Золотая рыбка 2

За накрытым столом в одиночестве сидит Патрик Вайн. Едва мы успеваем опуститься на стулья, он начинает говорить:

— Не беспокойся, Даниэль, они в безопасности. А произошло там вот что. После вашего отъезда Любош никак не мог уснуть, поэтому встал и вышел прогуляться. Поднялся на холм и заметил трех типов. Уже начинало светать, и, возможно, Любош их узнал. Во всяком случае, он встревожился, быстро вернулся в дом и разбудил Шеллен. Та подняла детей и велела Любошу спрятаться вместе с ними в лесу. Сама же задержалась в доме. Открыла краны газовых баллонов, оборвала провода электроплиты и холодильника, после чего схватила ружье и побежала на вершину холма. Оттуда ей хорошо было видно, как к дому подкрадываются три человека. Убедившись, что поблизости никого нет, эти типы взломали дверь. Шеллен выждала, пока они ворвутся в дом, и открыла стрельбу. Понятное дело, изнутри ей ответили; газ взорвался, и вспыхнул пожар. Шеллен бросилась вдогонку за беглецами и вывела их из леса. По дороге приметила спрятанный в кустах джип и решила им воспользоваться. Это оказалось как нельзя кстати, поскольку Любош едва держался на ногах. От первой же бензоколонки Шеллен позвонила Квазимодо. Ну а тот укрыл их в надежном месте.

Даниэль опрокидывает в себя бокал коньяка. Лицо его разглаживается, только складки в углах рта не желают исчезать. Откинувшись на спинку стула, он молчит, да никаких комментариев тут и не требуется. Тогда слово беру я и пересказываю то, что нам удалось узнать от Тахира и Эдиты.

Затем мы заказываем ужин, и в ожидании жаркого я накачиваюсь апельсиновым соком, чтобы не хлопнуться в голодный обморок.

— Йон Хольден засел дома и никуда не выходит. Я получил приказ приступать к операции. Ваша задача — раздобыть ключ от сейфа. Затем наведаемся в банк и, когда документы будут у нас в руках, произведем арест.

И тут меня пронзает страшная мысль.

— Вам известно о выходе со стороны реки? — взволнованно спрашиваю я.

Патрик смотрит на меня немигающим взглядом, и его молчание красноречивее любого ответа. Я рассказываю о потайных воротах в бетонной стене, понимая, что не дождусь похвалы от своих слушателей.

— Жаль, что ты с опозданием делишься своими секретами, — не удерживается от упрека Даниэль. — И много их еще у тебя в заначке?

— Итак, — вмешивается Патрик, — необходимо проверить, не удрал ли Хольден через потайной ход, и если да, то куда подался. Возможно, Любошу известны убежища братца. Упустить Хольдена равносильно катастрофе. Вы ужинайте, а я тем временем попробую кое-что выяснить. — Он встает из-за стола, затем, передумав, снова садится. — Поиски ключа я предпочел бы доверить своим людям. — Патрик испытующе смотрит на меня, но я решительно трясу головой.

Он молча кивает, переглядывается с Даниэлем и поспешно покидает ресторан. Эти единомышленники без слов понимают друг друга, зато меня не намерены посвящать в свои планы.

— Никаких военных советов, знай себе посиживай в ресторане и набивай брюхо! — в сердцах бросаю я.

— Чем плохо? — невозмутимо откликается Хмурый.

— В логово Хольдена полезем безоружными?

— Вопрос не по адресу. Командуешь парадом ты, а я жду твоих указаний.

— Нечего уходить в кусты! — не выдерживаю я и улыбаюсь — сперва Даниэлю, затем подоспевшему ужину. Оба одинаково соблазнительны, однако в данный момент я предпочитаю радости желудка. Стараюсь есть спокойно, небольшими кусочками, как и полагается приличной даме.

Мысли мои без конца возвращаются к Патрику Вайну, его невозмутимой сдержанности, какую я имела возможность наблюдать в последние дни. В конечном счете вроде бы удалось понять, у кого в моем окружении есть причина охотиться на Хольдена, но почему этим занимается группа Патрика и Даниэль? Неужели они никогда не позволяют себе расслабиться, выпустить пары?

Правда, Даниэля мне доводилось видеть вышедшим из себя. У любого другого человека подобное состояние непременно сопровождалось бы припадком бешенства или потерей сознания, а этот стиснет зубы, прикусит губу, наморщит лоб — вот и все внешние признаки.

— Даниэль! Хочу с тобой поговорить…

— Валяй, не стесняйся.

— Вот я все думаю о вас… Стив, Луис и Рюль компенсируют нервные затраты тем, что дурачатся без конца. А ты и Патрик? Чем спасаетесь вы, чтобы не сойти с ума?

Мой вопрос повергает Хмурого в задумчивость. Какое-то время он не отвечает, погруженный в свои мысли, затем, перегнувшись через стол, сжимает мою ладонь.

— Если я правильно уловил, то это вопрос на засыпку. Не знаю, право, что и ответить. Ну а за Патрика и вовсе не могу говорить.

— Должен же быть какой-то ответ! Разгуливаете с непроницаемыми физиономиями, никогда не срываетесь, не орете, не топаете ногами, но надо же как-то снимать напряжение. Так что давай, выкладывай правду! В чем твой секрет?

Даниэль отправляет в рот кусок мяса и усмехается.

— Пожалуй, в тебе.

— Во мне?! М-м… ну ладно. А раньше, когда меня не было?

— Возможно, это прозвучит глупо, но все проще простого: напряжение снимается как бы само собой. Прежде, когда мы с Эллой были вдвоем, она развязывала узелки, а теперь у меня есть еще и ты. Равновесие поддерживается любовью. Хотя, конечно же, и мои нервные клетки истощаются и гибнут, как у каждого нормального человека.

— Значит, все дело в любви, — без особой убежденности бормочу я.

— Я же говорил, звучит глупо, — улыбается Даниэль. — Заигранная пластинка. Но это так.

— Высокопарные слова!

— Скорее, возвышенные. Догадываюсь, каким будет твой следующий вопрос. Как можно сохранять спокойствие, имея дело с тобой? Это и для меня самого загадка. Но если уж требуется объяснение, я бы сказал так — в первую очередь важны не те слова, что срываются с твоего длинного языка, и не твои бесконечные закидоны, а то, что за ними стоит. И если чутье меня не обманывает, под бурными волнами скрывается прочная твердь. Возможно, для тебя это новость, но я привык шевелить извилинами. Способность мыслить, между прочим, тоже один из способов снимать напряжение. Когда удается все расставить по местам, сразу становится легче.

— Как просто…

— Но это и в самом деле просто. Примечай и раскладывай по полочкам. Например, к тебе я приглядывался с самой первой минуты. Поначалу был шокирован твоими манерами и стилем, но с тех пор, как ты могла заметить, тоже кое-чего от тебя поднабрался. Не без пользы для себя. Однажды я сделал открытие, что люди твоего типа с порога производят впечатление умников, а к молчунам вроде меня окружающие относятся свысока.

— Величайшее заблуждение.

— Взять, к примеру, это твое замечание. Отделываешься ничего не значащими репликами и тем самым сохраняешь дистанцию между собой и собеседником. И если со временем эта дистанция сокращается, внутренняя сдержанность слетает с тормозов, и чувства — а то и страсти — вырываются на свободу.

— С тобой страшно иметь дело, Даниэль Беллок.

— Что и требовалось доказать.

Я корчу гримасу. Даниэль сохраняет серьезность.

— Ден, на этот раз ты не обведешь меня вокруг пальца. Своими дурацкими замечаниями ты старательно подталкиваешь беседу в нужном направлении, рассчитывая вытянуть из меня то, что тебя интересует. Выкладывай, что тебе не дает покоя!

— Возможно, всему виной усталость, но мне кажется, все шло слишком уж гладко. Я имею в виду последнюю акцию «Юстиции» и аресты шишек.

— Это результат хорошо спланированной и умело организованной работы, надежной конспирации и отвлекающих маневров. У этой тактики большое будущее. Кое-какие приемы мы позаимствовали у самих преступников. К примеру, прежде ребята Патрика не возражали, когда их фотографировали, в дальнейшем же постараются поменьше попадать в кадр. Не мешало бы и тебе взять это на вооружение. До сих пор тебе дьявольски везло.

— Везенье всем нам не помешает, — намекаю я на предстоящие испытания.

Даниэль отодвигает тарелку и берет бокал.