Знахарь

– Далеко не убегу, не бойся. В машине за углом посижу, книжку умную про что-нибудь почитаю. Так что свисти, если что.

– Только свистни, он появится!
– рассмеялась Вика. – Грозный «Чёрный плащ».

Владимир тихо растворился в тенях где-то через час, Вика продержалась дольше, «свистнув» ближе к десяти вечера. Накинув на себя «отвод глаз», исполняющий обязанности «Чёрного плаща» незаметно прокрался в зал и умыкнул невинную девицу, перед выходом показавшись на глаза Лидии Наумовне. Понятливо кивнув, завуч рукой изобразила некий разрешающий жест и вернулась в представительную женскую компанию, обсуждавшую последние губернские новости специфической направленности, сиречь перемывая кому-то косточки.

– Ты как, мелкая?

– Устала, как собака. Вов, знаешь, я, наверное, слишком заучилась перед экзаменами или погрузилась в работу и совсем за слухами, гуляющими по лицею, не следила. Представляешь, девчонки чуть ли не поголовно считают, что я слишком задрала нос. Мол, зазналась, моделька, а оценки и медаль заработала одним местом. И съёмки – не съёмки, а работа эскортницей. И у тебя я не работаю, а срам лечу. В общем, если к тебе прибегут снимать сглазы – это не я, оно само у них повыскакивало. Хорошо, что ты не уехал, я бы там некоторых прямо на месте убила, кулаки до сих пор чешутся отрихтовать морды Паниной и Киве.

– Плюнь ты на них, Викуля. Они же на головы скорбные. Хочешь, я на них чесотку нашлю?

– Да плевать, мне с ними детей не крестить.

Дома на Вику набросилась Джу и чуть не задушила её в крепких объятиях. Кое-как отцепившись от старшей товарки и радостно поохав над медалью, Джу потащила Вику смотреть рекламные проспекты столичного агентства недвижимости. И ничего, что на ночь, всё равно спать пока никто не собирается.

О планах Вики поступать в МГУ в доме не знал только глухой и немой. Набранные за экзамены баллы вкупе с золотой медалью позволяли надеяться на бюджетное место. С общежитием брат и сестра решили не заморачиваться, присмотрев в прилегающем районе несколько подходящих квартир, осталось только осмотреть их на месте и перевести деньги в счёт оплаты понравившегося варианта, всё остальное подготовили Виктор Рихтер и специалисты агентства, обеспечив юридическую чистоту будущей сделки.

– Настя тоже в МГУ поступает, - так и не определившись с выбором жилья и закрыв браузер на компьютере, сказала Вика. – Я с ней позавчера по видеосвязи разговаривала. Родители хотели её в Англию законопатить, но там вылезли заморочки с Настиным отцом. Оказывается, по закону дети государственных чиновников и служащих, занимающих высокие должности, обязаны учиться в Империи, в противном случае чиновники снимаются с занимаемых должностей. Она ещё пока не определилась с факультетом, но я в любом случае присмотрю за ней, так что не переживай, старший большой брат.

Губ Владимира коснулась кривая ухмылка. Шпионский скандал четвертьвековой давности с вербовкой британской разведкой российских студиозусов, обучающихся в Кембридже, аукался до сих пор. Естественно, простые смертные Туманному Альбиону были неинтересны, да и не имели они ни связей, ни денег на обучение по ту сторону Канала. Другое дело - отпрыски голубых кровей и белых костей, по совместительству оказавшиеся детьми высокопоставленных чиновников… Насколько бы ни был рохлей отец нынешнего монарха, даже он предпочитал бороться с угрозами кардинальными методами, не мытьём, так катаньем продавив в думе закон, согласно которому дети высокопоставленных чиновников обязаны обучаться в Империи. Другое дело, что за давностью лет гербовая бумажка с подписью прошлого императора, почившего в бозе, давно поросла мхом и покрылась плесенью, но Огнёв прекрасно знал человека, посмевшего сдуть пыль и грязь с бумаг, позабытых за давностью лет. Как известно, суровость российских законов зачастую уравновешивается необязательностью их исполнения, но в данном случае коса нашла на камень, столкнувшись с принципиальными позициями здравствующих монарха и канцлера, которого некоторые недалёкие умы считали компромиссной фигурой, одинаково зависимой от императора и Думы. В свете растущей мировой напряжённости закон вновь обретал актуальность. К тому же ныне правящий император под сурдинку извлечённых из подполья бумаг сумел «подвинуть» многих политических оппонентов, чьи отпрыски уехали набираться мудрости за пределами Родины. Закон суров, но таков закон. Как выяснили «подвинутые» на собственных шкурах, незнание не освобождает от ответственности. Учиться дома ныне становилось модно и патриотично.

– Какой хороший закон! – оскалился Владимир.

*****

За лето Огнёв пять раз побывал в Москве и четыре раза слетал в Харбин. Вика с блеском прошла конкурсные экзамены в МГУ на госуправление и поступила на бюджет. Метаясь между сестрой и риелторами, Владимир сумел лишь раз вырваться на полноценное свидание с Анастасией, умыкнув сердечную зазнобу прямо из-под носа родителей. Они успели сходить в кино на какую-то глупую слезливую мелодраму, где до распухших губ нацеловались на «местах для поцелуев». О чём был фильм Владимир так и не запомнил. Потом влюблённые полакомились изумительным мороженым в кафе «Снежинка», где их и выловили секьюрити Настиного папеньки – отследили по сигналу мобильного телефона. При желании можно было уйти и от них, но Владимир решил не обострять отношения, тем более ничем криминальным они не занимались. Видимо, в отличие от босса, глава телохранителей не счёл за труд и собрал кое-какаю информацию о кавалере подопечной девицы, поэтому серьёзнолицые мордовороты были предельно корректны и, столкнувшись с предупреждением во взгляде Огнёва, не вмешивались, пока перед молодыми людьми не опустели креманки с аппетитными шариками мороженого. В следующий раз Владимир и Настя встретились только первого сентября, так как маменька, под громы и молнии из папенькиных глаз уволокла непокорную дочь на лазурные берега средиземноморья.

Впрочем, Владимир тоже не остался в долгу, через третьих лиц скормив будущей тёще неподтверждённые слухи о чудодейственных кремах и мазях, которыми пользуется сама императрица… Как могли убедиться окружающие, Её Величество выглядела не просто великолепно, а бесподобно, незаметно помолодев на десять-пятнадцать лет. Ядовитый укол достиг цели. Вернувшись из «Европ», Настина мама на одном из приёмов по-свойски поинтересовалась у Её Величества секретом молодости, на что получила невнятный ответ, из которого ничего не было понятно, только то, что здесь каким-то образом завязана Ведьма Вяземская (она же Паучиха). Путём незамысловатых размышлений, подкреплённых женской логикой (порою несколько извращённой изаковыристой), заинтересованная сторона пришла к выводу, что здесь не обошлось без протеже Ведьмы, будь он проклят. Безродный щенок непостижимым образом сумел просочиться и здесь. Скажите, и как теперь налаживать мосты? Первой идти на поклон? Ни за что! Гордость и предубеждения во всей красе. Так и металась Настина маменька, не ведая, что стала жертвой интриги и техники непрямых воздействий со стороны княжны Вяземской и её протеже, где каждый работал независимо от другого.

Старый волхв и жрец просто обожал подобные интриги, поделившись опытом с благодарным потомком. Компанию Ведагору составил Махмуд, ассасин, оставивший свою мирскую фамилию при вступлении в орден, но даже после смертельно опасной школы у суровых и безжалостных наставников в горах Джебель-Ар-Рувак1, после которой в живых оставался один из трёх учеников, Махмуд не забыл, что является сейидом, выводящим род от Хасана, сына дочери Пророка Фатимы. За год до гибели от рук агентов султана Баязида2, которого через несколько лет у Анкары в пух и прах разобьёт Железный Хромец3, Махмуд купил на рабском рынке светловолосую рабыню из далёкой северной Ас-Славии, которую совсем недавно западные купцы стали именовать Московией. Незаметно для Махмуда Евдокия Кошка, незаконнорожденная, но признанная отцом дочь боярина Фёдора Кошки по прозвищу Кобыла, прочно вошла и закрепилась в его сердце. История девушки была проста и незамысловата, Евдокия была захвачена в полон во время одного из татарских набегов. На её счастье, она угодила в лапы татарского мурзы, сразу разглядевшего дворянку и решившего крупно поживиться на пленнице, иначе её могла постичь незавидная участь большинства полонянок. Впрочем, и без этого ей выпало немало испытаний, но она не сломалась, несгибаемой сталью характера и живым непокорным огнём в глазах покорив омертвевшую душу ассасина, по следу которого давно шли убийцы султана. Махмуд и рабыню купил для того, чтобы как можно больше узнать о северных землях, в которых он решил скрыться на некоторое время, но Судьба распорядилась иначе. «Кисмет», как говорят на востоке. Планам не суждено было сбыться из-за предательства бывшего наставника, не выдержавшего пыток в султанских застенках. Махмуд успел снабдить Евдокию золотом и документами, посадив непраздную женщину на генуэзский корабль, уходящий в Крым, а сам вернулся в город, отвлекая погоню от единственного любимого человека, который носил под сердцем его ребёнка. Махмуд знал, если враги доберутся до его женщины, они доберутся и до него, поэтому сделал всё от него зависящее, чтобы они добрались только до него, заплатив при этом максимальную цену. Опытный ассасин дорого взял за свою жизнь, отправив к гуриям две дюжины султанских ищеек и умерев от отравленного арбалетного болта с мечом и кинжалом в руках. Евдокия же, имея на руках свитки и грамоты, подтверждающие статус свободной женщины и жены сирийского купца, ведущего дела в северных странах, не стала возвращаться в отчий дом, в котором её никто не ждал, осев в Литве…

Впрочем, Владимиру было совсем не истории рода, его волновали иные материи. Договорившись с деканом, он на два дня вырвался из Н-ска, торжественно сопроводив Викторию на первый день занятий и повидавшись с дамой сердца. Отцовские секьюрити, следовавшие за парочкой в отдалении, проявили благоразумие и не делали попыток догнать молодых людей на дорожках парка, дав им время побыть наедине, за что Огнёв был им благодарен от всего сердца.

Два дня пролетели незаметно, как их не растягивай. Вечерний рейс самолёта унёс Владимира обратно в Н-ск, где его ожидали два сюрприза из разряда - приятный и не очень.

Первый день занятий и третий для остальных, пришёлся на военную подготовку. Три сотни студиозусов, в честь начала занятий на военной кафедре, называемых курсантами, переодели в военную форму, запихали в автобусы и повезли на полигон.

С едва скрываемой улыбкой Владимир смотрел на парней в необмятом обмундировании, что поведением и производимым шумом больше напоминали толпу бройлерных цыплят, а не будущих офицеров. Сам он загодя купил форму в военторге и собственноручно пришил к ней полагающиеся нашивки за исключением орденских планок, тем самым выделившись из всего потока. Цеплять ордена на учебный выезд Владимир посчитал лишним. Да, среди сотен курсантов седлом на жеребце, а не на корове форма сидела дай бог на четырёх десятках молодых людей, до поступления в университет отслуживших в армии и на флоте, но только Огнёв позволил себе наличие унтер-офицерских погон на плечах, чем привлёк внимание всех набившихся в автобус парней и пяти девчат, решивших получить военно-учётную специальность.

– Так, что за шум, а драки нет? – в автобус загрузился сопровождающий – толстогубый дородный майор, этакий пухляш с животиком, округлым лицом и глубокими залысинами на голове. – А ну цыц мне, быстро расселись по местам, бараны небритые, понаберут уродов по объявлению. Будущие о-х-х-фицеры, тьфу! Я бы вашу толпу баранов пугалами на огороде постеснялся ставить…

Выпятив нижнюю губу, пухляш приготовился разразиться очередной тирадой, как взгляд его маленьких круглых глазёнок, заплывших от чрезмерного чревоугодия, остановился на каланче с погонами.