Зов планеты

Нервы Алессы предательски натянулись, когда ее взор вновь упал на безжизненную руку. Ее струны дрожали от напряжения и сумасшествия, царящего кругом, готовы были порваться от криков и воя.

Андрей, увидев это, благоразумно поставил девушку в сторонку. Видимо, он всерьез испугался за ее рассудок. А она, не смея поднимать глаз на кресло, лихорадочно соображала, как можно помочь. Только что могла она сделать, в этой маленькой и тесной кабинке! Айдара оставалась вместе с ней, а Вернанд, хаотично перебирая руками, искал способ открыть аварийное окно.

А потом все произошло очень быстро, и как в густом тумане неопределенно. Сначала Айдара в ужасе что-то закричала и судорожно вцепилась в Алессу. А спустя несколько секунд, лютоволк, невесть как проникнувший через щель в перегородке, уже остервенело рвал горло терианскому солдату Конди. Безумие охватило девушку при виде этого кошмара. Мало что, соображая, она выхватила трубу из рук Арона и всеми силами стала колошматить ею по голове твари. Она мало помнила, что потом с ней происходило. Помнила, как ее схватил Наяд, как хрипел в предсмертных конвульсиях, истекая кровью Конди, как огонь его жизни в глазах быстро угасал. Помнила, как яркая вспышка доселе неизведанной боли, вдруг, озарила ее сознание, когда зверь с бешеной злобой полоснул ее когтями по руке. Она закрыла глаза, а между тем, мертвый, изрешеченный выстрелами лютоволк упал к ее ногам. Дыхание застряло где-то в горле, когда открыв глаза, она увидела свою вспоротую, обагренную кровью и пульсирующую адской болью руку.

Потом, когда сознание, стало мутиться, а голова заполыхала жестокой лихорадкой; когда гам голосов начал исчезать в мутной пелене, ее куда-то потянули. Она не понимала куда.... зато ее помраченный взгляд уловил лицо мертвеца… и надо же, оно совсем не было страшным, как ей представлялось. Перед ней предстали и лютоволки, которые, сокрушили баррикаду и теперь с исступленным рычанием окружили тело пилота и жадно набросились на него, забыв про отряд. Через мгновение, ей в лицо, ударил холодный предрассветный воздух, и в угасающем сознании мелькнула мысль: Они выбрались с корабля! Они смогли выйти к болотам. Ненадолго, этот свежий воздух сдернул болезненное покрывало, позволил бежать вместе с остальными, пока ноги, совсем не подкосились, и она не упала, поддерживаемая Наядом. Она видела, как Андрей приказал всем лечь, а потом достал гранату и, вложив, в свою руку весь гнев и отчаяние, швырнул ее прямо в корабль.

Раздался взрыв. От лица тут же отхлынула кровь, в ушах заложило, мутная пелена снова заволокла глаза, и Алесса второй раз за день потеряла сознание.

Глава 27

« Пребывание на Эн-тэлли переворачивает жизнь. Она учит по-новому относится к людям, к самой жизни и к ее логичному концу – смерти. Но почему? Почему в одних она рождает то, что каким-то не постижимым образом умирает в других? Из отпетых трусов делает храбрецов, а из смелых – беглецов! Здесь мы балансируем, как канатаходцы, над глубокой холодной пропастью. Один неверный шаг и пропасть поглотит нас на веки. Жизнь и смерть – это те, взаимоисключающие составляющие, что всегда сопровождают канатоходца. «Никогда не ищи путь, который ведет потери… и который приводит к смерти», - говорил мне отец. Возможно, он прав. Но только не здесь. На Эн-тэлли человек лишен своей воли, он не имеет власти над собой и другими и не имеет права выбирать.

Сила Эн-тэлли подобна ветру, а канат течению жизни. Канат может находиться в незыблемом состоянии в безветрии, может колыхаться от легкого бриза или страшного урагана, а может не выдержать и порваться, прямо посередине пути…»

(Из старого дневника)

Сильный обжигающий ветер неистово рвал воздух. Его безжалостные порывы, как тяжелое дыхание пустынь, иссушали лицо и губы. От него не стоило ждать ни спасения, ни пощады. Этот свирепый ветер гнал вперед кучерявые облака, окрашивал их в багряный цвет запекшейся крови. Единственное желание, какое могло возникнуть, - бегство. Но как можно вырваться из его горячих оков? Он забирал все силы, саму жизнь!

Алесса, судорожно хватая ртом исчезающий воздух, оглянулась. Она оказалась права. Уже не только облака, а все небо, пространство вокруг заволокло такое знакомое и ненавистное красное полотно. Она смотрела, как под жестокой властью марева в мучительной агонии, умирал некогда прекрасный мир; как, словно восковые свечи, таяли могучие деревья; как птицы бездыханными падали на выжженную, лишенную жизни землю. Вдали показались силуэты родных ей людей. Печально, опустив голову, они уходили в иссыхающий лес. Ветер беспощадно рвал белое платье одной и старую рубашку другого.

– Алевтина! – звала Алесса, отчаянно пытаясь перекричать гулкие порывы ветра. – Папа!!!

Но они даже не обернулись, не посмотрели на нее. И тогда она сама побежала. Дышать становилось все тяжелее, болезненный пот градом стекал по лицу, но проклятый лес не приблизился к ней не на шаг, а силуэты, все также устало опустив головы, исчезали в кровавом мареве. Обессилев, она упала на кипящую землю, хватала руками высохшую траву, а она, ломалась под пальцами, превращаясь в черный порошок. Жар проникал в тело, причиняя немилосердную боль, кровь закипала в ее венах... И тут она услышала шепот! Такой знакомый тихий шепот, как нежный вздох матери, распространялся вокруг нее, баюкая и успокаивая. Голоса шептали ей, уговаривали, велели, умоляли! Алесса, вдруг, сообразила, что она, впервые понимает слова, какие он вещал ей. И, замерев, она жадно стала вслушиваться в каждое из них.

– Не допусти, - твердили они ей, сквозь шумные порывы. – Найди нас... Ты видишь, что станет, если…

– Что станет? – крикнула она в пустоту. – Что происходит?!

– Мы пали, защищая вас... Сможешь ли ты погибнуть, защищая Вселенную? Найди нас…

– Я не понимаю!

– Эта расплата, - шептали они ей. Лес в отдалении охватили багровые всполохи огня. – Наши ошибки принесли нам гибель. Мы пытались остановить, мы думали, что теперь вы в безопасности… но пали, защищая вас... защищая Вселенную.

– Господи, да что мне сделать?!

– Проклятые на веки... они несут конец... тайны должны оставаться тайнами… Останови, не допусти…

Огонь охватил землю, поднялся в бешеном вихре и вздыбился, как необузданный конь. Он окружил ее со всех сторон и в этом аду еще доносились чуть слышные умирающие голоса: «Не допусти… найди нас!»

Алесса стала задыхаться, а обжигающие всполохи, все ближе тянули к ней свои языки.

– Нет!
– закричала она в смертельном ужасе, но крик вскоре умер на иссохших губах. Девушка мотала головой. Слезы и капли пота дождем катились по щекам. Она пыталась сопротивляться, умоляла остановить это, но пламя, как голодный зверь набросилось и поглотило ее... Алесса металась из стороны в сторону, старалась сбежать от прожигающей боли, но языки пламени сковали ее, и медленно и мучительно завершали свое дело. Силы полностью покинули девушку, и все что теперь она смогла сделать – это откинуться на спину и ждать конца. Через минуту пламя исчезло, и она упала во тьму…

***

Первое, что она почувствовала – это как прохладный ветер обдувал лицо. Его дыхание более не несло в себе злого огня, но измученное сознание испуганно содрогалось от каждого легкого дуновения. Потом, она поняла, что безжалостная пытка болью уже закончена. Боль исчезла, как исчезло все остальное… запахи, звуки. Не осталось ничего, кроме тихого ветра и тумана. Они были спокойны и безмятежны, как ласковое море на рассвете дня, или как утренние облака, обнимающие вершины гор... И если смерть оказалась такой отрадой, если она позволяет раствориться в природе, стать ветром и обрести гармонию, то, что есть жизнь?

Но все это лишь были иллюзии уставшего разума... хотя кто знает, может действительно за каждой свирепой бурей следует штиль и покой? Как хочется, чтобы это было действительно так!

Туман заколыхался... и словно невесомое перо, подхватили ее и обняли легкие облака. И тогда она поняла, что хочет остаться и испытывать это блаженство вечно.

Но иллюзия не могла больше оставаться таковой, и сквозь гармонию проникли прозрачные нити диссонанса. Они звенели в пустоте сначала чуть слышно и так далеко. Но все это было неважно и не нужно! Алесса не хотела уходить из обители покоя, покидать это блаженное царство гармонии. А между тем, трепет натянутых нитей стал облекаться в знакомые и понятные слова. Облачко тумана мягко легло на лоб, и чей-то далекий голос в такт дуновению ветра, промолвил: