Зона сдвига

Проходили неделя за неделей, месяц за месяцем, началась и закончилась осень, уступив место зиме. Мы закончили ограду и несколько больших и красивых зданий в Садах. Бурная жизнь которая закипела там, не могла не радовать. Я смотрел на людей, которые, казалось, очнулись от вечного сна и радовались каждому лучу солнца и каждому часу проведенному на поверхности.

Многим из них не важно было чем там заниматься — следить ли за посадками или скотом, или просто отдыхать под тенью деревьев, часть которых возле больших террас мы не вырубили, оставив для красоты. В следующем году, если с урожаем всё получится — а я очень надеялся на это — можно было бы поднять вопрос о том, чтобы разбудить некоторое количество людей.

В целом, вокруг витало ощущение каких-то светлых близких перемен. Что же касалось ритуала — я понимал что это был бы лишь первый шаг и сделав его я не смогу удержаться от следующих.

Даже если Отоа не выдумал всё это, если в том что он говорит есть доля правды — попытка вернуть Эну неминуемо приведет к войне и всем этим людям, радующимся небу и солнцу над головой, снова придется уйти под землю.

Возможно, уже навсегда.

Эти мысли не давали мне покоя, временами они просто рвали меня на части. Всё усложняло то, что я ни с кем не мог поделиться этими сомнениями.

Ни с кем.

Даже с Танго.

Я понимал что этот тот выбор, который если я и сделаю когда-нибудь, то должен сделать сам.

И, да — я не посещал Отоа больше после того раза.

Иногда, по утрам я забирался на какую-нибудь из скал и часами смотрел на эту крохотную страну, которая каким-то невообразимым образом являлась моей родиной и где мне, в конце всех дорог, предстояло умереть. Желание любым путем и срочно, не откладывая, изменить всё, сменилось мыслями о том, что возможно это долгий постепенный путь и противостояния людей и дроман нельзя допустить.

Благодаря предпринятым мерам безопасности количество жертв очень сильно уменьшилось и я уже подумывал, каким способом можно заставить или уговорить дроман вообще не нападать на людей. Но козырь был лишь один — это производство тех материалов, которые им были нужны и которые они сами не могли сделать. И этот козырь я уже разыграл.

Между тем наступила весна, а вместе с ней и хлопоты связанные с новым урожаем. И хотя это напрямую меня вообще никак не касалось, но и в стороне я не оставался. Мирный план все больше привлекал меня, а мысли о ритуале приходили все реже и реже. В конце концов я сделал окончательный выбор и даже решил посетить Отоа, чтобы объяснить ему мое решение. И конечно же я не хотел, чтобы он считал меня трусом.

Но как говорят — человек предполагает, а Бог располагает.

В конце апреля, ночью, после одного из тех теплых дней после которых кажется, что лето совсем рядом, раздался нетерпеливый сильный стук в дверь. Я, уставший после помощи в уборке первого урожая, не сразу смог проснуться.

Наверное, с минуту мне казалось что этот стук во сне и мозг безуспешно старался придумать ему логичное объяснение. Так и не найдя ответов я окончательно проснулся и бросился к двери.

На пороге стояло несколько человек, один из которых был дежурным офицером. Оказалось, что из-за чье-то нелепой небрежности коптеры охотников вылетели на малом заряде и группа из почти сорока человек, включая и пилотов оказалась посреди равнины без возможности вернуться домой.

Они безуспешно пытались связаться с городом, но как частенько бывает — одна ошибка не была бы такой опасной, если бы не случилась и другая. Те люди, которые должны были следить за связью с вылетевшими расслабившись от долгого отсутствия неприятностей просто пропустили сигнал.

Кто-то где-то убрал громкость сигнала на минимум и несколько десятков наших, не понимая что случилось в городе, несколько часов лежали на земле для того чтобы не привлекать внимания и надеясь на чудо.

Но чудо не произошло.

Спохватились их только ночью их родственники. Прилетев на то место, где должны были быть охотники спасательная группа обнаружила лишь одного живого и несколько тел.

Он остался в сохранности только потому что вовремя увидев опасность прополз несколько десятков метров до водоема находившегося рядом и набрав воздуха сполз под воду. Он видел, как трое дроман мгновенно убив тех, кто пытался бежать, остальных загнали на свой грузовой шагоход, который они вызвали откуда-то неподалеку и увезли в неизвестном направлении.

Вернувшись спасатели, вместе с родственниками похищенных, разбудили меня.

Они, по наивности преувеличивая мои возможности, а может быть подталкиваемые горем и надеждой, просили меня уговорить дроман вернуть наших людей.

И у меня оставалось два варианта — объяснять им что это невозможно… или сделать попытку.

Всё это случилось ночью, а я не знал можно ли тревожить Ун-Ул ночью и не знал можем ли мы ждать до утра и что может произойти с людьми за это время.

Ден отправился к себе, чтобы связаться с кем то из высокопоставленных дроман и выяснить когда мы сможем посетить их.

Через десять минут он вернулся торопливым шагом и сказал что можно сейчас.

Вылетели вдвоем. Дена я взял на всякий случай — прямой нужды в нём не было — я давно и неплохо с помощью Лукаса освоил язык дроман и иногда, к восторгу Танго, даже пел на нем на ходу придуманные песни… которые, по его словам, у меня неплохо получались.

Фрост молчал — говорить смысла не было. Оба знали что шансы равны нулю.

* * *

Все шестеро Ун-Ул сидели в ожидании нас. Трое дроман и трое безразличных, будто отсутствующих «мерцающих».

Я начал с того что извинился за незапланированный визит и сразу же — нельзя было терять ни секунды — приступил к делу.

— Сегодня у нас произошло несчастье. Группа наших людей не смогла попасть домой по причине неисправного транспорта и… — я запнулся подбирая подходящие слова, — попала к вам. У каждого из них дома есть близкие и… они очень сильно волнуются.

Смешно было говорить о волнующихся родственниках тем, кто только недавно убил остальных, но я хотел попытаться. Я знал что разговор будет коротким и возможности ни упрашивать, ни торговаться, не будет.

— Мы были бы очень сильно признательны если бы вы позволили вернуть наших людей к их семьям. С нашей стороны мы готовы к любым ответным шагам в качестве ответной меры и благодарности, — я замолчал — ничего более не имело смысла добавлять, все теперь полностью зависело от дроман.

— Мы не понимаем о чем вы говорите, — холодно произнес один из дроман, — мы не нарушили никаких договоренностей. Люди стали объектом охоты. Вы же не собираетесь запрещать нам охотиться на нашей земле? — его глаза уткнулись в мои и я почувствовал холод равнодушия в этом теле, таком продвинутом эволюционно и таком бездушном.