Золя

В романе «Лурд», открывающем серию «Три города», Золя рассказывает историю священника Пьера Фромана, сына видного ученого-химика и религиозной женщины. Пьер как бы соединил в себе две противоположные черты характеров своих родителей. Он умеет удивительно ясно мыслить, трезво судить о жизни и вместе с тем искать высший нравственный идеал, который поначалу усматривает в особой роли церкви и священнослужения. Когда-то очень давно, в дни обучения в семинарии, Пьер нашел в библиотеке отца книги, всколыхнувшие в его душе возмущение против избранного им пути. Все же он стал священником, но священником неверующим. Ему кажется, что церковь, религия еще могут приносить пользу, если верно направить их усилия.

В Лурд Пьер Фроман отправляется, чтобы сопровождать подругу своего детства — больную Мари. Он и раньше много слышал рассказов об этом городе «чудес», но то, что предстало перед ним, оказалось совершенно неожиданным и почти невероятным. Легенда о видениях Бернадетты дала возможность «святым отцам» превратить Лурд в грандиозное предприятие по эксплуатации темноты и невежества людей. К Лурду движутся особые поезда, везущие паломников. Наиболее бедные из них могут в различных городах получить ссуду для поездки. В самом Лурде выросли гостиницы, магазины. Предприимчивое духовенство торгует предметами культа, издает «Газету Грота». В Лурде создано «бюро по регистрации исцелений», возглавляемое хорошо оплачиваемыми врачами. Все это делается шито-крыто, и непосвященному человеку даже в голову не придет, что за всем этим стоит церковь. Отцы «ордена непорочного зачатия» «были скрытой силой, всевластными хозяевами, выколачивающими деньги, без устали работавшими ради успешного процветания фирмы».

Пьер с удивлением и ужасом наблюдает, как католическая церковь приспособилась к методам капиталистической наживы. Предприниматели в сутанах даже бесцеремоннее обычных заводчиков и лабазников. В ужасающих условиях совершают свой путь паломники. Вагоны третьего класса, эти «ящики на колесах», до отказа набиты людьми, которые здесь же едят, пьют и отправляют свои естественные потребности «среди стонов, молитв, песнопений». В бассейне для омовения запрещается менять воду более двух раз в сутки, чтобы не иссяк источник. Но ослепленные религиозным экстазом люди ничего этого не замечают, они тратят последние гроши, чтобы испробовать на себе лурдское «чудо». И сколько несчастных оказываются жертвами своей веры! Правда, в Лурде действительно наблюдаются случаи исцеления. Поправилась и подруга Пьера — Мари, хотя «чудо» здесь ни при чем. Каждый случай «чудесного» исцеления в конечном счете может быть объяснен наукой. Самовнушение, задолго подготовленный шок иногда оказывают благотворное влияние на больных.

Многое увидел Пьер в Лурде. Он заметил, как лурдская лихорадка развращает местных жителей, он увидел праздных богачей, приехавших сюда ради корыстных целей, ловких авантюристов и воров, ищущих легкой наживы.

Пребывание в Лурде окончательно убило в Пьере Фромане веру, породило у него мысли о необходимости создания нового культа. Ему казалось невозможным «грубо оттолкнуть человечество от мечты». Пройдут века, говорил себе Пьер, «прежде чем общество станет достаточно разумным, освободится от пут какого бы то ни было культа и заживет, не ища утешения в идее загробного равенства и справедливости». Так кажется Пьеру, и он мечтает об обновлении католической веры, о возвращении к раннему христианству, о решении социальных вопросов с помощью религии. «Пьер не знал, на что решиться, и метался между древней, умершей верой и новой религией завтрашнего дня, которая должна была родиться». Так заканчивается «Лурд», и так подводит нас Золя к следующему роману трилогии, в котором Пьер попытается создать новую религию.

Пьер Фроман пишет книгу «Новый Рим». Эта книга об истории возникновения христианства, о путях католической религии, о современном общественном строе. В ходе повествования Пьер приходит к выводу, что вечная борьба человечества происходит исключительно между двумя лагерями — богатыми и бедными. История христианства лишний раз подтверждает это правило. В начале христианство было прибежищем бедных, оно проповедовало равенство и братство. После падения Рима, когда христианство стало государственной религией, богатые постепенно приспособили новое учение к своим интересам, сделали его орудием своей власти. Так продолжалось до французской революции конца XVIII века. Однако и это событие не облегчило участи бедняков. Добившись власти, буржуазия взялась устраивать всеобщее счастье, но все это осталось на словах. Политическое равенство и свобода, провозглашенные французской революцией, на деле свелись лишь к тому, что представителям четвертого сословия, рабочим, предоставлялось право умирать, «когда и как им угодно». Цивилизация, развитие наук не уничтожили неравенства. И Пьеру кажется, что, возродив идеи раннего христианства, возможно вернуть людей к истинному равенству и братству. Проповедуя эти идеи, Пьер возлагает большие надежды на папу Льва XIII, который представляется ему мудрым реформатором, способным обновить католическую веру и приспособить ее к требованиям времени. Но увы, Пьера ждут новые разочарования. Официальные власти осудили его труд. Пьер едет в Рим, чтобы встретиться с папой, но попасть к нему не так-то легко. В ожидании желанной аудиенции Пьер мало-помалу знакомится с жизнью Рима и сталкивается здесь, как и в Лурде, с совершенно неожиданными для него вещами. В искания Пьера Фромана Золя вложил много личного.

На протяжении многих лет Золя критиковал современное ему общественное устройство и в самой общей форме утверждал свои идеалы: веру во всепобеждающую силу жизни, веру в науку и непрерывное поступательное движение человечества. Однако, работая над «Жерминалем», «Землей», «Разгромом», «Доктором Паскалем», Золя столкнулся со многими идеями, в которых нашли свое выражение поиски путей быстрейшего оздоровления нынешнего общества. Так, например, читатель это помнит, Золя столкнулся с идеями социализма, которые произвели на него огромное впечатление своей универсальностью и быстрым распространением в массах. Но Золя не стал социалистом. Он понял лишь, что призвание писателя состоит в том, чтобы всеми силами содействовать прогрессу… Факты — вещь хорошая, художник, как и ученый, многое может познать в общественной жизни, но в отличие от ученого он должен быть еще и учителем, проповедником. В образе Паскаля впервые наметился тип такого положительного, ищущего персонажа, тип положительного героя, который всю свою жизнь отдаст поискам истины и проповеди справедливости. В цикле романов «Три города» истину ищет не только Пьер Фроман, но и Золя. Это легко проследить по подготовительным материалам к каждому из романов. Здесь Золя беседует сам с собой, и мы видим, как на ходу меняются его суждения и оценки. Он постепенно усиливает критику христианского социализма, отказывается от мысли, что папа мог бы обновить религию, а прочитав трактат Нитти «Католический социализм» (Золя использовал его при рассказе о книге Фромана «Новый Рим»), записывает очень верные замечания об утопическом и идеалистическом характере этого труда. Иными словами, Золя не только собирает материалы, но и мучительно думает о том, какой же путь должен избрать он сам. Вот почему папки с материалами для «Лурда», «Рима», «Парижа» так пухлы, так увесисты.

«Лурд» еще не был напечатан, когда Золя начал усиленно собирать материалы для «Рима». В октябре 1894 года он составляет первый «Набросок», а в апреле 1895 года пишет первые страницы нового романа.

Во всех своих прежних произведениях Золя писал о Франции. Порою и это было нелегко. Но теперь он взялся за роман из жизни другого народа, другой страны, в которой ни разу не был. И вот начались сборы в дорогу. Рассудив как следует, Золя решил взять с собой и Александрину. Отношения с ней оставались напряженными, но последнее время она стала спокойнее и как будто бы свыклась со своим новым положением. На охоту за материалами для будущих произведений они почти всегда отправлялись вместе. Другая забота — рекомендательные письма. У Эдмона Гонкура есть родственник Эдуард Лефевр де Беэн — французский посол в Ватикане. Несомненно, он сможет помочь ему добиться аудиенции у папы. Золя отправляется к Гонкуру, а от него в книжный магазин за справочниками и путеводителями, а оттуда на улицу Тэтбу, 8, где живут теперь Жанна, Дениза и Жак.

30 октября 1894 года Золя и Александрина садятся в поезд. Сложные и волнующие чувства охватывают Золя. Его тревожит роман, чужой и далекий мир, который он собирается описать. Но так ли все это далеко от него? Ведь Италия — родина отца, а значит, немного и его родина. Какую встречу уготовила она ему?

В Рим Золя прибывает 1 ноября. Он и дня не теряет даром. Прогулки по городу — это работа, осмотр исторических памятников — работа, каждое новое знакомство, встреча, беседа — работа. Времени мало, а узнать надо так много. Золя ведет дневник, и за день он пополняется восемью-десятью страницами, на которых запечатлено все увиденное и услышанное.

Как и следовало ожидать, Золя отказали в аудиенции папы. Немалую роль сыграл в этом опубликованный «Лурд». По возвращении в Париж Золя скажет: «Конечно, я был не прочь повидать папу… Впрочем, это не было для меня неожиданностью, потому что папа ничего бы мне не рассказал о самом себе и окружающих его людях, тогда как окружающие его люди рассказали о папе все, что мне было необходимо… Моего папу я раскусил, и моя книга не пострадает оттого, что аудиенция не состоялась».

Золя не сожалел о том, что у него ничего не вышло из встречи с живым папой, но не шутя огорчался тем, что не дождался его похорон. Вот было бы здорово описать в романе всю эту торжественную церемонию! И Золя (так записал с его слов Гонкур) «все время мысленно призывал смерть папы, чтобы увидеть воочию конклав» — собрание кардиналов, на котором выбирается новый папа.

Однако Золя был вполне вознагражден другими встречами. Его принимает король Италии Умберто и королева Маргарита, ассоциация итальянской прессы устраивает в его честь банкет. Такой же пышный прием организуют ему в Венеции. Золя не ожидал подобного триумфа и был весьма смущен вниманием к своей персоне. Гостеприимство требует взаимности. Но не в характере Золя подделываться. Он будет беспощаден в своем рассказе о Риме — воздаст должное хорошему, осудит плохое.

Многие страницы романа Золя посвятил описанию «Вечного города». Сохранившиеся памятники, картинные галереи, великолепные дворцы, созданные талантливым народом в эпоху Возрождения, — все напоминает Пьеру о былом величии Рима, о его славе. Но Пьер видит и другую сторону этого величия — стремление к власти и мировому господству цезарей и бесчисленных пап, жестокость сильных и страдания угнетенных. Современный Рим также поражает воображение Пьера. Он встречает здесь истинных патриотов, таких, как граф Орландо Прадо, который вместе с Гарибальди боролся за независимость Италии; представителей старой знати, в жилах которых течет кровь людей эпохи Возрождения (Бенедетта и Дорио), и таких, которые приспособились к веку торгашества и наживы. Но особенно пристально приглядывался Пьер к отцам католической церкви. Перед его глазами проходят кардиналы и простые священники, он присутствует при пышных церемониях Ватикана и поражается идолопоклонству толпы, которая, как и в Лурде, ослеплена наивной верой в чудо и божественность папы. Среди римского духовенства Пьер находит людей прямых и честных, но их немного. Ватикан и его служители одержимы жаждой власти, корыстолюбием и карьеризмом. Здесь разыгрываются жестокие трагедии, как во времена средневековья. Здесь и по сей день спор о власти решают подкуп, клинок, яд. Жертвами интриг вокруг папского престола становятся юные Бенедетта и Дорио. Отец Виджилио находится в вечном страхе перед доносами. Еще задолго до встречи с папой Пьер узнает, что глава католической церкви занимается финансовыми операциями, играет на бирже, спекулирует на покупке земель, и он приходит к выводу: «Церковь теряет все свое божественное величие, становится какой-то партией, интернациональным союзом, организованным с целью овладеть миром».

Пьер Фроман еще до аудиенции папы решил, что ему нечего ждать поддержки со стороны первосвятейшего. Папа не разделил упований Пьера на католический социализм и встал на защиту католического догматизма. Пьер понял все лицемерие энциклик папы, призывавшего к классовому миру, «доброте» богатых и покорности бедных. Таким образом, Золя наносил удар не только по католической церкви и ее оплоту — Ватикану, но и по христианскому социализму, старавшемуся увести рабочего от его истинных целей. В конце романа Золя оставляет своего героя в глубоком раздумье. Его вера в религию претерпела полный крах, и он не видит другой силы, которая могла бы изменить нынешний облик мира.