Знахарь

– Сквер тут неплохой, - как всегда в минуты волнения, казак прикусил кончик уса. – Доня моя скоро сюда прискачет, она на папкино награждение пригласительный получила и прилетела сегодня. Не абы кем, а самим Императором собственноручно подписано. На работе у Маши все в отпаде. Мы-то с мужиками вчера гражданским бортом из Владика прибыли, а она сегодня из Хабаровска… Решили здесь встретиться.

– Знаешь, Трофимыч, в то, что твоя дочь прилетела на церемонию в Кремль по личному приглашению Государя я охотно верю, а в остальное не очень. Дуришь ты меня. Знаешь, нехорошо обманывать, тем боле при подрастающем поколении.

Антон, сообразно моменту, крутил головой туда-сюда. Неясное чувство говорило мальчишке о его судьбе, что решается в старой беседке посреди сквера у Дома малютки.

– К слову про «подрастающее поколение», - отпустил ус казак и чуть присел на корточки, оказавшись вровень с Антоном. – Парень, как ты смотришь на переезд в Хабаровск или в Харбин?

– Без сестры я никуда не поеду, - чуть было не выдал петуха мальчик.

– Само собой разумеется, - кивнул Трофимыч.

*****

– Как тебе? – рядом с Владимиром, благоухая терпким мужским парфюмом и кремом для чистки сапог, остановился Трофимыч.

– Ярмарка тщеславия, - одними губами ответил Владимир, подхватывая с фуршетного столика какую-то канапешку и запивая её соком. – Мы для них что-то вроде скоморохов. Глянь на капитана, как он хвост распушил перед дамами, ни одному павлину не сравниться, зато генералы и все, кто повыше, кучкуются поближе к императору. Церемония закончилась, о героях можно забыть. Сегодня одни герои, завтра другие.

Казак проследил за взглядом молодого сослуживца и тихо крякнул, признавая его правоту.

– Тебя это задевает? – Трофимыч пригубил шампанское и скривился. – Кислятина, тьфу.

– «Вдова Клико», чтобы ты понимал, - усмехнулся Владимир.

– Ага, выпьет мужик бутылку этой гадости, и его баба гарантированно овдовеет, - вернул усмешку казак. – Ты сегодня с нами?

– С вами, куда я с подводной лодки денусь. Обмоем награды.

Владимир скосил взгляд на грудь, на которой отражали зайчиков кресты Ордена Святого Георгия и Ордена Святого Владимира с мечами, оба четвёртых степеней. Кавалер двух орденов. Куда бы деться, как бы самого себя до смерти в зеркале не залобызать в остром приступе нарциссизма.

Первый орден Император повесил за подвиг на границе, второй они с Трофимычем заслужили за пленение киллеров-шпионов в госпитале. Теперь они с подъесаулом Горелым и прапорщиком Синцовым потомственные дворяне, а не грязные замухрышки из-под подворотни. С наградами пряничный дождь не прекратился. Под гимны, пафосные речи и бравурные «Служу Отечеству» Огнёву торжественно вручили унтер-офицерские погоны, жалованные лично Императором и сертификат государственного банка на приобретение жилья, это помимо наградных выплат за спасение и сохранение транспортной инфраструктуры и высочайших особ. Трофимыч и Синя тоже обновили погоны, хотя они и к старым ещё привыкнуть не успели. Казак был жалован подъесаулом, а Синя прапорщиком. Растут люди!

Всё бы ничего, но была в бочке мёда и ложка дёгтя, поданная в упаковке великого благодеяния командования Корпуса. Правда же крылась в ином. Чинуши из Корпуса не были бы сами собой, если бы мелко не подгадили выскочке. В связи с ранениями и длительным периодом реабилитации после оных унтер-офицер Огнёв по прибытии на заставу увольнялся в запас. За унтер-офицером сохранялось право ношения мундира и прочие льготы, положенные за беспорочную службу. Проще говоря, раздражающую соринку убирали с глаз долой немного иезуитским способом, где иезуитством была отправка на заставу. Мол, бумаги требуется оформить как полагается и соблюсти все формальные процедуры. Только в чём они заключаются, не объяснили. Сгоняй, парень, туда-сюда семь тысяч вёрст. Впрочем, Владимир ни капли не расстроился. Пёс с ними, собака лает, караван идёт. К тому же он сам планировал задержаться на заставе после службы. Грех, имея доступ к мастеру иглоукалывания, не воспользоваться этой возможностью поучиться новому, да и запас дальневосточных трав с корешками не помешает сделать. Женьшень сам себя не выкопает.

Потихоньку начинала ныть нога. Согласно этикету сидеть во время приёма разрешалось дамам и старикам, он же в обозначенные категории никоим боком не вписывался. Да, с его стороны нарушением не будет, если он присядет на стульчик или диванчик где-нибудь в сторонке, как-никак после ранения, но зарабатывать немое порицание в глазах присутствующих кавалеров не хотелось, будь они прокляты, поэтому приходилось мужественно терпеть неудобства. Одна радость, лёгкий отвод глаз позволял избегать внимания любопытных особ и журналистов, да ещё великосветских девиц, фланирующих на поводках у мамочек. Их-то за каким лядом на церемонию пригласили? Или они сами просочились? В любом случае Владимиру получалось удачно избегать внимания, пока его персоной не заинтересовалась Её Величество. Мария Александровна, медленно дрейфующая от одного свежеиспечённого кавалера к другому, поплыла к Трофимычу, рядом с которым Владимир заправлялся канапе и соком. Или Её Величество избрала целью Владимира, тут уже поздно строить гипотезы, в любом случае фрейлины императрицы ловко отсекли публику от намеченной пары орденоносцев и сформировали своеобразную зону безопасности.

– Ваше Императорское Величество! – вытянулись во фрунт пограничники.

– Прошу без чинов и титулов, - улыбнулась Мария Александровна.
– Разрешаю называть меня по имени-отчеству.

Узнав голос мадам попечительницы, Владимир усмехнулся про себя. Как бы лицей ему боком не вышел.

Ничего серьёзного не предполагалось, так, пара-тройка дежурных фраз венценосной хозяйки вечера с ответными уверениями в безграничной преданности и счастья лично лицезреть монаршую особу, но Владимир и здесь умудрился сломать заведённый порядок.

– Есть ли у вас какие-нибудь просьбы или пожелания, товарищи офицеры? – дежурно улыбалась императрица.

– Есть, как не быть, - мгновенно отозвался Владимир под злобное шипение казака.

– Я вас внимательно слушаю, - Мария Александровна нисколько не изменилась в лице.

– Нам бы добрую фею в Москве найти не помешало, - наигранно вздохнул Владимир под смешки и улыбки фрейлин за спиной.

– Фею? – изобразила неподдельный интерес Мария Александровна. Впрочем, ей действительно было интересно. До этого дня никто с подобными просьбами к ней не обращался.

– Да, добрую фею, чтобы избавила нас от бюрократических проволочек с усыновлением и удочерением.

– Кажется я догадываюсь, кого вы хотите усыновить, - серьёзно, будто взвешивая каждое слово, проговорила императрица.

– Не я, - пошёл в отказ Владимир, - подъесаул Горелый.

Мария Александровна перевела взгляд на казака:

– Думаю, с феей вопрос решится положительно. Найдём мы такую.

1Борис Александрович Рыбаков – в РИ советский и российский археолог, исследователь славянской культуры, академик РАН, видный деятель советской историографии (в АИ тоже самое, с поправкой на Российскую империю);

2Юзовка – Донецк. В РИ Юзовка в 1869 году основана английским бизнесменом Джоном Хьюзом и до 1923 года носила его имя. В 1924 году город Юзовка переименован в Сталино. В 1961 году городу дано название Донецк.

3Товарищ – здесь «товарищ» используется в старинном значении «заместитель» (товарищ министра – заместитель министра).

Глава 7. Проверка на прочность

Глава седьмая

Проверка на прочность.