Змея Давида

Ночью ей снилось, что Северус пришел в себя и хочет ее видеть. Она входит в его палату, сталкивается с его внимательным взглядом и бросается к нему, а он встает и они вместе, прямо в больничных пижамах покидают Больничное крыло под ошалелыми взглядами Помфри, медсестер и других больных.

Поэтому, едва продрав глаза наутро, она залпом выпила стакан воды, оставленный ей вечером, чтобы запивать утренние зелья, пригладила расческой волосы, торопливо умылась и пошла прямиком в палату к Северусу.

Тот по-прежнему был без сознания, Диана слегка огорчилась, хотя и не рассчитывала на то, что этот сон был в руку. Уже привычно опустившись на край его кровати, она прошептала:

– Привет… Жаль, что ты не можешь мне ответить, так хочется поговорить с тобой. О чем угодно, да хоть о том, какими тупыми могут быть студенты. Если все будет хорошо, меня выпишут через три дня, но я тебя не оставлю. Привезу Брайана и вернусь к тебе…

Она встала, подошла к окну и попыталась отворить его. Рама поддалась с трудом, Диана приоткрыла ее, совсем чуть-чуть, чтобы только впустить в палату немного свежего воздуха. На улице в столь ранний час было довольно прохладно, и она поспешила отойти от окна, чтобы не простудиться самой. Тихонько напевая под нос, она принялась изучать содержимое его прикроватной тумбочки. Здесь было кроветворное, укрепляющее, восстанавливающее, кровоочистительное, а также незнакомое ей зелье мутно-белого цвета с запахом сельдерея. Она подумала, что неплохо бы поинтересоваться у мадам Помфри какие зелья и в какой очередности нужно давать Северусу; взять на себя часть ее забот позволило бы ей чаще бывать у него, а постоянный физический контакт с ним точно был бы не лишним.

Решив, что комната проветрилась достаточно (слишком долго держать окно приоткрытым Диана не рискнула), она закрыла его и снова присела на кровать. Взяла в руки безвольную кисть и, легко массируя его пальцы и ладонь, заговорила снова:

– Гарри вчера снова приходил к тебе. Он передавал тебе привет. Знаю, тебе его привет нужен как гигантскому кальмару – зонтик, но это ты ему сам скажешь, когда придешь в себя. Не такой уж он противный и заносчивый, как ты всегда повторял. Во всяком случае, не хуже остальных ребят его возраста. И он очень беспокоится о тебе.

Ей показалось, или Северус при упоминании Поттера вздохнул чуть глубже, чем обычно, словно сетуя на то, что даже в таком состоянии ему нет покоя от чертового мальчишки? Несколько бесконечно долгих секунд она напряженно всматривалась в неподвижное лицо Северуса, затем тряхнула головой, отгоняя наваждение.

– Опять вы здесь – фраза появившейся как всегда внезапно мадам Помфри больше напоминала утверждение, а не вопрос. – Буду жаловаться вашему лечащему врачу на то, что вы систематически нарушаете режим. Оставит вас тут еще на две недели, помяните мое слово!

Диана в ответ слабо улыбнулась и только пожала плечами. Оставит и оставит, подумала она, ей будет чем заняться в этих стенах.

– Раз уж я здесь, могу я быть вам полезной? – спросила она. – Я могу давать профессору зелья вместо вас, если вы мне все подробно распишете. – Вы чувствуете себя в состоянии ухаживать за лежачим больным, несмотря на то, что сами еще недавно пребывали в похожем состоянии? – с сомнением спросила Помфри, выкладывая на столик стопку чистых бинтов и баночку мази. – Вполне, – уверено ответила Диана. Помфри покачала головой и сказала: – Полный уход за ним я вам не доверю, тут нужны манипуляции с палочкой, а у вас ее пока нет. Но зелья, так уж и быть, будете давать сами, раз вам не терпится. Не понимаю только, зачем вам это нужно? Лично вам, я Гарри сейчас не имею в виду?

Диана поджала губы и постаралась избежать внимательного взгляда школьного колдомедика.

– Нужно, – коротко пояснила она. – Просто нужно.

Помфри покачала головой и заклинанием сняла повязку с горла Северуса, обнажив четыре не вполне заживших раны в виде коротких, но глубоких порезов с рваными краями. Два из них пересекали шею слева – над ключицей и чуть выше, там, где сонная артерия ближе всего прилегает к поверхности. Два других красовались с правой стороны – у основания шеи и чуть выше и сзади. Несмотря на то, что прошел уже месяц с момента нападения, раны затягиваться не торопились и лишь подернулись тонкой корочкой.

Диана судорожно выдохнула. Это просто чудо, что с такими ранами Северус смог выжить и не истечь кровью до того момента, когда его нашли. Кто бы ни был тот таинственный благодетель, что пытался срастить раны, его помощь сложно будет переоценить.

Помфри тем временем, прошептав очищающие и дезинфицирующие заклинания, принялась наносить на раны толстым слоем приторно пахнувшую мазь желтого цвета, одновременно продолжая произносить заклинания, на сей раз заживляющие. Кажется, прок от мази все-таки был, хоть и небольшой – сегодня на повязке крови не было, только жирные пятна от самой мази. Закончив обработку ран, мадам Помфри снова забинтовала его горло и взяла в руки фиал с незнакомым Диане зельем, напоминавшем разведенное водой молоко.

– Смотрите, это – антидот к змеиному яду, – пояснила она, наливая зелье в специальную ложку и поднося ее к губам Северуса. – Давать его нужно два раза в сутки, утром и вечером, перед всеми остальными зельями. – Ловким движением пальцев она разжала челюсти больного и принялась осторожно вливать антидот ему в рот. – Массировать горло необязательно, глотательный рефлекс срабатывает, к счастью. Затем дадите ему питательное, после чего – все, что есть на тумбочке. И так два раза в день. Обрабатывать раны и проводить прочие процедуры я буду сама, без вашей помощи.

Сказано все это было деловым тоном, словно мадам Помфри наставляла стажера, а не решила воспользоваться помощью пациента. Кажется, она поверила в то, что Диана чувствует себя достаточно хорошо, чтобы помогать ей хотя бы в этом.

Но, кажется, Диана переоценила собственные возможности. К вечеру у нее поднялась температура, и она с трудом приковыляла в палату Северуса, чтобы напоить его зельями. Голова болела и кружилась, ее собственные раны снова разболелись, руки дрожали, но ей каким-то чудом удалось не расплескать ни капли лекарств. Закончив свою работу, обессиленная она прикорнула прямо на его кровати, положив голову ему на живот, да так и уснула. Проснулась же оттого, что почувствовала, как ее левитируют к ее кровати. Сердито ворча, мадам Помфри напоила ее жаропонижающим и Сном без сновидений и категорически запретила вставать до тех пор, пока она сама ей не позволит.

– Допрыгалась? – сурово спросил ее Уэзерли, пришедший утром. Видно, мадам Помфри не удержалась и сообщила ему о том, что Диана злостно нарушила предписанный ей режим. – Останешься тут еще на недельку! Дался же тебе этот Снейп! Нет, я понимаю, Поттер на каждом перекрестке кричит, о том, что он – герой и все такое прочее. Я даже готов ему поверить, правда. Но это не означает, что ты должна вскакивать с кровати, едва придя в себя, и бросаться ухаживать за находящимся в коме человеком! Для этого есть медперсонал! – И чего добился этот ваш медперсонал? – проворчала Диана. – Да, за ним ухаживают, промывают раны, поят зельями, а толку-то? Он по-прежнему без сознания, и неизвестно когда придет в себя. Я хочу, чтобы он вернулся. И именно для этого прихожу к нему, разговариваю с ним. Ну, не рассчитала сил, ты теперь за это меня к кровати привяжешь? – Я бы привязал, – мечтательно произнес Уэзерли, закончив осматривать ее правую ногу и, судя по выражению его лица, все было не так уж и плохо. – Ты всегда слишком беспечно относилась к своему здоровью. Я же помню, как тебя чуть не силком тут удерживали после падений с метлы или разборок с Перкинсом. – Кстати, о Перкинсе. Что-нибудь слышно о нем? – Слышно. В Азкабане он, как сторонник Сама-знаешь-кого. И светит ему не меньше, чем пожизненное заключение. – И поделом, – мстительно хмыкнула Диана. – Это у них семейное – быть палачами и подонками! – Значит так, Беркович, – строго сказал Гефестион, – если не хочешь, чтобы я тебя тут запер недели на две, изволь соблюдать режим. Не буду спрашивать, в чем причина твоего повышенного внимания к здоровью нашего с тобой декана, захочешь – сама расскажешь, – он заговорщицки подмигнул, отчего Диане захотелось запустить в него стаканом, – но подумай о себе. Чем быстрее ты поправишься, тем быстрее сможешь отправиться к сыну.

Диана вздохнула и послушно натянула одеяло до подбородка. А Уэзерли продолжал с усмешкой:

– Или давай перетащим твою кровать в палату к Снейпу, чтобы тебе не пришлось таскаться к нему каждый раз…

Диана излишне резко отвернулась лицом к стене и пробурчала:

– Иди ты к черту, Уэзерли! Придержи свои фантазии при себе!

Когда он ушел, Диана еще долго лежала, глядя в потолок и сердито кусая губы. Такими темпами скоро все Больничное крыло начнет шептаться о ее странном внимании к «особому пациенту». Но отказаться от посещений Северуса ради соблюдения конспирации она тоже не могла. Что-то подсказывало ей, что она на верном пути. Да и Поттер же приходит к нему, чем она хуже?