Знахарь

– Дома, Ваше Сиятельство, - многоопытный старик, прослуживший Ермоловым не одно десятилетие, тонко чувствовал перепады настроения хозяев имения и всегда обращался по старорежимному, когда над головами провинившихся начинали собираться грозовые тучи. – Отсыпается, Ваше Сиятельство. Роман Георгиевич вчера отмечал окончание сессии и начало каникул.

– Разбуди и пригласи ко мне. Немедля! – хлопнул дверью личного кабинета Ермолов.

– Приглашали, papa? – спешно умывшись холодной водой и прополоскав рот, сын, ощутимо попахивающий перегаром, через тридцать минут зайдя в кабинет отца, аккуратно притворил за собой дверь.

– Подойди ко мне, - приказал граф.

– Что-то случилось, papa? – настороженно, даже заискивающе спросил Роман, делая несколько робких шагов навстречу отцу. – ОЙ!

Звон мощной пощёчины, многократно перекрыв крик, вознёсся к высоким сводам и заполнил эхом немаленький объём кабинета.

Глава 3. По делам их...

Глава 3. По делам их…

– Ты, Агафья, не плюйся, - хихикнул плюгавый старичок, тряся куцей бородкой, словно рубленый лес, побитой частыми проплешинами, - не плюйся, ошпарь травки и в варе1 оставь настаиваться, могёшь прямо в печи час в чугунке подержать, потом вымай. Как остынет, процеди через тряпицу в кувшин и ентим взваром Никодима потчуй три дён2 по плошке на восходе и закате.

– Фу, отрава! – развязав тесёмки рогожного мешочка и сунув в него нос, презрительно сморщилась сбитая приземистая рыжеволосая баба, не замечая выбившихся из-под платка прядей волос3 цвета тусклого осеннего кленового листа. – Тьфу, прелым коровьим говном смердит! Этот мухотрав4 гроша5 не стоит, а ты пятиалтынный6 требуешь. У-у, крохобор, ты, Прошка, совесть бы поимел!

– Ни в разе не сумневаюсь, Агафья, шо ты дока в коровьих лепёхах, хто, как не ты? Куды уж мне, пню старому, я, ить, всё по травушкам-муравушкам. Дай сюды! – старик резко выбросил руку, пытаясь забрать мешочек с травяным сбором, но бабища ловко убрала его за спину.

– Куды лапы тянешь, - отступила на шаг Агафья, - мироед! Алтына с тебя хватит.

Сунув руку под нестиранный передник, баба вынула оттуда гнутую монетку, от старости покрывшуюся зеленью, и кинула её в сторону плюгавого травника.

– Кудыть?! – прихватив за плечо мелкого вихрастого пацанёнка в заношенной рубашонке, заправленной в холщовые штаны на полотняных помочах, бросившегося ловить монету, Прохор задвинул его себе за спину. – Охолони! Не по-людски, Агафья, поступаешь, аки псу кость бросаешь.

Отвернувшись от бабищи, старик потрепал по кудрям босоного правнука.

– Буде, Данилушка, в городище за такой двугривенный7 дают. Идём отсель, пущевай она от жадности подавится. Запомни, Агафья, скупой платит дважды, а ты три раза воздашь, помяни моё слово!

– Катись отсель, немочь старая, - ощерила жёлтые пни зубов баба. Оглянувшись туда-сюда на греющих уши соседей, она подхватила с земли оставленную старым травником монету. Миг, и медный кругляш исчез в потайном кармашке.

– Деда Прохор, а пошто ты деньгу не взял? – когда пара из мальчишки и старика дошла до конца улицы, любопытство таки «доело» Данилу.

– Запомни, Данила, мы – люди, а не псы дворовые, которым можно кость бросить. Если не будешь блюсти достоинство, то и будут к тебе, аки к собаке обращаться, а деньга... Деньгу мы ещё заработаем, сама Агафья на поклон прибежит и сторицей наперёд заплатит, поведай-ка мне лучше, какие травы собирают ночью, а какие по росе?

– Ну, - смешно наморщил лоб мальчишка, - по темени берут беладонну, белену, дурман, крапиву, если выжимку для притираний делать, а ромашку ночью в бутонах для кашицы берут...

Загибая пальцы, Данила назвал ещё с десяток трав, замолчав, он смешно повёл носом и обернулся к Прохору:

– Деда, а зачем ты с тёткой Лукерьей и дядькой Макаром на восходе в лес ходил и что за травы Лукерья в подол понёвы собирала?

– Скажи, что с тобой делать, пострелец? Пошто разнюхивал? Отвечай!

– Дык интересно же, - мальчишка нисколько не испугался грозного тона, но на всякий случай отошёл от старика на пару шагов дабы не схлопотать вразумляющего подзатыльника. – А супротив волков и ведьмедей я наговоры знаю, ты сам учил, да и по лесу я лучше тебя хожу. Я в пяти аршинах за твоей спиной прятался, а ты не заметил.

– От-ты-ж, научил на свою голову, - почесал маковку травник. – Ладно, мотай на ус. Есть травы и цветы, которые должны собирать только бабы или девицы, а не мужики, иначе они теряют целебные свойства. А есть травы, которые люди должны рвать и готовить сами, ибо чужие руки не годятся.

– А они токмо по росе берутся?

– Не токмо. Росы тожа разные бывают, запамятовал? По закатной росе, восходной, в туман, ночью, днём – всяко собирают и рвут, так как лихоманки8 разные и свойства у трав для их изгнания различаются. Зависит ещё какой отвар требуется и от какой пакости или кому кожные притирания надобны с примочками, а ежели спину али поясницу прихватит, то согревающую огневицу треба делать. Мужики делают грубые сборы, а бабы и девицы мягкие, обволакивающие, такие же, как их бабская природа.

– Деда, ты сказывал о том, я помню, ты про Лукерью скажи.

– А ты ещё послушай! – Прохор таки дотянулся до правнука, легонько щелкнув того по затылку. – И не перебивай старших, ишь охоту взял. Лукерью ему подавай. Не дорос ещё до Лукерьи. Лукерья с Макаром детей хотят, наши сплетники уж судачить начали, что сноха у Демидовых пустоцвет… Надысь пойдём в лес, покажу, какие коренья собирать и травы с цветами рвать для того, чтобы жинка понесла, токмо рвать их должна сама баба, ребятёнка жаждущая, и токмо в подол понёвы.

– Это потому, что детей в подоле приносят? Да, деда?

– И поэтому тоже, правильно догадался, молодец! Сушит и отвары варит тоже баба с наговорами бабскими специальными. Я их тебе поведаю и, если ты их за завтра назубок не выучишь, уши-то я тебе надеру! Пить отвар необходимо семь дён по малой чарке и через седмицу даже самая пропащая баба, если у неё женское нутро не мёртвое, может понести. Запомни, семь дён! Не больше.

– Я запомню, не надо мне уши драть. А Лукерья понесла?

– Понесла, - тяжело вздохнул старик, за день смертельно уставший от расспросов любопытного мальчишки. – Двойня у Демидовых будет.

– А как ты… а-а-а, ты опять «взором волхва» смотрел? Деда, ты ослепнуть на старости лет задумал? Пошто ты меня сиротой оставить хочешь?

– Цыть! Ишь, распричитался, аки плакальщица, я ишшо помирать не собираюсь. Подождёт меня домовина9. Ты думаешь три рубля мамке с неба свалилось? Твои штаны тоже денег стоят, а они в огороде не растут. Попью отвары, не в первой, да очи на ночь кашицей намажу. Как раз завтра утром и нарвём на них трав, покажу каких и как их сушить и перетирать.

– А городской купец в прошлом месяце тебе цельный империал10 дал тоже за «взор»? Дед, я тя оглоблей поперёк хребтины перетяну, чтобы ты глаза не портил! Ишь, шо удумал!