Зорох

Четверо оставшихся детей мыться отказались, тогда Леман схватил одного из братьев за шкирку, поднял двумя руками и с размаху зашвырнул в реку. Хотел поймать еще кого-нибудь, но перепуганные дети с криками стали разбегаться в разные стороны. Леману пришлось позвать на помощь пятерых воинов, и воспользоваться выброшенной на берегу рваной рыбацкой сетью.

Оказавшись в воде девочки ругались и посылали Леману угрозы. Леман хоть и не понимал арпийского, но согласился со всеми доводами, и, не смотря на признание своей неправоты, обратно на сушу никого не пустил.

Братья Нирон и Акрон не двигаясь, стояли по пояс в воде и терпеливо ждали, когда все это прекратится. К реке стали подтягиваться любопытные солдаты и освобожденные пленницы. Леман заметил Чиара, прозванного бесстрашным, за то, что тот проспал заключение мира с Атгарцами, и явился на поле боя один. Не было трактира в окрестностях Харпы, где с появлением Чиара, в его адрес ни начинали лететь колкости и шутки. Чиар бесстрашный был толстым, круглолицым и курносым добряком, его задирали, но он не обращал на это внимание, и на обычный вопрос «скольких он убил сегодня?» отвечал, что остался еще один, и болтуны, которым не терпится расстаться с жизнью, всегда могут рассчитывать на его помощь.

У Чиара семеро детей, и эрл, решив, что он знает, как с ними обращаться, поручил ему намылить шеи непокорным горцам.

Раздевшись до пояса, толстяк зашел в реку, и схватил одного из мальчишек, но тот укусил за руку, и вырвался. Чиар схватил его другой рукой, но сзади подскочил второй брат и укусил его за бок. Вскрикнув от боли, мужчина схватился за укушенное место. Первый мальчишка освободился, но, вместо того, чтобы убегать подпрыгнул и двумя руками вцепился Чиару в трахею. Второй нырнул, и укусил обидчика за ногу, Чиар дернул ее вверх и, лишившись равновесия, повалился в воду. Дети навалились на него, не давая глотнуть воздуха. Один из них держал за ноги, второй за горло, и как бедняга ни барахтался и ни отбивался, подняться не получалось.

Войны и женщины на берегу хохотали, показывая на него пальцами, а Чиару было вовсе не до смеха; он порядочно нахлебался, и, теряя сознание, думал только о том, какой позорной, глупой смертью умирает.

Похоже, только эрл Леман не разделял общего веселья. Удивленно, с широко открытыми глазами следил за слаженными действиями маленьких убийц. Глядя на сосредоточенные бледные лица, в голове крутилась лишь одна мысль: «какому из духов преисподней он угодил, освободив его милых деток?»

Придя в себя, Леман сам прыгнул в воду и, раскидав детишек в разные стороны, вытянул почти лишенного сознания толстяка на берег.

Братья не долго наслаждались победой: Эрл был упрям и горцев все-таки помыли, благо, помощников у него хватало. Спасенный Чиар наблюдал за этим не безопасным процессом с берега, и с обидой выговаривал эрлу, что он напрасно вмешался: у него и самого все отлично получалось.

Глава 5

Обеденная жара спала, и женщины небольшими группами стали покидать наспех выстроенный у реки лагерь. Они возвращались в свои сгоревшие деревни, в разоренные дома, к убитым в полях мужьям, и разбежавшимся по лесам детям. В который раз судьба бросала им вызов, проверяя на крепость их волю и терпение. Мужчины бы давно сложили руки, спились или ушли в наемники к пиратам. Женщины останутся, они не сдадутся: Дикие земли – их земли, и никто их отсюда не прогонит.

Что бы там ни говорил Эмистан, но Леман твердо решил, что не отправит в ближайшие два года в Харпу ни одного цейлона. Он представлял, как отстроит новые деревни, заложит города – с рынками, кузницами и стеклодувными; он узнает секрет кейдских швейных машин, и твердого эйлака. Они будут шить одежду и делать обувь. Появятся деньги на дома знаний и больницы. Они станут богаче чем Тарука. Он выстроит пять неприступных крепостей, и создаст армию, какой еще не знало Пятигорье. Никто сюда не сунется, и женщины Диких земель больше не будут хоронить своих убитых на войне мужей и детей. Он представлял себе это счастливое время, и улыбка заиграла на лице, но ветер донес запах горелого мяса и Леман поморщился. Оставшиеся при лагере солдаты сжигали тела убитых тарийцев.

«Не-е-ет, – печально выдохнув, сказал себе Леман. – Я, пожалуй, не доживу. Но кое что я все-таки успею. Раз я здесь, значит, будут перемены».

В лагере было пусто. Почти всех своих людей Леман отправил в гарнизоны. Лучник, которые имели свои земли и вели хозяйство, были отпущены по домам. Люди Грэя и Тимоха повезли телеги с награбленным обратно в разоренный Новый город. Все это будет продано на аукционе. Вырученные деньги будут переданы семьям, наиболее пострадавшим от нападения тарийцев.

Для детей на ночь поставили отдельную палатку. Леман заглянул внутрь, но никого не застал.

– Их отправили за хворостом, – услышал он за спиной голос Эламира. – Но они ведь вам не нужны эрл Леман, вы искали меня, – произнес мальчик, когда эрл оглянулся, и их взгляды встретились. – Вы пришли узнать будущее. Хотите спросить, станут ли Дикие земли богатым, процветающим краем? – Он выдержал паузу. – Да, станут, но только в одном случае: вы возьмете нас в Харпу, и оставите возле себя. Поверьте, в том будущем, где нас рядом с вами нет, везде вас подстерегает смерть.

Издали донесся топот копыт. Всадники скакали в сторону лагеря. Вдруг, на всегда спокойном, уверенном лице Эламира отразился испуг.

– Не верьте ему, – сказа Эламир, настороженным голосом. – Аклюс страшный человек. Не спорьте с ним, не ссорьтесь, не становитесь к нему спиной, не принимайте из его рук вино, не берите подарков, и не жмите руку, а лучше всего… лучше всего просто убейте его. – Произнеся это, Эламир заскочил в палатку, и, присев у входа на корточки, стал наблюдать за улицей.

Из-за поворота показались всадники. Коней было трое, а всадников четверо. На последней пегой взмыленной лошадке сидели двое, молодой лучник по имени Иксан, и мужчина, лет сорока, с худым, обтянутым бледной кожей лицом и большим, загнутым, похожим на ястребиный клюв, носом. Одет он был в черный плащ с глубоким капюшоном, черные матерчатые штаны и, такого же цвета высокие кожаные сапоги.

Лучники спрыгнули с коней и поклонились эрлу. Иксон чуть замешкался: его нога застряла в стремени.

– Этого человека зовут Аклюс, – проговори он, показывая на незнакомца. – Он приехал из Ликона, чтобы выказать вам свое почтение.

– Далеко ехал, – сказал Леман.

– Мы нашли его возле дороги, – сказал другой всадник. – Увидев нас, он стал прятаться за камнями. Когда окликнули, начал убегать. Говорит, что принял нас за тарийцев.

– Я искал вас эрл Леман, – неприятно улыбаясь, хриплым потусторонним голосом произнес гость. – Когда я узнал, что сам хранитель Диких земель приехал поставить вероломных тарийцев на место, я поклялся отцам старых богов найти и отблагодарить вас.