Знахарь
Шрифт:
– Марина Ивановна, я неделю убивался над Артёмом, а вы его сейчас за минуту задушите, добродушно хохотнул Владимир, - дайте ему, наконец, воздуха вдохнуть. А ты, боец, чего нюни распустил?
Всхлипнув, Артём, на лице которого проступило виноватое выражение, лениво отмахнулся от целителя.
– Я ведь не верил тебе… вам… До самого конца не верил, - хлюпнул носом мальчишка.
– Ну-у, ты мне, глаза-то не открыл. Знаешь, парень, открою тебе с мамой маленький секрет, я бы за тебя не взялся, если бы не видел, что ты в глубине души хочешь избавиться от недуга и не желаешь сам на себе ставить крест. Давно известно, что медицина бессильна перед желанием пациента жить. Я хорошо представляю, через какой ад тебе с мамой пришлось пройти, знаю, какими жестокими бывают дети, мне в детстве тоже кое-что пришлось испытать на собственной шкуре, но самое главное и достойное уважения - вы не сломались. Так, давайте выражения благодарности отложим до завтра, а сейчас вам пора. Тёмыч, «падай» в свою телегу на колёсиках, ноги тренировать надо постепенно, каждый день по чуть-чуть увеличивая нагрузки. Мышц у тебя нет и взяться им пока неоткуда, поэтому не перетруждайся с дуру, чтобы не навредить. Усёк? А раз усёк, шкандыбай до коляски, мама и я подстрахуем тебя, пять шагов ты сейчас вполне способен
Выпроводив безумно счастливых Комаровых восвояси, Владимир налил себе из термоса бодрящего травяного настоя и опустился в кресло, не успевшее остыть после Марины Ивановны. Втянув носом одуряющий аромат цветущего луга, разбавленный нотами ягод земляники, он пригубил напиток. Интересно, как скоро его возьмут в плотную осаду? Молва, подгоняемая сарафанным радио, давно прокатилась по губернской столице, дотянувшись щупальцами до других городов и тихой сапой заползая в Москву. Кто бы мог подумать, что закопёрщиком слухов о молодом да раннем знахаре иже целителе станет бывший городовой, а ныне пенсионер, Матвей Панкратович Сивоконь, которого Владимир избавил от застарелого кашля из-за простреленного лёгкого и тянущих болей в спине. Он не хотел брать денег с бывшего городового, но старый казак сам сунул ему полторы сотни рублей, грозно рыкнув, чтобы пацан «не выкобенивался». Любой труд должен оплачиваться, тем более, кхе-кхекал он уже пятнадцать лет и три года мучался спиной, а тут, дай бог, пять дней и никаких неудобств от старых шрамов и спайки чудесным образом рассосались, оставив врачей в служебной поликлинике в лёгком недоумении. Он бы и больше отдал, но некоторое время на мели, несмотря на выплаченное единоразовое пособие и пенсион. Деньги бывший городовой вложил в организацию торжества по случаю законного оформления отношений с незабвенной Екатериной Сергеевной Свешниковой, ответившей «да» на робкое предложение руки, сердца и прочего ливера старым воякой. Кстати, Володенька, вы тоже приглашены, проворковала тогда румяная от смущения невеста, незаметно подкравшаяся к мужчинам. Отказа она и Матвей Панкратович категорически не приемлют.
Владимир не стал тогда говорить счастливым жениху и невесте, а ныне молодожёнам, что лечение ветерана могло уложиться в один день, но почерпнутый из снов опыт предков настойчиво советовал не обесценивать собственный труд. Окружающие должны и обязаны видеть, что их излечение травником, волхвом, знахарем (нужное подчеркнуть) даётся тяжким трудом последнего. Начинать следует с малого. Придёт известность, придут и деньги, но даже в этом случае не стоит брать на себя лишнего и показывать всей силы с умениями. Считаешь до десяти, остановись на пяти и не показывай больше, чем успела пронюхать лиса-проныра Вяземская. Дамочка она непростая и работает на людей интересных, поэтому внимание свыше по любому обеспечено, но сильно борзеть они не посмеют, если за спиной знахаря, сиречь целителя, встанут благодарные народные массы, хотя любовь толпы не отличается постоянством. Сегодня тебя возносят на пьедестал, завтра сдёргивают с оного и волокут на эшафот, наплевав на все заслуги и предавая анафеме. Слава и признание – это палка о двух концах, можешь ты ею навернуть, а могут и тебя, так что с этой эфемерной материей стоит быть предельно осторожным, синяки и раны от неё остаются вполне себе настоящие.
С добрыми делами тоже не стоит перебарщивать и опускаться до пошлого желания помочь всем и каждому с низкопробной благотворительностью, иначе сам не заметишь, как у тебя на шее образуется седло с покрикивающими сверху седоками. Давно известно, что люди не ценят доставшееся бесплатно, без приложения усилий, хотя стремление к халяве неистребимо. Лучше всего каким-либо образом монетизировать проснувшиеся умения и талант или принимать иной эквивалент оплаты. Остроглазый волхв из снов скрипуче вещал, что иные услуги дороже плетёных серебряных гривен и каменьев самоцветных, главное не продешевить и не прогадать. Кустобровому седовласому луню вторил травник Прохор Иванович, тем не менее наказывая не драть шкуру с простого люда. Есть те, с кого и тысяча рублей не убудет, а есть несущие последнюю копейку, поэтому, дабы не прослыть жадным мироедом и сквалыгой, ему, раз он добровольно встал на дорожку знахаря, придётся придерживаться определённых правил и граней. Волхв, выныривая откуда-то из глубин естества, свысока усмехался над наивными советами Прохора, а уважаемый торговец, носивший когда-то имя Ласка, точил верный хопеш, поигрывая бронзовым кинжалом, снятым с мёртвого меджая. Привычка решать некоторые проблемы кардинально не изменила Ласке до самой смерти. Людскую природу не переделать. Тысячелетия истории не справились, куда ему одному. Иные двуногие хищники намного хуже волков и прочих кровожадных тварей – те ещё мрази! Таких не лечить, а в гроб вгонять надо – чище воздух станет и мир вздохнёт свободней без их отравляющих миазмов. Что с такими представителями рода человеческого делать, Владимир? Думаешь, графом Ермоловым пороки мира ограничатся?
В СИЗО у Владимира неожиданно образовалось много свободного времени, которое он потратил на развитие энергетических каналов, без устали гоняя энергию по организму с утра до вечера, переосмысливая и проверяя доставшееся от ушедших предков наследство.
Стоит упомянуть, что заняться целительством Владимира вынудило фиаско с попыткой восстановления в университете в текущем учебном году, хотя перспективы поначалу выглядели самыми радужными, но неожиданно губернскую Фемиду придержали за уздцы окриком из Москвы. Проснувшийся от спячки Совет Ректоров направил жалобу на гонения их губернского собрата в Канцелярию ЕИВ. Вряд ли челобитную разбирал сам Император, скорее всего цидулю спустили по инстанции, а там включился механизм интриг и противовесов. Какой-то очень высокопоставленный царский чиновник пораскинул мозгами, решив пойти навстречу коллегам от науки и образования за какие-нибудь преференции. Механизм государственной машины резко дал заднюю, а ретивым молодым людям очень настоятельно посоветовали не мутить воду, иначе… Иначе один из них может навсегда распрощаться с мечтами о карьере юриста, а второму закажут путь в высшие учебные заведения Империи. Хватит с вас, молодой человек, заранее оговорённого досудебного решения о восстановлении на первом курсе университета на любом факультете по выбору без повторного прохождения вступительных экзаменов, но в следующем учебном году. Зимнюю сессию вы пропустили, так что не обессудьте. Цените то, что имеете. На
этом всё. Владимир «умылся», но обиду затаил и пообещал поквитаться, как только представится удобный случай. Таки передалось ему что-то от Ласки и Ведагора, которые никогда не спускали и не прощали обид, да остальные предки кротостью не отличались, не раз взалкивая крови врагов с обидчиками. Травниками, знахарями и волхвами они были своеобразными и вторые щёки подставляли для того, чтобы отвлечь врага показным смирением, в это время пробивая в челюсть, в печень или рассекая клинком глотку с ярёмной веной. Ядом и прочими забавами тоже не пренебрегали. Профессиональных воинов среди них хватало, даже парочка ассасинов затесалась, один из которых столь же хорошо врачевал, как убивал, но сны о последних Владимир просмотрел мельком. Почему так, он не понимал, а делать заключения не хватало элементарных знаний. Почему жизнь одних приходится переживать чуть ли не подневно, а другие удостаиваются краткого пересказа вскользь? С другой стороны, лишнее тоже ни к чему. Главное для себя он взял, остальное приложится.Как ни странно, «светлыми пятнами» остались возможности потрясти графа и владельцев «Эвереста». Если рестораторы слились подозрительно быстро, согласившись со всеми предъявленными требованиями, то граф ушёл в глухую оборону. Работа по взламыванию бастионов целиком и полностью легла на плечи Виктора, который собачился с графским юристом за каждую копеечку и конца-края этому пока было не видно. Проиграв один суд, граф подал апелляцию… Рома перекочевал в столицу, но на счёт его Владимир был спокоен – проклятье пустило крепкие корни и последствия оного не за горами, а там посмотрим, кто смеётся последним.
А пока суть да дело, надо было на что-то жить. Тратить деньги из фонда социального страхования не самое разумное решение. На выплаты рестораторов тоже долго не протянешь, а за квартиру платить требуется ежемесячно, да и самому чем-то питаться, поэтому, кроме массажа, работы дворником и разгрузки вагонов, Владимир взялся за мелкие травмы и консультации в фитоаптеке, хозяин которой обещал процент с прибыли, если дело выгорит. Так оно или не так, в любом случае до сезона сбора трав ещё дожить нужно, а там как выгорит, хотя клиентов у Острецова прибыло. Сборы, составленные с подсказки Владимира, никогда не залёживались на прилавке, разлетаясь немногим хуже горячих пирожков в базарный день. С деньгами аптекарь не обманывал, но капля не наполнит море. Низкоквалифицированный труд позволял держаться на плаву, но никак не грести в нужную сторону.
Сначала Владимир свёл бородавки своему помощнику из соседнего дома, потом убрал веснушки рыжеволосой соседке, оплатившей работу обалденным тортом и неделю баловавшей парня превосходной выпечкой. Следом была экзема, над которой он промучился четыре дня, сумев подобрать травы для примочек и перенаправив клиента Острецову, туда же отправились ходоки с высыпаниями на коже и кашлем, а затем к Владимиру пришёл Матвей Панкратович…
Владимир долго думал, где взять денег на свадебный подарок, в итоге решив идти иным путём… На свадьбе невеста поразила гостей и жениха сиянием помолодевшего лица с чистой обновлённой кожей. На травы у Чаровникова ушло пятьдесят рублей и три дня на изготовление специальных масок. Надо ли говорить, что никто из молодожёнов не стал делать секрета из преображений? Матвей Панкратович пустил слух среди ветеранов, а Екатерина Сергеевна не удержала язык в дамском клубе. Постепенно массаж отошёл на задний план, по-прежнему служа Владимиру хорошим прикрытием для его целительской деятельности. Есть лицензия, есть сертификат, клиент приходит на массаж, а то, что он получает иные услуги, так это приятный бонус.
Желающие омолодиться дамочки пёрли косяком, но их Владимир разворачивал в сторону аптеки. Сообразив, что шанс погрязнуть в изготовлении масок на всю оставшуюся жизнь значительно отличается от нуля и грозит подобраться к ста процентам, Владимир продал рецепт Антону Острецову за приличную сумму и процент от прибыли, но и там доброй половине молодящихся кокоток временно дали от ворот поворот до лета, указав на израсходование всех запасов и отсутствие необходимых ингредиентов для изготовления столь полюбившихся дамам косметических масок. Нет, милые дамы, трав пока нет. Нет, во всей губернии нет. И в соседней всё выбрали, и в Москве. Нигде нет! Потерпите, милые барышни! Как только наступит лето, сразу отправим сборщиков. Да-да, непременно запишем вас первой в очередь на приобретение. Видите, заношу в компьютер и отдельно в личную записную книжку. Наше слово твёрдо. Клиентов, а тем более клиенток, мы не обманываем – себе дороже, ведь обманутая женщина в гневе страшнее тайфуна, а нам это надо? Не надо, вы и сами это лучше нас понимаете.
Пока Антон Николаевич, втихую потиравший руки и подсчитывающий будущие прибыли семейной аптеки, воевал с дамами, Владимир «расправился» со всеми приведёнными ветеранами, один из которых пожаловался юному целителю на судьбу внука, прикованного к коляске из-за ДЦП – детского церебрального паралича. Слово за слово, день переливания из пустого в порожнее, и отставной майор Баталин уговорил Владимира глянуть мальчика. Любые деньги, всё что угодно…
Первый юный пациент не оставил после себя каких-либо особых воспоминаний и впечатлений. Пятилетний пацанёнок, лицом, как две капли воды с поправкой на возраст, смахивающий на деда, вёл себя ниже травы, тише воды и его родители поначалу отнеслись к Владимиру с немалым скепсисом, согласившись на лечение скорее от безысходности, с которой утопающий хватается за соломинку. Можно было подумать, что у Юры Баталина задержка в развитии интеллекта, от чего тот молчал и сидел маленьким лупоглазым нахохлившимся сычом, но тут просто играло воспитание деда и отца, носивших офицерские погоны. Мелкому мальчугану чуть ли не с младенчества прививали понятия дисциплины. Получив разрешение взрослого, Юра затрещал без умолку. Речь у него оказалась правильной и грамотной, без лишних слов-паразитов, что само по себе было необычно для пятилетнего ребенка. Слова он не тянул и не «тормозил» в самых неожиданных местах. В энергетическом плане аномалии головного мозга мальчика ещё не стали чёрными необратимыми пятнами, а светились красными и розовыми оттенками, поддающимися коррекции.
Получив зафиксированное видеокамерой разрешение, Владимир приступил к исцелению. При возможности исцелить ДЦП за один день, он, помня виртуальные наказы предков, потратил пять, после каждого сеанса симулируя усталость. Спектакль удался потому, что ни мать, ни дед, ни отец внимания на актёра не обращали, целиком и полностью поглощённые наблюдением за родной кровиночкой, которая к обеду пятого дня сумела без детских костылей самостоятельно пройти вдоль стены пятнадцать шагов. Красные и розовые пятна аномалий головного мозга мальчика обрели ровный светло-салатовый оттенок.