Змея Давида

Прежде чем отвернуться и сделать первый шаг в обратном направлении, Диана еще долго смотрела на них, не в силах отвести взгляда от родных ей людей, затем отступила назад, медленно повернулась и через мгновение поняла, что летит куда-то вниз с головокружительной высоты.

Больше всего на свете ему сейчас хотелось покоя. Забраться куда-нибудь в нору, где его не найдет никто, закрыть глаза и забыться. Не думать ни о чем. Ни о разрушенной школе, ставшей для него и многих других детей родным домом, ни о аккуратно сложенных в Большом зале и накрытых простынями убитых. Их оказалось так много… Больше пятидесяти человек – авроры, жители Хогсмида, вчерашние студенты, члены Ордена. И Фред, и Тонкс, и те, чьих имен он даже не знал.

Раненых сначала укладывали в Больничном крыле, а когда там уже попросту перестало хватать места, тех, кого можно было транспортировать, начали переправлять в Мунго, а некоторых и домой. В Больничном крыле остались самые «тяжелые», специально для них из госпиталя прибыла команда лучших целителей, которые теперь вынуждены были буквально разрываться между больницей и школой.

Когда первая эйфория от победы улеглась, Гарри почувствовал, насколько он устал. Радость уступила место горечи и пустоте, приветствия, поздравления, всеобщее воодушевление доставляли едва ли не физический дискомфорт. От этого ему почти хотелось плакать, как в детстве, но он понимал, что не имеет права на скорбь, во всяком случае, не сейчас. Он решил присоединиться к тем, кто прочесывал территорию школы в поисках убитых и раненых.

Помогая укладывать на носилки очередное тело, он не чувствовал ничего, настолько он был опустошен. Только шевелилось что-то вроде страха снова увидеть знакомое лицо. Слишком уж много знакомых мертвых лиц промелькнуло перед ним сегодня утром.

Мертвых «упиванцев» складывали аккуратной кучей на заднем дворе, приставив к ним охрану на случай если кто-то из них окажется без сознания и, очухавшись, попытается бежать, или если кто-то из родственников захочет утащить тело, не дожидаясь процедуры опознания. Когда все будет закончено, тела убитых сторонников Волдеморта решено было сжечь, а пепел сбросить в Черное озеро, чтобы никому и никогда не пришло в голову устраивать у их могил митинги. Там же, в общую кучу было брошено и тело Тома Реддла, точнее, то, что от него осталось. Скользнув рассеянным взглядом по останкам того, чье имя еще сутки назад приводило людей в трепет, Гарри тяжело вздохнул и пошел прочь.

Он присел на огромный камень, бывший когда-то куском стены Северной башни. Глаза резало от бессонной ночи, тело болело, но неприятные физические ощущения отвлекали от душевной боли. Рядом возникла чья-то высокая тень и человек осторожно присел рядом с ним на камень.

Гарри медленно повернулся в его сторону. Чарльз Уизли. Огненно-рыжие его волосы были припорошены пылью, лицо было тоже серым от пыли. Глаза были сухи, но взгляд их казался потухшим, мертвым. Он бессильно положил испачканные в саже и чьей-то крови руки на колени и молча уставился куда-то вдаль.

Так они просто сидели некоторое время, не испытывая потребности в пустых словах утешения, и молчали. Наконец, Чарльз достал из кармана своей драконьей куртки пачку сигарет и так же молча закурил. Гарри заметил, что руки его дрожат и стыдливо отвел взгляд, словно опасаясь его смутить тем, что заметил его слабость. Только пробормотал: – А мне можно?

Ничем не выражая удивления, Чарльз протянул ему пачку. Гарри достал сигарету, сунул ее в рот, заклинанием зажег и резко затянулся. Горький дым обжег горло, в глазах потемнело и замутило, но на душе, как ни странно, полегчало. Прокашлявшись, он снова затянулся. Вторая затяжка пошла не в пример легче и Гарри принялся втягивать в себя дым маленькими порциями.

Наконец, когда с первой в его жизни сигаретой было покончено, Гарри произнес:

– Чарльз, у меня к тебе будет одна просьба. Ты не мог бы пойти со мной в Визжащую хижину? Я знаю, как отключить дерево, так что не бойся, оно нас пропустит. – Зачем? – безо всякого выражения спросил Чарльз. Даже голос его казался каким-то пепельным. – Профессор Снейп… Он так и остался там. Нужно его забрать оттуда…

Некоторое время Чарльз молчал, словно переваривая услышанное, а потом так же вяло спросил:

– Скажи… То, что ты говорил тогда про Снейпа, ну, что он – не предатель, это правда? Или ты просто Волдеморта хотел выбесить? – Правда. К сожалению, я узнал об этом слишком поздно. Поэтому сейчас прошу тебя пойти со мной и забрать оттуда его тело. Я понимаю, на посмертную реабилитацию ему теперь начхать, но быть похороненным по-человечески он наверняка заслужил, верно?

Чарльз посмотрел на него долгим и каким-то чужим взглядом и тяжело поднялся.

– Хорошо. Только возьмем еще кого-нибудь.

В Визжащей хижине все было по-прежнему – пыль, грязь, паутина, цепочки шагов на пыльных досках пола. И лежащее в луже подсохшей крови тело.

При виде его Гарри содрогнулся. В памяти сразу всплыли еще совсем свежие воспоминания об убийстве Снейпа – молниеносный бросок огромной змеи, крик боли, жуткий хрип «Собери!», серебряные нити воспоминаний, плавно перетекающие в стеклянную колбочку. И кровь. Много крови, заливающей грязный пол, просачивающейся сквозь пальцы профессора, пытавшегося зажать рукой рану на шее. Гарри тогда и не заметил, как сам перемазался в этой крови. И постепенно угасающий взгляд умирающего, теперь, казалось, будет еще долго сниться ему ночами.

Тряхнув головой, чтобы собраться с мыслями, он подошел к телу. Снейп лежал в несколько иной позе, чем когда они его оставили, и глаза его были закрыты. К удивлению Гарри, под голову его было подложено что-то вроде свернутой мантии. И еще он заметил следы чьих-то ботинок рядом. Сам Гарри наследить не мог, он был обут в кроссовки. Его отупевший от горя и усталости мозг вдруг заработал с необычной четкостью. Следы не могли принадлежать и самому Снейпу – обувь профессора имела квадратные носы, а оставивший эти отпечатки носил щегольские ботинки с заостренными носами, да и размером они были побольше профессорских. Создавалось впечатление, что кто-то после их ухода проник в Хижину и попытался оказать Снейпу первую помощь, а потом ушел.

Боясь разочароваться и подавляя зарождавшиеся в душе слабые искорки надежды, Гарри заклинанием расстегнул пуговицы пропитанного насквозь кровью сюртука Снейпа и его рубашки и осторожно приложил ладонь к его груди. Сначала он не чувствовал ничего и уже подумал, что у Снейпа все равно не было шансов, как вдруг ощутил слабый-слабый толчок. А затем еще один. И еще. Он перевел ошалелый взгляд на почтительно стоявших в дверях Чарльза и незнакомого парня, взятого им в помощники, и заорал:

– Он жив! *** – Парни, проверьте еще вон там, где лестница обрушилась, мне показалось, что… – Где именно? – У стены напротив. – Смотри, чья-то палочка! Вот черт! Сюда, быстро! Тут и правда кто-то есть! – Помогайте, мать вашу! Вингардиум левиоса! Локомотор!

Огромные обломки лестницы плавно поднялись и уплыли в сторону, где были небрежно сброшены с грохотом и тучами пыли, открыв взору «похоронной команды» лежащее лицом вниз окровавленное женское тело.

– Повезло, – грустно сказал тот, что обнаружил палочку, видимо, принадлежавшую этой женщине. – Не расплющило совсем. Мистер Сметвик, проверьте на всякий случай, вдруг жива еще. Не из «упиванцев» вроде бы, ни плаща, ни маски нет.

Седой мужчина лет пятидесяти на вид склонился над лежащей. Легким движением палочки он аккуратно перевернул ее на спину, убрал волосы с лица. Женщина была молодой, не старше тридцати лет, черноволосая. Лицо было покрыто кровью и грязью, одежда тоже вся в крови. Судя по неестественно вывернутой правой ноге, она была сломана в нескольких местах, руки, кажется, тоже сломаны. Женщина казалась мертвой.