Золото
Шрифт:
– А ты уверен, что попадешь в команду? – спросил наконец Том.
– Конечно, – ответил Джек. Том кивнул, не спуская глаз с Зои.
– Я только что разговаривал с Дейвом. Он сказал, что ты ощущаешь «спокойную уверенность».
– Насчет «спокойной» – не знаю. Я сказал ему, что могу явиться на квалификацию с любительским великом и тормозным парашютом, и все равно обгоню всех остальных.
– Паршивец!
– Раньше я был хуже. Том повернулся к Джеку.
– Помню. Вот чего я никогда не мог понять: почему ты вообще участвуешь в гонках? Ты совсем из другого теста. Кейт – она хочет знать, что сделала все, что могла, и чтобы вы с Софи ею гордились. Зоя – ну, ее словно кто-то преследует. Она гораздо больше боится проиграть, чем радуется победе. А ты… Ты гоняешься на
Джек усмехнулся.
– Я гоняюсь на таком уровне, потому что меня вышибли из Шотландии.
Том расхохотался.
– Что, неужели я тебе не рассказывал?
– Нет.
– Я начал ездить на велике, когда мне было лет десять, – стал рассказывать Джек. – Мы тогда жили в Лейте, все мальчишки гонялись наперегонки по улицам. Что ни день – падение. Отцу надоело возить меня в травмпункт, и он уговорил меня тренироваться в шотландской программе. Решил,
что так безопасней: гонять под крышей. А, кстати, отец мой был заядлым курильщиком – одну от другой прикуривал. Сидел в кабинете у тренера, от него за версту несло раком легких, а он травил байки про то, какие у нас все здоровяки. Мне выдали хороший велик, и я сделал всех юниоров в Шотландии. Гонка преследования, спринт, индивидуальные гонки – для меня это не имело значения: я просто физически не способен был проиграть. Мне исполнилось шестнадцать, и тренеры начали кормить меня фруктами и овощами – тем, что я и не пробовал. Главный из них сказал отцу, что такое питание – нечто вроде жульничества. А тут как раз другие гонщики стали отказываться от соревнований со мной, пришлось отменять гонки и в горах, и на равнине. Ну вот. Все шотландские тренеры собрались, значит, вместе и решили, что ради их же карьеры парня надо убрать из Шотландии.
– И тогда тебе пришел вызов из Британской федерации велосипедного спорта?
– Между прочим, я не хотел ехать. Целыми днями болтался за городом, волочился за девчонками. И вот как-то раз приезжаю домой подшофе, а меня ждет письмо: приглашают для участия в элитной перспективной программе на Манчестерский велодром. Просили захватить с собой полотенце, умывальные принадлежности и снаряжение. Небось, ты и писал это письмо? Утром у меня похмелье, а отец спрашивает: «Что это за письмо?» Я отвечаю: «Из Англии, па. Умоляют стать их законным королем». «А серьезно?» – продолжает отец. Ну, я ему рассказал про письмо, сказал, что в Манчестер не поеду ни за какие коврижки. Понимаешь, у меня и в мыслях не было уезжать из Шотландии – все равно что добровольно сойти с ума.
– И что же заставило тебя уехать? Джек улыбнулся.
– Отец кому-то позвонил. Две недели спустя, за день до начала программы, явился к нам один малый. А малый этот, как выяснилось, бывший чемпион Шотландии и дальних островов по боксу в первом полусреднем весе. Ну, ты можешь себе представить – в татуировках от шеи до пояса, и татуировки как на подбор – сцены изощренной, мягко говоря, жестокости. Звали его Джимом. Дверь открыл я, малый ухмыльнулся, обнажив все два ряда золотых зубов. Отец говорит: «Это Джим. Он проводит тебя на поезд». Я попытался сбежать, но Джим меня сцапал. Он сказал что-то вроде: «Вот увидишь, тебе понравится в Англии». А я: «Ни хрена не понравится». Тогда Джим схватил меня за волосы, оторвал от пола и шарахнул башкой о стену. «В Англии тебе очень даже понравится, – хмыкнул он. – Климат там мягкий, манеры у людей тонкие, и тебя там этим тонким манерам обучат». От боли я чуть не задохнулся. «Ладно, – говорю. – Ладно. Полюблю Англию, просто ужас как полюблю». И тогда отец сказал слова, которые я никогда не забуду: «Это ради твоего блага, Джек. Не хочу, чтобы ты закончил свою жизнь так, как я». Я – ему: «Но я же тебя люблю, па». А он: «Вот выиграешь золото, полюбишь еще сильней».
– И что? Полюбил?
Джек вздохнул, глядя на Зою, неторопливо выписывавшую круги.
– Я так и не сказал ему, как много это для меня значило, а он, ясное дело, умер через год после Афин. Последнее время дышал через кислородную маску. Если бы не он, я бы пошел той же дорожкой.
– Дружище, – тихо сказал Том, – похоже, твой отец был не такой уж плохой
человек.Помолчали. Зоя начала очередной плавный круг.
– Каждый делает, что может, верно? – наконец выговорил Джек.
На трек вышла Кейт в синем обтягивающем комбинезоне. Собрав волосы в хвостик, она быстро подошла к Тому, расцеловала в обе щеки.
– Прости, – извинилась она.
Том постучал пальцем по циферблату часов.
– Опоздала на девять минут, милочка.
– Извини, были пробки, и…
– Я виноват, – вмешался Джек. – Поздно заехал за Кейт и Софи, потому…
Том поднял палец, призывая Джека умолкнуть. Затем взглядом попросил его покинуть техническую зону. Тренировка началась, расстановка сил изменилась.
– Твой велосипед мы подготовили, – сказал Том, поглядывая на Кейт. – На случай, если ты все же вздумаешь появиться.
Он указал на неуклюжий грузовой велосипед, стоявший рядом с тренировочными в центре велодрома. Спереди была прикреплена корзинка для доставки продуктов.
– Ты же не посадишь меня на это чучело, правда? – простонала Кейт.
– Считай, что тебе повезло. Еще раз опоздаешь – заставлю на нем гоняться.
Кейт нарочито опустила плечи. За каждую минуту опоздания назначался штраф – разминки на грузовом велосипеде. Когда Кейт покатила его к треку, Зоя оторвала руки от руля и приветствовала подругу громкими аплодисментами. Кейт подмигнула Софи.
– Хочешь прокатиться? – спросила она. Софи изумилась:
– А можно?
Кейт повела велосипед к тому месту, где сидела дочка, и Джек осторожно усадил Софи в корзинку, закрепленную у руля.
– Все хорошо, моя девочка? – спросил он.
Софи кивнула и крепко вцепилась в корзину. Она была не слишком уверена, что все так уж хорошо.
– Не бойся.
Джек придержал велосипед. Кейт оседлала его и выкатила на трек. Она повела велосипед медленно и осторожно, держась черной линии у края. Счастливая улыбка озарила лицо Софи. Зоя принялась подыгрывать Кейт: скатилась по наклону виража, обогнала ее, а потом дала обогнать себя. Софи вскрикнула от радости и призвала мать ехать еще быстрее.
Софи запустила двигатель и повела спидербайк между деревьями. Заработало ускорение, в лицо ударил поток воздуха. Здорово! Ее машину преследовал имперский разведчик. Софи крепче сжала руль и совершила несколько обманных маневров. Имперский разведчик был не так прост! Какие бы финты ни выделывала Софи, враг повторял все ее движения. Казалось, он знает, что собирается предпринять Софи, чуть ли не раньше нее. Это вызывало не только тревогу, но и восхищение. Враг явно был не простой имперский солдат. Может, это сам Дарт Вейдер.
– Быстрее! – крикнула она и почувствовала, что ее спидербайк набирает скорость.
Внизу, под деревьями, стоял, запрокинув голову, дроид C-3PO – встревоженный мешок винтиков. «Ты уверена, что знаешь, как безопасно водить машину?» – казалось, говорила его глупая механическая физиономия.
– Расслабься, – прозвучал сквозь свист ветра голос Хана Соло. – Гонка всегда небезопасна.
Джек наблюдал за Кейт, Софи и Зоей с замиранием сердца, и когда к нему повернула голову Зоя, он обрадовался и умоляюще взглянул на нее. Зоя на миг задержала взгляд, но ее глаза закрывал визор. Джек невольно поежился.
На счастье, Зоя прекратила шутливое преследование. Она поехала рядом с Кейт и Софи и начала громко описывать происходящее в стиле спортивных комментаторов:
– Гонщики выходят на финишную прямую. Лидирует Софи Аргалл. Более восхитительного выступления восьмилетней спортсменки еще ни разу не видели Олимпиады. Сейчас она опережает своих соперниц. Посмотрите, какое решительное у нее лицо! Она мощно одолевает последний вираж, и вот она, финишная прямая… Получится ли у нее? Говорили, что это невозможно, но, господи, она сделала это, чудо-девочка из Манчестера, она только что завоевала золото!