Золо

Серкан свалился на мягкую траву первым, переводя дух от накрывшей его усталости; тем не менее он чувствовал бесконечно много счастья от подобного рода тренировок. Подойдя к нему, Орин уселась рядом, вручая принцу флягу с водой.

— Благодарю, — юноша жадно припал к горлышку и лишь тогда ощутил своего рода смущение: без верхней одежды он выглядел достаточно непристойно.

— Где же вы всего этого нахватались? — приблизился Рустем и также потянулся за сосудом, сделав пару глотков. — Не верю, что вас никто не обучал…

— Я всё делал сам! — Серкан понимал, что нагло лгал, но не хотел выдавать правду; в конце концов, он поклялся наставнику никогда не выдавать его.

— Почему вы не желаете рассказать всё так, как оно есть? — Орин положила голову на плечо Его Высочества, и он, массируя, зарылся пальцами в её волосы. Та блаженно прикрыла веки. — Неужели это такая страшная тайна?

— Не совсем… просто давай не будем заводить этот разговор. Хорошо?

— Не думал, что когда-то у вас появятся от меня тайны.

Это задевало самолюбие приближённого. Они были знакомы с детства, а тут у Серкана появился секрет, которым он не делится и молчит, будто воды в рот набрал.

— Хотите сказать, вы не нуждаетесь в моей защите и помощи?

— Почему же сразу столь категорично? Я не способен читать, и кто-то должен делать это за меня… да и писать тоже. Знаешь же, что в основном выходят каракули, за которые часто ругает учитель. Однако картины… они лучше, потому что рисую то, что попросит моя душа.

Принц всем сердцем любил искусство.

— А как вы познакомились со своим стражем? — спросила Орин. Девушка пригрелась на чужой груди, начисто позабыв о рамках приличия.

Да и волновали они её сейчас меньше всего.

Серкан надулся, вспомнив, как однажды сильно расстроился из-за отсутствия карпов в пруду.

Через несколько дней к нему заявился Рустем и потащил маленького принца ко всё тому же пруду. Он усадил Серкана возле воды и заставил кормить карпов, которых сюда привезли по его просьбе.

— Не думаю, что это стоит твоего внимания, Орин. Уж слишком забавная история. — Скорее, Его Высочеству было стыдно доводить до сведения подруги, каким же плаксой он был в далёком детстве. — Просто он мой карп.

Мужчина закатил глаза: он не сильно любил, когда его так называли. Но отделаться от этого прозвища было уже поздно.

— Почему же не тигр или медведь? Рустем очень похож на косолапого мишку! — она явственно забавлялась, строя невинные глазки и зная, что предмет насмешек ничего не сделает ей при принце.

— Дерзить смеешь?! — Рустем прищурился, сжав руку в кулак. — Следи за языком, женщина.

— Рустем! — осёк его Серкан, нахмурившись и будто разом став старше на несколько лет. — Она девушка, потому прояви к ней должное уважение. — Голос отдавал сталью и холодом.

Орин довольно усмехнулась и показала язык, напоминая самой себе маленькую девочку, — однако как же она была счастлива… ведь и подумать не могла, что принц снова станет её защищать.

— Когда же ты столь сильно изменился, Серкан? — Тон приближённого был поникшим: перед ним предстал совершенно незнакомый, чужой человек. — Тогда… всё было притворством? Ты специально проиграл брату? — стрельнуло догадкой в голове.

— Изменился? — юноша усмехнулся, облизав губы. — Мне кажется, что я всё такой же Серкан, каким и был. Разве не так?

Вот только Рустем помнил его совершенно другим — а эта версия друга отчего-то внушала ему страх. По спине, будто сотни муравьёв, прошлись мурашки. Серкан превратился в хищника; неизвестно, что творится в его сознании — и этого следовало опасаться.

— Вы умеете драться на мечах… знаете немало разных приёмов и без проблем отражаете мои удары, — мужчина загибал пальцы. — Хорошо ориентируетесь в пространстве и не опасаетесь оставить трость. Конечно, вы по-прежнему боитесь лошадей… да и также постоянно улыбаетесь — а всё же ваша улыбка перестала быть прежней. Она наполнена болью и грустью…

Их прервал возница, на повозке которого они путешествовали.

— Животные отдохнули и поели, поэтому можем отправляться в путь, — хохотнул тот, поглаживая длинную бороду.

Все трое поднялись с земли, и стоило Серкану и Рустему одеться, как они погрузились обратно в повозку и двинулись дальше. К вечеру должна была показаться деревня, а уже оттуда пролегла бы дорога к источникам.

— Я-то думал, вы давно отринули мысли о том, чтобы претендовать на трон. Похоже, что ошибался. Но разве вашей главной мечтой не было становление в качестве художника?

— Ты прав, Рустем. Это и впрямь была моя мечта, однако… я уже перерос её. Мои картины мало кому могут понравиться… — Серкан подложил руки под голову. — Не хочу продолжать эту тему и ссориться с тобой.

— Хорошо. — Приближённому оставалось лишь замолчать и попробовать повести разговор в этом направлении немного позже.

***

Не успел возница прибыть в глухую деревеньку, как к ним тут же выскочил местный староста. Он был бледен и что-то часто-часто бормотал, однако было крайне сложно разобрать хотя бы одно слово; помимо всего, он ожесточённо махал руками в определённую сторону и, тяжело дыша, топал ногой по земле — ну словно бес какой вселился.

Принц поспешил покинуть повозку и узнать, что же стряслось, Рустем последовал за ним. Орин пообещала поискать место для ночлега, пока мужчины решают проблемы.

— Там… там… — Голос старика дрожал, он большими глазами взирал на невесть откуда взявшихся путников.

— Что стряслось, старец? — Серкан слегка склонил голову, ослепительно улыбаясь. Его голос баюкал и дарил спокойствие. — Чем же вы так напуганы?

— У нас призрак завёлся! — завизжал старик, да так, что заложило уши. — Ночью овец ворует, — запричитал он.

— Вы, верно, шутите? Какие ещё призраки? Сказки это всё! — Его Высочеству хотелось прихлопнуть себя по лбу да выругаться, но он спокойно стоял и мило поглядывал на старосту, думая, как же решить проблему. — Да откуда бы ему в такой глуши взяться?

— Это правда! И нечего со взрослыми препираться. Тебя уважению не учили, сопляк? — Старик пытался выглядеть грозно, выпячивая грудь, однако это лишь забавляло. — Могу научить тебя уму-разуму.

— То вы кричали минуту назад, чтобы спасли вас, а теперь успокоились. Ведите к своему призраку, мы разберёмся.