Зорох

– Из меня глупый дядя не вырастет, – огрызнулась Эльза. – Когда арпийский рыцарь Этаон, выбрался из небесного лабиринта, он пять лет просил прощения у солнцеликой Афертики. Он тоже считал ее глупенькой, и где бы оказался, если бы она не указала ему путь холодного дыхания Амастаракша!

– О-о-й… – устало выдохнул Леман, – солнцеликая Афертика. В Куруане я нашел дневники полководца Алайза великого. Он жил пять тысяч лет назад. Он учит, как брать крепости и воевать в горах. В библиотеке Аккропа я нашел книги древних земельщиков. Это драгоценные знания. Теперь мы сеем и убираем урожай как они. Мы научились хранить зерно. Мы больше не голодаем в годы неурожая. Мы продаем пшеницы и ячменя больше чем девять оставшихся миров пятигорья, вместе с Тарукой и мирами Желтых долин.

Нам везут руду, а мы продаем сталь! И такой стали нет больше нигде! Я прочитал ни одну книгу, чтобы сложить все пазлы этой мозаики. Минойская сталь стала достоянием нашего народа.

Мы строим корабли, каких больше нет нигде! Когда-то на таких плавали саптийцы. У них не было земли, но это было богатейшее торговое племя. За один год все они умерли от желтой лихорадки. Их забыли на тысячу лет.

Эмистан тогда еще был мальчишкой, – придаваясь воспоминаниям эрл широко улыбнулся. – Я уговорил его, и мы отправились к мертвому морю. Его отец был в гневе, за нами гнались две недели. Голодные, но жутко веселые были деньки. Только через полгода, мы смогли спуститься в поземные хранилища древнего Массаха. История саптийцев, их знания, схемы кораблей, карты – не пропали – все осталось в книгах.

– Вы были друзьями с владыкой Эмистаном? – с интересом спроси Эламир.

– Мы и сейчас друзья, – ответил Леман. – Вот такие книги надо читать, – сказал он, глядя на Эльзу.

– А что с вами было, когда вы вернулись? – спросила она.

– Вернулись мы только через год. Оборванные, голодные, но счастливые. Нас уже не ждали: никто не думал, что мы выживем. Элинор Васил, его отец, тогда был владыкой Харпы. Он считал, что я плохо влияю на сына, и поспешил отправить меня обратно к Мертвому морю. Это была уже серьезная, подготовленная экспедиция. Со мной поехал эрл Таин и его ученая свита. Я был счастлив, но мне было жаль Эмистана. Отец, конечно, его не отпустил. Я помню, как он плакал в день моего отъезда. Мы поклялись, что обязательно поедем вместе в разрушенные города древней Ухры, но этому не было суждено сбыться. После смерти отца, у Эмистана появилось слишком много других забот.

– Не бывает, чтобы никто не голодал, – думая о своем, сказал Эмистан. – Я видел много миров. Разных – богатых, бедных, и во всех главных городах было полно попрошаек. На турниры собиралась знать, влиятельные эрлы, этионы, я видел даже нескольких владык… Они шли нарядные, в золотых плащах, а рукоятки их мечей сверкали камнями, каким нет цены. За ними шли их сытые слуги; огороженная солдатами толпа, рукоплескала им, и все тянули руки, чтоб коснуться расшитых цветными блестящими нитями одежд. А рядом, в десяти шагах умирали от голода нищие. Они ползали на своих раздутых брюхах, путались в ногах, и просили хлеба. Никто не пошевелил и пальцем, чтоб помочь им. Каждое утро десятки окоченевших тел вывозили на городское кладбище, сваливали в кучу и сжигали. Так было в Адарии, в Схале и у тарийцев… И у вас так же.

– У нас не так! – возразил молчаливый Паттан. Наконец ему выпал шанс похвалить эрла, и тем исправить свою предыдущую ошибку. – Многим не нравится, но мы кормим наших нищих. Эрл Леман не обманывал тебя. Наш добрый эрл пересчитал всех нищих в Харпе. Порой кажется, что о них он печется больше, чем о собственной армии.

– Ты опять болтаешь лишнее! – предупредил его Мальвин.

– Я всего лишь хотел сказать, что эрл дал им кров, еду, и возможность честно трудится, – вдруг вспотев, выпалил Паттан. – Работы много, бродяг и попрошаек у нас нет. – Он вытер пот со лба, пытаясь понять, остался он в седле, или капризный конь снова сбросил его на повороте.

– Так уж и нет? – удивился Эламир. – А если я не хочу трудиться?

– Тех, кто может работать, но не хочет, мы прогоняем . Пусть едут умирать в Адарию или Схалу.

Леман одобрительно покачал головой. У Паттана отлегло.

– За десять лет мы много чего сделали, – сказал Леман.– Наша экономика выросла в пять раз. Худшее что может быть для нас, это война. Она отбросит нас назад. Нам нужно время. Надо укрепить границы Диких земель.

– Вы любите Харпу, – касаясь ворсинок на бритой голове, сказала Акха.

– И вы полюбите, – сказа эрл. – Это Мир равных возможностей. Мир в котором все друг за друга. За Харпу стоит драться, и даже умереть.

Воины по одному отправились спать в свою палатку. Дети тоже пошли к себе. Эрл спустился к реке, вымылся, и вернувшись в лагерь, лег на открытом воздухе, возле костра. Уставший за день он быстро уснул.

Через несколько минут из палатки выкарабкались братья горцы; они привыкли спать под чистым небом, и, приметив, обогретое эрлом местечко, легли рядом.

Потом из палатки высунула свой нос Акха. Она подумала, что если братья захотят украсть лошадь и меч, Лемана надо будет предупредить, и, покачиваясь на нетвердых ногах направилась к ним; скоро Акха прижалась к эрлу с правого бока.

Посреди ночи Леман вдруг почувствовал, что ему тесновато, попробовал пошевелиться, но это было не так просто. Он открыл глаза, приподнял шею, и увидел, что на его груди, животе и ногах лежат сопящие детские головы. Братьев сдвинули к краям. Слева подпирал Эламир, на правом плече спала Мия, прямо на нем, тычась носом в его подбородок, подергивалась во сне Эльза.

Леман снова опустил голову, хотел выбраться, но потом отметил, что вместе все-таки теплее, и уснул быстрее, чем успел подумать, как затекли ноги и спина.

Глава 7

Анва, так назывался Мир, из которого пришла Эльза. Давно исчез народ, который дал этому Миру название. И когда Эльза сказала отцу, что Анва означает: Голубые озера, он не придал этому значения, посчитав детской выдумкой. Анва это мир пустынь, кочующих дюн, оазисов, и огромных впадин – бесконечных безжизненных пространств.

Эльзе было семь лет, когда проснулся огненный бог и стал трясти землю. Рушились дома, башни, завалилась городская стена, а возле самой Эльзы упало старое дерево и больно хлестнуло своими ветвями.

Когда люди пришли в себя, то не поверили своим глазам. Их мир больше не был пустыней: все впадины наполнились чистейшей голубой водой. Невидимые гейзеры выбрасывали ее из под земли, вместе с песком.

«Мир Голубых озер» – вспомнил отец слова своей маленькой дочери. У Эльзы появился дар, которому не было объяснения. Девочка понимала чужие языки, даже языки мертвых народов, читала любые надписи, объясняла значения и происхождение слов.

В ней проснулась безудержная тяга к знаниям. Отец Эльзы был личным телохранителем владыки Кеграха, и у Эльзы появился доступ к его библиотеке. Но это было ни что, по сравнению с тем, что хранилось в подвалах у старого Рурка – главного архивариуса Анвы.

Архивариус был нелюдим, и никого не пускал в свою вотчину. Всю свою жизнь он просидел в темных подвалах, переводя и переписывая старые книги. Эльзе он давал читать только то, что одобрял ее отец. И большинство комнат для нее оставалось под запретом. Но это только разжигало любопытство девочки. Эльза стала приносить Рурку вино из отцовского погреба, и пока он пил его в столовой, открывала запретные комнаты, хватала первую попавшуюся книгу, и прятала ее за пазухой.