Зона сдвига

— Как тебе ощущать себя чьей-то едой? — он ухмыльнулся.

Навигатор издал легкую вибрацию. Танго бросил на экран взгляд и присвистнул. Потом взял у меня из рук бинокль и некоторое время всматривался в вверх:

— Вспомни демона ни к месту — он и появится. Вот и адзири. Сейчас она не опасна. Она на верхней части плато, над нами. Ни к нам, ни к ребятам она, надеюсь, не спустится — по вертикальным скалам адзири пока не научились спускаться. Но плохо то, что она голодна. Посмотри на морду — видишь кровь? Это кровавая слюна. Заливает камни под ней, — он протянул мне бинокль и показал пальцем на огромный силуэт над нами.

Я повернулся в ту сторону, в которую он показывал. Автоматические линзы услужливо увеличили картинку. От того, что я там увидел озноб пробежал по коже. На самом краю скалы, в всего в десятке метров над нами, стояла огромная белоснежная, с пустыми, без зрачков, молочного цвета глазными яблоками и сочащейся из полуоткрытой пасти кровавой слюной, жуткая кошка. Ну, то есть, это существо очень напоминало кошку. Правда по размерам она была раза в два крупнее пантеры. Красная слюна некрасиво стекала по её короткой шерсти, а глаза были устремлены вниз, на медленно двигающегося под нами дроман.

Будто почувствовав мой взгляд, она медленно повернула морду в нашу сторону. Я не выдержал, и дернув Танго за рукав, зашептал:

— Она видит нас.

— Конечно видит, — он забрал у меня бинокль. И можешь быть уверен, мы с тобой живы только потому, что до нас двадцать футов отвесной стены.

Дроман казалось тоже её увидел. Он остановился, встал на ноги и стал всматриваться.

— Хорошо бы если она его сейчас спугнула, — Танго почесался. — У дроман интеллект нашего уровня, а адзири — зверь. Хоть и очень умный зверь. Он, я думаю, понимает, что адзири не сможет спуститься к нему вниз в долину. Иначе бы уже ретировался — все-таки большинство схваток между дроман и адзири заканчиваются не в пользу этих мерзких ублюдков.

Он вдруг повернулся ко мне:

— Или они оба мерзкие? У меня уже взгляд замылился.

Дальше произошло то, что потом я долго вспоминал с содроганием.

Адзири большими грациозными прыжками пробежала по краю, потом остановилась глядя вниз… и стала медленно спускаться. В этом месте, на почти отвесной скале, как оказалось много уступов, по которым она и скользила легкими точными движениями. Спускалась она неторопливо, выверяя каждый шаг, очевидно понимая, что падение с такой высоты рядом с врагом может закончится плохо.

Дроман не шевелясь наблюдал за нею, а потом, когда до земли осталось менее половины расстояния, вдруг, огромными прыжками стал удаляться в ту сторону откуда пришел.

— Проклятье — выругался Танго. — Я же говорил — она слишком голодна. А это значит жди беды. Он вскинул винтовку и стал торопливо стрелять в кошку. То же самое, судя по негромким хлопкам с разных сторон сделали и остальные. Один из выстрелов, казалось, достиг цели — адзири дернулась, но продолжила спуск, ускоряясь с каждым шагом. И шансов попасть в нее уже было совсем мало. Коснувшись земли, она в пару прыжков скрылась в зарослях. Выстрелы стихли как будто по команде. Танго зло сплюнул и встал:

— Собираемся, можно уходить.

Я не понимая смотрел на него.

— Возвращаемся домой. Некого там уже спасать. Они мертвы уже.

Взлетали в молчании. Мы поднялись уже высоко, когда я увидел ту самую адзири, медленно выходящую из зарослей. И,кажется, кровавая слюна голода уже не сочилась по её белоснежной шкуре.

Глава 3

Я вот уже полчаса сидел и молча пил пиво. АТанго…Танго сидел напротив. Сидел напротив и разглядывал меня, будто диковинного зверя. А может пытался понять о чём я сейчас думаю.

— Неплохо у тебя здесь, — сказал он. Скорее всего только для того чтобы прервать затянувшееся молчание, — Впрочем, как и у всех. Без сюрпризов.

— Бред какой-то — пробормотал я.

— Что бред?

Он привстал и подвинул свой стул ко мне ближе.

— У вас же куча технологий, разве нельзя что-то придумать для того, чтобы не терять людей?

— Ну, во первых не у «нас», а у «нас» — он показал пальцем на меня и себя. — Ты теперь тоже, вроде как, не посторонний. А во-вторых — придумай. Вот возьми и придумай. Мы вот думали — думали, и не смогли.

Он вдруг встал и направился к моему холодильнику, извлёк оттуда небольшой пакет с содержимым которого я еще не успел ознакомиться, развернул его, отломал кусочек чего-то зеленоватого и засунул в рот.

Вернулся на стул, неторопливо прожевал и продолжил:

И, кстати, технологии у нас не развиваются. Всё было придумано тогда, когда времена для человечества были лучше. Тут не до придумывания — сохранить бы то, что уже умеем.

— Почему не развиваются?

— Потому что мы уже больше тысячи лет живем в заднице, вот почему, — резко ответил Танго. — Несколько прорубленных тоннелей в земле, в которых живет двадцать тысяч активных и почти сорок тысяч вечно спящих представителей человечества — это всё что мы имеем. Мы с трудом справляемся с задачей прокормить всю эту толпу в условиях, когда все радуются каждому плоду выращенному в наших подземных теплицах или принесенному с поверхности. И каждый из проснувшихся, в первый момент говорит — "о, почему у вас так все плохо устроено, надо что-то менять". А потом проходит несколько недель, месяцев, и все затихают. Привыкают, смиряются. А может понимают, что этот порядок вещей уже не поменять. Никому и никогда.

— Ты тоже? — Я сделал паузу. — Привык и понял?

Танго опустил глаза.

— Да. И это правильно. Лучше беречь то, что имеешь, чем рисковать всем в надежде на призрачное чудо.

Он вдруг ухмыльнулся:

— К тому же от нас с тобой, и таких как мы, ничего не зависит. Есть Совет — он все решает. И тому, кто захочет изменить эту систему, для начала нужно поставить задачу стать членом Совета.

— Почему никто не стал стрелять в дроман? — задал я давно мучивший меня вопрос.

— Это запрещено, — Танго встал и подошел в большому окну на стене. Точнее, это был экран имитирующий окно. Я вдруг подумал о том, что, пожалуй, нужно попросить Лукаса транслировать на него виды из окна моей нью-йоркской квартиры. Была бы неплохая отдушина. Кофе перед видом на город — только сейчас я понял как мало ценил это раньше.

— Что значит запрещено? — я отставил пустой стакан в сторону.

— Есть соглашение между нами и союзом дроман и «мерцающих». Трогать их нельзя. Иначе — война.

— То есть, сейчас у нас с ними мир? И кто такие мерцающие? — Я вдруг, впервые после пробуждения в этом новом для меня мире осознал что всё это напрямую касается меня. Что я не наблюдатель, не турист, которого отправили сюда на экскурсию. Что это МОЙ мир.

Танго достал длинную трубочку похожую на сигарету и не поджигая затянулся, потом откинулся на спинку дивана и медленно выдохнул. Запахло чем-то ароматным, но незнакомым.

— Это не совсем мир. Мы не имеем права даже ранить никого из них. Они же спокойно могут убить любого из нас. Любого, кто просто случайно окажется на их пути. Даже если просто не успеет спрятаться вовремя. Справедливости ради нужно сказать, что они не всегда убивают нас, когда у них появляется такая возможность. Могут и пожалеть. Или полениться. И поскольку они являются высокоразвитой цивилизацией, то, возможно, в этом случае они считают себя великодушными. Но в девяти случаях из десяти дроман убивает человека попавшего в его поле зрения. Если конечно это человек находится в зоне досягаемости. Они, как и адзири очень быстро двигаются, псевдокрылья позволяют им планировать. После прыжка под действием подъемной силы они могут даже невысоко взлетать.