолжала я, но уже мало кто улыбался. – Мало того, что занимаясь верховой ездой,

вы тренируете свое тело, так можно ещё неплохо заработать, ставя на скачки! А еще развивать, так

нуждающееся в этом, жалкое подобие интеллекта и спорить на отличного арабского скакуна! Какого-нибудь ,

Буцефала, да? Что же ты молчишь, дорогой Виктор Александр Эскалант?

Я обратилась к нему, и голос мой начал подрагивать. Я продолжила уже в абсолютно молчаливой компании

мужчин с потупленными взглядами.

– Я надеюсь, вы не продешевили, сын герцога и гранде? Хорошего скакуна тебе пообещал отдать Ксавьер, если

ты займешься сексом с принципиальной девственницей Барселоны? – мой голос становился немного громче и

постепенно терял свою веселость. - Хотелось бы и мне знать его цену. Дабы, так сказать, оценить свою

стоимость! Что бы на будущее не продешевить, знаете ли?

– Злата… - начал было Эскалант, но меня было уже не остановить.

– Ну а ты, мало уважаемый Ксавьер, не расстраивайся особо сильно! Ну, да придется отдать коня, но это дело

чести. Если вам, конечно, это слово о чем-то говорит, ребята! Зато ваши будущие девушки не будут стоять на

одном уровне с лошадью! Это тоже ведь неплохо, правда?

Я залпом выпила выдохшееся шампанское и завершила свою реплику:

– А теперь, прошу меня извинить, должна покинуть вас, испорченные вы мои! Так как меня тошнит от вас,

вашей мерзости и тупых физиономий!

Не глядя в лицо Эскаланту, я ткнула в него пустым бокалом и круто развернувшись, направилась к выходу

быстрым шагом.

– Злата! – услышала я крик Виктора.

Настиг он меня уже на ступенях крыльца клуба.

– Злата, прошу постой! – звал он меня, но я не думала останавливаться

Наконец, он схватил меня за руку и развернул к себе на глазах пытавшихся пройти в клуб людей и охраны.

Я пыталась высвободиться, не в силах даже посмотреть на него.

– Пожалуйста, выслушай меня! Умоляю!

– Нет! – отрезала я и снова попыталась вырваться.

– Злата, я не отпущу тебя!
– он спустился на пару ступенек ниже, чтобы сравняться со мной и теперь мое лицо

было напротив его.- Я могу тебе всё объяснить. Пожалуйста, только послушай!..

Я, наконец, заставила себя посмотрела на него глазами полных невыплаканных слез, обиды и презрения. Я

ненавидела его.

– Я хочу слышать только один ответ!
– от моего холодно-безразличного тона, даже мне стало не по себе.

Такая завидная вдержка, горько подумала я.

– Я не хочу слышать никаких оправданий, потому что твой поступок нельзя оправдать! Не хочу слышать, что

было, что изменилось потом! Я хочу знать только одно: этот спор - правда или нет?

От правдивости моих речей он похолодел, и руки его опустились. Тишину разорвал только тихий голос

Виктора, произносимый лишь одно краткое слово:

– Правда.

Казалось, я умерла. Я даже не чувствовала горячих слёз, катившихся по моим щекам.

– Латти… - он, было, потянулся ко мне, но мой голос остановил его.

– Не смей! – меня трясло от переполнявших эмоций.

149

Я посмотрела ему в лицо с таким презрением, что он отшатнулся от меня. Воспользовавшись

замешательством, я стала обходить Эскаланта.

– Нет! – вдруг закричал он, судорожно хватая меня. – Я не смогу без тебя! Я не вынесу… Прости меня!

Прости, умоляю! Я… Я… люблю тебя!

Он признался мне в любви…

Всего-то?! Уж очень ему не хотелось терять поддержку отца! Мне стало смешно. Я расхохоталась, глядя в его

лицо.

Руки Эскаланта опустились. Он сделал шаг назад.

– Меня? – задыхалась я, чувствуя, как слезы непроизвольно текут из моих глаз. – Любишь меня?!

Звонкая пощечина и красный след от моей ладони остался на его смуглой скуле.

– Я ведь была лишь той, в которую просто ткнули пальцем! Меня выбрал даже не ты, а Ксавьер… Как же ты

меня можешь любить?! Тебе ведь даже любить нечем! Ты – бессердечная тварь! – я судорожно втянула в себя

воздух и заговорила уже другим голосом – полным ледяного презрения. – Не смей никогда, заговаривать со

мной, прикасаться ко мне, даже не произноси моего имени… Никогда! Я не хочу тебя видеть, слышать, знать.

Исчезни из моей жизни!

Сойдя с крыльца я, пыталась вытереть с лица слезы, которые словно прорвало. Сев в первое попавшееся

такси, я указала первый адрес, пришедший мне на ум.

И только отъезжая от клуба, я позволила себе посмотреть в его сторону. Он стоял все там же где я его

оставила. Он смотрел в мою сторону.

Я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. А на самом деле хотелось скорчиться от боли, чтобы унять

внутренние спазмы. В моей голове пронеслась, мысль о том, что у этой сцены было немало зрителей, Они не

потрудились даже оставить танцы и свои коктейли, чтобы превратиться в безмозглое стадо сплетников и зевак.

Но мне было все равно. Переживать и волноваться нечем, ведь сердца у меня уже не было.

Я не помню, как оказалась на какой-то площади. Я брела, словно, лишилась рассудка. Мой мобильный

трезвонил и трезвонил, но из-за пелены слез и страданий, я даже не могла разобрать имени на экране.

Прохожие что-то у меня спрашивали, но я не слышала их. Какое им дело до моей беды?

Сев на какую-то лавочку, я взяла в руки телефон. Вытерла слезы и набрала номер Марии.

– Да, Латти? – жизнерадостный голос подруги звучал как родной.

Сначала я не могла сказать ни слова из-за удушающего потока новых слез.